Ну и что, что примитивная?

Александр Гидеон Лайтвуд В больнице у стойки регистрации я выяснил, где находится Стефани и как туда попасть. У нужной мне палаты стояли трое мужчин. Один из них, заметив меня, кивнул остальным, и те разошлись. — Это с вами я разговаривал? — Да, — кивнул я. — Как она? — Присядем, — указал мужчина на кожаный диван у стены. Я сел. — Ник Голмит, хирург, — мужчина протянул мне руку. — Александр, — мы обменялись рукопожатиями. Я еле мог усидеть на месте. Она там, за стеной, она жива, а я сижу тут… — Несколько часов назад нам поступил звонок. Звонила подруга Стефани, некая Теона. Она пришла к мисс Ромеро в гости, и нашла подругу на полу в луже крови. Выезд бригады, все это нет смысла рассказывать. В общем, у Стефани глубокая колотая рана в области живота. Мы сделали операцию, но большая потеря крови… Я запустил руки в волосы. Какая сволочь это сделала? — Помимо этого — множественные порезы рук, один глубокий и длинный порез на лице, скорее всего, останутся шрамы, — продолжал хирург. — Также сломаны все пальцы правой руки. Вы меня извините, но создаётся впечатление, что ее пытали. Я резко вскинул голову. — Пытали? — Это просто предположение, — пожал плечами Ник, — мы не можем знать точно, ведь она ещё не приходила в себя, а подруга пришла примерно через час после того, как… Ну вы поняли. Я лишь методично кивал на его слова, погруженный в свои мысли. Пытали… — Могу я увидеть её? — шепотом от волнения спросил я. — Да, — кивнул врач, — вам можно. Тем более, как мы поняли, у нее, кроме вас и подруги, никого нет. Сегодня она, скорее всего, не проснется, ещё не отошла от наркоза. Только не засиживайтесь долго. — Хорошо. Спасибо вам огромное, — пожимая руку Нику, произнес я. — Это моя работа. С замиранием сердца я вошёл в палату. Вышеуказанный орган пропустил один удар и снова зашелся в бешеном ритме, когда я увидел Стефани. Смертельно бледная, подключенная к пищащим аппаратам и с трубками во рту, девушка лежала на больничной койке. Я подошёл ближе. Руки Стефани от запястья и до плеча были забинтованы, во многих местах бинт пропитался кровью. Кисть правой руки в гипсе. Я перевел взгляд на лицо. Как и говорил врач, длинный и глубокий порез от левого виска до самого уголка губ был зашит, но вид у всего этого был ужасный. Слезы навернулись мне на глаза. — А я ведь просто оставил тебя одну, — горько усмехнулся я, осторожно присаживаясь на край кровати и беря Стефани за более здоровую, левую, руку. — Кто мог подумать, что стоит мне отлучиться в это проклятое поместье Моргенштернов, как… Я потрясённо замолчал. Поместье, целый день, проведенный там с Джейсом и Клэри, а в это время продолжались пытки Стефани… Валентин… Пазл продолжал складываться. Он специально обмолвился при Джейсе о родовом поместье, чтобы отвлечь нас от себя. А я, дурак, сам напросился туда, и теперь Стефани должна платить за это… — Знала бы ты, что я почувствовал, когда увидел твою гостиную, — прошептал я. — Представь, на небе даже звёзд нет, а я бегу сюда, к тебе. Я не видел ничего перед собой, просто бежал. Ты меня спасла из этого омута одиночества. А я не принес в твою жизнь ничего хорошего. Сначала просто мешал учиться, потом и вовсе попросил быть моей фиктивной девушкой, а теперь вот это… Пальцы девушки в моей руке слабо шевельнулись. — Лайтвуд, ещё хоть раз ты произнесешь подобное, я сломаю тебе нос, — раздался еле слышный шепот Стефани. По моим щекам против воли побежали слезы. Ромеро медленно повернула голову и приоткрыла глаза. — Ты чего мне тут сырость разводишь? Я, улыбаясь, вытер слезы тыльной стороной ладони. — Врач сказал, что ты сегодня уже не проснешься, — ни к селу ни к городу ляпнул я. — Твой врач что, бабка ясновидящая? — слабо усмехнулась Стефани. — Помолчи лучше, — улыбнулся я в ответ. — Тебе отдыхать надо после операции. — Александр, иди