Здравствуйте, конец света вызывали?

      Вообще, Ю Кихен всегда рос спокойным и тихим ребенком, уважающим старших и помогающим девочкам таскать тяжелые портфели, и уж точно никто не мог подумать, что из послушного мальчика вырастет заядлый любитель дешевого гейского порно, приправленное невъебическим желанием ворчать без любого повода и легкой щепоткой долбанутости лучшего друга.       Просто в его размеренной жизни вдруг случился небывалый лютый пиздец, и травмированная психика в связи со своей недееспособностью решила послать к чертям все установленные обществом правила, оттопырив голую задницу счастливому и беззаботному будущему.       Лютый пиздец, к слову, до сих пор преследует его, представляясь приторным: «здравствуйте, я Ли Минхек, единственный лучик счастья в отстойной кихеновской жизни». А Кихен и не отрицает, дает крепкого дружеского пинка, но не отрицает.       Ведь не будь они знакомы в кого бы Ю превратился? В нормального уравновешенного подростка с амбициозными взглядами и юношеским максимализмом, мечтающим о красавице-жене и трех детишек? Может быть, в кихеновской ориентации, конечно, Минхек и не виноват. Хотя как тут сказать, не каждый день, знаете ли, на твоих глазах лучший друг чуть ли не втрахивает в твою кровать твоего же соседа по комнате, издавая при этом своим блядским ртом такую третьесортную пошлятину, типа: о, да, тебе нравится, как большой папочка трахает твою грязную дырочку? ( нет, Кихену совсем не хочется блевать).       Просто в какой-то момент, когда округлая мужская задница, обтянутая тонкой тканью коротких шорт мимо проходящего одноклассника показалась ему даже очень дрочливой и у него неосознанно привстало. Ну как, охуенно привстало, что аж пришлось позорно ретироваться в кабинку заблеванного туалета и работать не покладая рук. Вот тогда-то Кихен, в принципе, и смирился со своей участью миролюбивого гея-дрочителя, сразу во всем сознаваясь Минхеку, который лишь с какой-то садистской улыбочкой предложил ему свое собственное пособие «пятьдесят универсальных поз для чайников: не больно, коротко, практично», за что, в общем-то, был благополучно послан в далёкие голубые дали прямиком вон из кихеновской жизни.       Конченный извращенец в лице его лучшего друга, конечно же, никуда не делся, наоборот, вертелся вокруг Ю, посвящая его во взаимодействие двух представителей одной половой системы и разбрасываясь сомнительными журнальчиками, увидев которые у матушки Кихена точно случился бы сердечный приступ, а отец как минимум натянул сыну яйца на уши. На все весомые доводы о сохранности его мужского достоинства, Минхек лишь мерзко хихикает, широко раскинув руки по сторонам, и обещает любить его таким, каким он есть. Или будет.       Поэтому, когда в очередной раз на всю аудиторию раздается громогласное учительское - Ли Минхек, после пар остаетесь и вылизываете кабинет до чиста - сопровождающееся пахабным, мол, он умеет отлично вылизывать не только кабинеты, Кихен почти не удивляется, безнадежно прикладываясь головой об деревянную поверхность парты. Но когда его ловят буквально за шкирку перед выходом и суют в руки швабру с ведром, нагло улыбаясь во все тридцать два зуба, Ю всерьез задумывается об освобождении этого бренного мира от оборзевшего недоразумения путем сжигания в адовом костре кихеновских потерянных нервов .              - Прежде чем ты меня ударишь, - какая проницательность, - я тут подумал, ты же у нас все равно один из «о, боже, дайте мне тряпку, я протру эту невидимую микроскопическую соринку», поэтому, почему бы тебе не помочь горячо любимому другу?              - Я не настолько зациклен на чистоте! – цедит Кихен и лишь устало качает головой на снисходительные и ужасно раздражающие кивки в ответ. – Да и тем более, почему я должен тебе помогать? Это же не я подкатывал к новенькому учителю прямо посреди пары при всем частном народе!             - Мне кажется, я влюбился.       И если бы не несвойственная серьезность сказанного, то Ю бы однозначно попросил Минхека сначала торжественно поклясться на захудалой книжонке, а затем бы пару раз прыснул святой водицей – мало ли, но он только недоверчиво буркнул:             - Ты-то?             - Я просто очень чувствительная и благородная натура, которая просто не может пройти мимо не менее прекрасного и красивого!              - Это ты сейчас так оправдываешь своего внутреннего извращенца, который всегда и везде готов присунуть любому симпатичному парню?             - Ну и засранец же ты все-таки, Кихени.       Потратив на приведение в порядок классный кабинет от силы полчаса, Ю в который раз пожалел, что вообще явился сегодня на учебу, а не уехал с родителями в мини-отпуск в другой город, выслушивая в сотый раз план по завоеванию охуенного-длинноногого-очаровательного-божекакяегохочу историка. План, к слову, отстой редкостный, что, собственно, и озвучивает Кихен, получая в ответ укоризненный взгляд и "что может понимать человек, у которого интимные отношения только с рукой".       Сученок, думает Ю, глухо прикладываясь кроссовком по двери, тем самым захлопывая ее, бессовестно давит на самое больное.В свои немалые двадцать два года, как бы не было это печально осознавать, он до сих пор являлся одним из представителей девственной среды. Девственник. Как так получилось? И внешностью неплох, что уж там, красавчик, и разговор всегда поддержит, характер может, конечно, немножечко дерьмо, но у всех есть свои минусы. Минхек говорит, что он просто заносчивый выскочка, который если так и будет отшивать любого, кто не подойдет под его гребанный идеал, то навечно останется нетраханым, а, соответственно, и несчастным. Кихен скептически хмыкает, не до конца улавливая связь между "быть счастливым" и "быть оттраханным", и вообще, не Ли это говорить, любителю менять своих прелестных пассий, как перчатки.             - А то, что он твой учитель, тебя не смущает? Он выглядит минимум лет на тридцать.       Закинув ключи от кабинета в карман кофты, Ю мимолетно пробегается взглядом по абсолютно пустому коридору, что ни странно в пол шестого вечера-то, и не спеша плетется в сторону учительской.             - Отношения с более опытным партнером намного интереснее, - уверяет его Минхек, вышагивая рядом с другом, и улыбается довольно так, поправляя выкрашенные в светлый цвет волосы. Ну да, когда Ли Минхека вообще что-то смущало. - Да и тем более диплом уже не загорами, а там и полноценная взрослая жизнь.              - Для того, чтобы выпуститься, необходимо хотя бы попытаться жить не через жопу, - отзывается Ю, любопытно останавливаясь возле учительской, откуда доносились отчетливое шебуршание. Кто-то из учителей?             - Любишь же ты ворчать, - фыркает Ли, вглядываясь следом через чужое плечо в обрамленный солнечным светом кабинет, и удовлетворительно присвистывает, неприлично тыкая пальцем куда-то вглубь, - А это не твой муженек там?       Вопрос получается безобразно громким, и Кихен уже не успевает прихлопнуть болтливую варежку друга, когда в кабинете наступает давящая на уши тишина и две пары глаз удивленно уставляются в их сторону. Ну, пиздец.             - О, и Чжухони здесь.       Как ни в чем не бывало продолжает личная головная кихеновская боль, приветливо вскидывая руку и полностью игнорируя тихое : "только попробуй к ним подойти", идет дальше, обмениваясь рукопожатиями с парнями. Ю же уже не стесняясь матерится себе под нос, но не двигается с места, облокачиваясь плечом о дверной проем.             - Хен, привет, не зайдешь?       Ли Чжухон. Первокурсник, девятнадцать лет, подающая большие музыкальные надежды звезда, умудрившаеся покорить половину женской части института, зачитав текст на церемонии посвящения в самый разгар директорской речи. Идиот, получивший две недели отстранения от занятий в первый же свой учебный день. Кихен, конечно, против него ничего не имеет, но еще одного безбашенного в ряду друзей он не выдержит.             - Оставь его, принцесса сегодня не в духе.       