в пень, — тихо, но от души послала меня Ромеро. — Мне из-за тебя знаешь сколько раз спать не дали сегодня? — Давай ты мне завтра все расскажешь, ладно? — поглаживая девушку по светлым волосам, произнес я. — А ты придёшь завтра? А то опять умотаешь куда-нибудь, — уже закрывая глаза, спросила Стефани. — Куда я от тебя теперь, — горько усмехнулся я. — Все, спи. Я продолжал тихонько гладить ее по щеке и волосам, пока Стефани не заснула. Чтобы я ещё раз куда-нибудь без нее пошел? Ни за что. Пусть для этого ей придется жить в Институте, мне плевать. Я не могу рисковать ее жизнью. Не могу. Джейс (Джонатан Кристофер) Моргенштерн Какая-то черная полоса в жизни. Сначала Алек, потом Клэри, теперь Валентин. Они меня до могилы доведут. По возвращении из поместья все молча разошлись по своим делам. Алек заглянул, сказал, что пойдет к Стефани. Пусть идёт. Хоть у кого-то все хорошо. Я чувствовал его поддержку все время, что мы были в доме, где прошло мое детство. Алек, сам будучи в приподнятом настроении, не давал расклеиться мне. Даже сейчас, когда он ушел, я чувствую его сильнее, чем когда-либо, потому что он знает, что нужен мне. Пусть и не физически рядом, но через связь парабатай он может мне помочь. За это я люблю этого парня — за чистое и открытое сердце. Я устроился на кровати и, хотя за окном стояла глубокая беззвездная ночь, начал читать. Только не Джека Лондона, а дневник Валентина. Если бы я сам не прошел через это, и кто-то рассказал мне, что пережил такое, я бы не поверил. Слишком жестоко и бесчеловечно. Слезы стояли в глазах, заставляя отрываться от исписанных страниц и, подняв голову к луне, медленно приходить в себя, дышать, успокаиваться. Это позади. Я прошел через это. Да, дела сейчас обстоят не очень, но весь ужас, описанный в этом дневнике, я уже пережил. «Я добьюсь, через кровь и слезы добьюсь, чтобы этот парнишка стал тем, кого я так давно хотел видеть в нем. Идеальный солдат, моя стрела, которая однажды пронзит Конклав в самое сердце». Я не выдержал и, захлопнув дневник, со всей злости швырнул его в стену. Тут же откуда-то изнутри поднялась тревога. Я, конечно, не спец в эмоциях, но тревоге тут совершенно не от куда взяться. Я озадаченно сел на кровать, прислушиваясь к себе. Внутренности скрутило в тугой узел. Паника. Сердце заколотилось. Страх. До меня не сразу дошло, что это эмоции Алека. Что там происходит? Я кинулся к телефону, но парабатай словно специально не брал трубку. А внутри меня бушевал ураган эмоций, не самых приятных. Отчаяние, чувство вины, все это поднялось откуда-то из глубины, заставляя меня нервно ходить по комнате, раз за разом набирая номер парабатая. Я оставил ему порядка двадцати голосовых сообщений. Вдруг что-то изменилось. Сердце на секунду замерло, я так испугался, что невольно схватился за него. И тут же оно поскакало так, словно я марафон бежал. Я уже в голос ругался, слыша лишь длинные гудки в телефоне. Постепенно сердце успокоилось, да и все остальные эмоции тоже. Тишина. Только я умылся, приходя в себя, как раздался звонок телефона. — Джейс, что-то случилось? Я не слушал голосовые, но судя по их количеству, произошел едва ли не конец света, — Алек пытался шутить, но его тихий и смертельно уставший голос выдавал его истинное состояние. — Это лучше ты мне объясни, какого чёрта у меня несколько минут назад чуть сердце из груди не выскочило? — едва сдерживал себя я. — А калейдоскоп эмоций? Алек, вы там в парке аттракционов, на американских горках катаетесь что ли? — Не ругайся, пожалуйста, — шепотом попросил Лайтвуд. — Стефани в больнице. Я замер, прекратив нервно обрывать кусочки покрытия с подоконника. — Что-то серьёзное? — А как ты думаешь, если чуть сердца не лишился? — усмехнулся Алек. — Я выхожу, — решил я, уже накидывая куртку. — Нет, — остановил меня парабатай. — Не сейчас. Ночь, ты уже не попадешь внутрь. — О, поверь, если я захочу, я попаду. — Джейс, не надо, — тихо, но решительно произнес Алек. — Она сейчас спит, я тоже вздремну, а утром, как проснется, я позвоню тебе. Идёт? — Ладно, — буркнул я. — Хоть вкратце скажи, что произошло-то. — Не думаю, что ты будешь в восторге. — Только не говори, что это как-то связано с нами, — простонал я. — Я не уверен, но, похоже, её пытали. — Так, я вообще уже не соображаю. Давай завтра поговорим с ней и все узнаем. Только позвони сразу, как проснется. — Хорошо. Попрощавшись с Алеком, я тяжело сел на кровать. И как это понимать? Стефани Джастис Ромеро — И как это понимать? — нахмурившись, спросила я. Проснувшись, я не обнаружила рядом с собой никого. Ладно, это ещё допустимо. Но чтобы Александр спал на полу около моей койки… — Стефани? — протирая глаза, поинтересовался парень. — Да, солнце, это я, доброе утро, — усмехнулась я. Александр сел на полу и попытался привести в порядок волосы, но у него не вышло. — Как ты себя чувствуешь? — поднимаясь, спросил он. Я прислушалась к себе. — Нормально, особенно учитывая то, что говорю еле-еле. — У тебя шов на щеке, — поджав губы, ответил Александр. — А, тогда понятно. — Проживёшь без меня полчаса? — потягиваясь и улыбаясь, спросил Лайтвуд. — Да уж как-нибудь, — усмехнулась я в ответ. Парень потрепал меня по голове и вышел из палаты. Я ради интереса даже время засекла. И, когда осталась одна минута, и я хотела начать злорадствовать, дверь палаты открылась, впуская цветущего, как майская роза, Александра. Мокрые волосы, запах свежего одеколона, другая одежда. — О, только не… — начала я. — Я успел добежать, принять душ, переодеться, поесть… — самозабвенно перечислял парень. — И свести меня с ума, — продолжил за него Джейс, неожиданно появившийся из-за спины Александра. У меня пропал дар речи. А этот чего тут забыл? Я, конечно, не против, но… — Привет, Тутанхамон, — подмигнул мне Джейс. — Иди в пень, — показала я ему язык. — Так, затухли оба, — взмахнул руками Александр. — Сейчас придет врач, осмотрит тебя, потом будем разговаривать. — Врач? — только и успела спросить я. Дверь палаты снова открылась, впуская внутрь среднего роста мужчину в синем халате, с планшетом в руках. — Так, мисс Ромеро, — кивнул он мне, уткнувшись в планшет. — Колотое ранение, операция… Я перевела взгляд на парней, стоящих в двух шагах от врача. Он не видит их? Александр подмигнул мне. Зараза такая. Пока врач осматривал меня, охотники благоразумно отвернулись. — Так, уже лучше, — словно сам с собой, разговаривал врач. — Скоро снимем шов с щеки, шрам останется, но тут мы бессильны. Если вам понадобится помощь или захотите есть, вот кнопка на тумбе, вызов идёт на пост медсестер. Удачного дня. С этими словами он ушел. — Так. Почему я вас вижу, а он — нет? Александр уселся у меня в ногах, а Джейс оседлал стул, стоящий рядом с кроватью. — Помнишь, я нанес руну и схватил тебя за руку, там, у Института? — спросил Лайтвуд. Я кивнула. — Теперь ты всегда сможешь видеть истину. Я вопросительно приподняла одну бровь. — Попроще, пожалуйста. — Охотники больше не будут скрыты от тебя. Ты всегда будешь видеть их и истинный вид Института, — пояснил Джейс. — Ага. А простые смертные вас сейчас не видят? Парни мотнули головами. — То есть, я сейчас разговариваю, по сути, сама с собой? Парни усмехнулись. — Видимо, так. — Так, хватит воду лить, — поерзал Джейс. — Рассказывай. Я глубоко вздохнула. Не очень хотелось вспоминать вчерашний день, но, когда на тебя выжидающе смотрят два Сумеречных охотника, не попляшешь. Александр Гидеон Лайтвуд Я устал. Устал настолько, что хотелось просто лечь сейчас рядом со Стефани и храпеть от души. Но я улыбался, шутил, не позволяя ни Джейсу, ни Ромеро допустить мысли о том, что я смертельно хочу спать. Стефани, поджав губы, помолчала, и