А вот этого товарища Ю бы с радостью пустил на корм еще в самую их первую встречу миленькому соседскому псу Плюшке - восьмидесяти килограммовому немецкому метровому догу, гордо выставив фак вперед и не оборачиваясь уходя под истошные крики боли.Чертов напыщенный индюк Им Чангюн не понравился ему сразу, как только тот перешагнул порог актового зала, аккуратно забирая свой порядковый номер из кихеновских рук, и напоследок оценив, как хуеву вещь, надменным взглядом, пробасил удивительно низким голосом: "у вас все к выпускному вниз расти начинают или ты исключение, хен?". Четверокурсник за все свои прожитые двадцать два года впервые ощутил себя так, будто его смачно так окунули в унитаз, выбивая весь воздух из легких и оставляя после себя лишь неозвученное возмущенное: "мы, блять, одного с тобой роста!".       В общем, с того самого злополучного дня между ними началась холодная война. Кихен, хоть и понимал, насколько это выглядит глупо и по-детски, но продолжал мелко пакостничать, бросая едкие комментарии при каждой их встрече, а Чангюн лишь гадко ухмылялся, называя того гребанной стервозной принцессой, что выбешивало Ю еще больше. Минхек рекомендовал заканчивать уже их брачные игры и нормально потрахаться, за что получал звонкое "охренел?", сопровождающееся оглушительным подзатыльником и "хен, я не ценитель маленьких вредных стерв".              - Малолеткам слово не давали.             - Так, - перебивает, начавшего было говорить Чангюна, Ли выставил руки по бокам, как бы намекая им замолчать, - Давайте оставим разборки на потом. Вы что тут делаете?       Им нехотя замолкает, вальяжно падая на диванчик в углу комнаты и лениво бросает:             - Математичку ждем.             - Она нам должна конспект сегодняшней пары дать, - поясняет Чжухон и словно в доказательство достает толстую зеленую тетрадку.             - Точно! У вас же игра сегодня была, - восклицает Минхек, а Ю непонимающе поднимает взгляд: он и не знал, что первогодки состоят в спортивном клубе, - И каков результат?       Первокурсник с секунды мнется, после чего, гордо тыкнув пальцем в высоко выпученную грудь, блаженно просиял:             - Наша взяла.       Ли радостно верещит, поздравляя пламенными речами парней и, кажется, даже всю их родословную с этим легендарным днем, когда наш институт наконец-таки за последние пять лет получил первое золотое место.             - У нас просто нападающий отличный, - и подмигивает сидящему и , боже мой, смущенному Чангюну. Где это видано, чтобы нарциссы умели краснеть?        Ю с секунду безмолвно стоит, переваривая полученную информацию, и не успевает задержать язык за зубами, выдает удивленное:              - Ты нападающий?       Первокурсник вскидывает на него настолько обиженный взгляд, что Кихен на минуточку вообще жалеет, что не сдержался, а потом резко вспоминает свое тупое прозвище, которым теперь его называет даже лучший, мать его, друг; решает, а почему бы, собственно, и нет, и добивает презрительным:             - С твоим-то ростом?        С баскетболистами, даже с низенькими, лучше не связываться, заключает Ю, когда резко вскочивший Чангюн вдруг прижимает его к стенке, пыхтя при этом, как кипящий чайник, и смотрит так пристально, будто пытался как минимум дырку в нем прожечь.              - Хен.        Интересно, а у нынешних деток у всех настолько низкие басистые голоса?              - Когда-нибудь я точно прикушу твой слишком болтливый язычок, - наклонившись, выдыхает в лицо, и Ю вместо того, чтобы оттолкнуть наглую мелочь, почему-то рассматривает большой ровный нос и две продольные некрасивые морщинки, образовавшиеся меж хмуро сведенных бровей.        Спасает ситуацию Минхек, который начал бурчать о том, чтобы они не устраивали посреди кабинета зрительные потрахушки и разошлись по разным углам, пока он не нагнул сам тут всех.       Кихен неверующе скалится, показательно поправляя одежду, краем глаза отмечая говорящего что-то Иму Чжунхона, и уже собирается выйти в коридор, дабы подождать учителя там, но так и замирает, вслушиваясь в раздавшийся резкий пронзительный крик. Что за хрень?