только спустя некоторое время начала говорить. Чем дальше заходил ее рассказ, тем ниже я опускал голову, запустив руки в волосы. Я чувствовал себя безмерно виноватым перед девушкой, ведь, если бы я был с ней вчера, ничего этого не случилось бы. — Он хотел узнать, где вы прячете Чашу Смерти, — продолжала Стефани, как вдруг замолчала. — Алек, — позвал меня Джейс, а сам уже подбежал к кровати. Я вскинул голову. Ромеро побледнела, после чего в ее горле странно забулькало и тут же оттуда хлынула кровь. Джейс соображал быстрее, чем я, поэтому он движением ноги достал из-под кровати таз и резко наклонил Стефани. Кровь не останавливалась, девушка едва ли не захлебывалась. Я ударил кулаком по кнопке вызова, и в палату вбежала медсестра. Мы с Джейсом едва успели прижаться к стене. Забегали люди, Стефани увезли из палаты, судя по словам врача, в операционную. Я чуть с ума не сошел. Я боялся за Стефани, за её жизнь. Вдруг она... Джейс похлопал меня по щекам. — Эй, прием, — заглянув мне в глаза, парабатай нахмурился. — Как давно ты нормально спал? — Три дня назад, — тихо ответил я. — Оно и видно. Иди в Институт и проспись, — решительно произнес Джейс. — Но Стефани… — Думаешь, ты принесешь ей много пользы, сидя тут в полуобморочном состоянии? Я стоял и думал, поджав губы. — Я останусь, и, когда ее привезут, буду с ней, — произнес парабатай. Уже у двери я обернулся. Джейс сидел на кожаном диване около палаты Стефани, задумчиво сцепив руки и уперев их в подбородок. И правда, чем я смогу помочь Стефани, если буду сонной мухой? Едва добравшись до Института, я лег спать, даже не раздеваясь. Джейс (Джонатан Кристофер) Моргенштерн Заглянув в глаза Алеку, я почувствовал такую усталость, что сам едва не свалился. Отправив парабатая спать, я обрёк себя на дежурство над примитивной. Даже книжки никакой нет… Стефани привезли ближе к вечеру. Я, сидя на полу возле стены, слушал разговор врача и медсестры. — Следите за её состоянием. — А что произошло? — Разошлись внутренние швы. Мы не успеваем заливать в нее донорскую кровь. — Она сильная девочка, справится. Я дождался, когда все выйдут из палаты, и подошёл к кровати. Стефани спала, глубоко дыша и иногда морщась, видимо, от боли после операции. Я сел на край кровати и просто смотрел на девушку. Теперь, когда ее голова была повернута влево, я смог увидеть четыре больших шрама от ключицы до затылка. Как она вообще жива осталась? И чего только Алек в ней нашел? Маленькая, слабая, со своими странностями, не особо модельной внешности, вспыльчивая и еще раз маленькая. Ну это невозможно просто, нельзя же быть такого роста. Я уже едва не выл от скуки, когда Стефани открыла глаза и слабо шевельнулась. Я тут же оказался рядом. — Бинтов у тебя прибавилось, — подмигнул я девушке. Она улыбнулась краем губ и, окинув взглядом палату, вопросительно уставилась на меня. — Он трое суток без сна, имей совесть. Выспится и прибежит, не волнуйся. А пока что да, придется терпеть меня. Стефани усмехнулась и здоровой рукой потрогала свой живот, который был перетянут бинтами. — Врач сказал, что у тебя разошлись внутренние швы, — ответил я на её невысказанный вопрос. — Скорее всего, из-за того, что ты начала разговаривать. Поэтому сейчас лучше молчи. Хотя бы несколько часов после операции. Ромеро кивнула. Повисла тишина. Я прошёлся по палате из угла в угол, девушка молча провожала меня глазами. — Сначала я был рад тому, что ты молчишь, — спустя некоторое время произнес я. — Но теперь как-то скучно даже. Стефани усмехнулась, немного подвинулась и призывно похлопала ладонью по краю кровати. Я, вопросительно приподняв одну бровь, все же сел с ней рядом. — Чего тебе? Девушка молча взяла меня за руку и, сцепившись своими пальцами с моими, затеяла какую-то игру. Смысл заключался в том, чтобы загнуть большой палец противника вниз своим пальцем, без помощи второй руки. Я быстро понял, чего Стефани от меня хочет, поэтому через несколько минут уже шепотом матерился, когда девушка несколько раз подряд подмяла мой палец под свой. — Такая маленькая сама, палец вообще никудышний, а смотри, чего делает! — возмущался я. Девушка лишь молча улыбалась. Когда нам надоело, за окном уже была глубокая ночь. Медсестра сделала очередной обход, проверила аппараты, к которым была подключена Стефани, и, пожелав ей доброй ночи, ушла. Я снова сел на кровать. Моя куртка уже давно лежала у Ромеро под подушкой, чтобы девушка сидела чуть выше. Я сидел в одной футболке, болтая ногами. — У меня такой вопрос, — начал я, обращаясь к Стефани. Она вопросительно изогнула бровь. — Я ниже Алека, но Клэри выше тебя. Алек выше меня, но ты ниже Клэри. Вам вообще удобно целоваться? Глаза Ромеро с каждым моим словом увеличивались, и, когда прозвучал вопрос, здоровой рукой вытащила из-за спины подушку и швырнула ее в меня. Я скатился на пол с подушкой в руках и расхохотался. Уверен, будь Ромеро в добром здравии, уже избила бы. Когда я снова сел на кровать, девушка закатила глаза и глубоко вздохнула. — Так как вы это делаете? — с усмешкой снова спросил я. — Тебе показать? — шепотом поинтересовалась Стефани. Я опешил, но быстро справился с собой. — Давай, — естественно, я не серьезно. Я не собирался с ней целоваться. Ещё чего. Я не знаю, что происходило бы дальше, если бы у меня не зазвонил телефон. — Да? Стефани усмехнулась, услышав мой вздох облегчения. — Алек? Ты какого лешего проснулся? Спи давай. — Я выспался. Как она? Я посмотрел на Ромеро. Девушка зевала до этого, но, когда мы встретились взглядами, резко закрыла рот, и это выглядело смешно. — Ты чего смеёшься? Я чисто физически не мог сдержаться, а Стефани смеялась, глядя на меня. — Я? Ничего, все нормально, — просмеявшись, ответил я. — Как она себя чувствует? — Хорошо. Уже несколько часов, как проснулась. — И ты все ещё жив? — усмехнулся парабатай. — Пошел ты, — ответил я. — Тебя ведь сейчас не впустят в больницу? — Нет. Поэтому придется тебе там до утра сидеть. Имей ввиду, она мне ещё живой нужна. Я передразнил Лайтвуда. Ну что за сопли? Вообще, с появлением Стефани он стал более мягким. Даже слишком. — Как там в Институте? Все тихо? — в свою очередь поинтересовался я. — Клэри и Иззи сегодня дежурят у экранов наблюдения. Естественно, когда я заявился, меня обо всем расспросили. — То есть Клэри знает, что я здесь? — сморщился я. Краем глаза заметил, как Ромеро передразнила меня, сморщив свой курносый нос. — Ну не мог же я соврать. Знает. И, кажется, она не в восторге. Конечно, она этого не показывает, но благодаря одному человеку я теперь читаю людей по глазам. — Лайтвуд, засохни уже! — не выдержал я. — Ничего я не сделаю твоей мелкой. Вон, лежит, рожи корчит. Алек рассмеялся. — Слушай, — вдруг резко начал парабатай, — получается, нужно приводить Институт в боевую готовность? Мне нужно доложить Конклаву о нападении, пытках и о том, что Валентин выведал. Я завис. А ведь он прав. Я совсем забыл о том, что все, что творится сейчас, должен знать Конклав. — Да. Ты должен рассказать об этом. Конечно, теперь, когда Валентин знает, где Чаша Смерти, нужно повысить уровень опасности в Институте до отметки «2В» минимум. Вдруг я почувствовал толчок в бедро и повернулся к Стефани. — Чего тебе? Она странно улыбнулась. — А с чего вы взяли, что Валентин знает, где Чаша? — хриплым шепотом спросила девушка. Я замер, едва не выронив телефон. — Джейс? Что она сказала? Джейс? — надрывался в трубке Алек. А я просто смотрел на эту маленькую козявку и не мог поверить в то, что услышал. Она не сказала. Ее чуть не убили, а она не сказала. Сколько мужества, веры в нас, Сумеречных, и любви должно быть в одном маленьком сердце, чтобы молчанием спасти целый мир?