Ну и что, что примитивная?

Александр Гидеон Лайтвуд Увидев смеющихся Джейса и Стефани, я был потрясен. Честно, я думал, что они пересобачатся, и, как только я приду, парабатай тут же умотает. Но он остался. Более того, согласился забрать её в Институт. Похоже, он и правда хочет, чтобы я был счастлив. И я был. Увидев Стефани живой, смеющейся, со сверкающими глазами, я словно заново родился. Всю ночь до этого я плохо спал, мучимый мыслями о том, что ее пытки и ранение — полностью моя вина. Эти мысли не покидали меня с того самого момента, как я увидел ее первый раз в палате, в кровавых бинтах. Если бы я, будучи в волшебном настроении из-за пары часов с Магнусом, не ушел с Моргенштернами в их поместье, ничего бы не случилось. Когда девушка позвонила Магнусу, я оцепенел. Они знакомы? Когда успели? И почему он вот так сразу пришел к ней на помощь? После появления Бейна я вообще потерялся. Никогда не думал, что буду чувствовать такой ураган эмоций в присутствии кого-либо. А он сначала даже не заметил меня, сразу подошел к Стефани. Надо узнать, что это у них за отношения такие, что он сразу бросился ей на помощь. Едва в дверях появился незнакомый охотник, происходящее предстало передо мной как в замедленной съемке. Вот мы с Джейсом на рефлексах вынимаем клинки и встаем в стойки. Парабатай оборачивается и через плечо бросает мне всего одно слово, описывающее того, кто на данный момент важен чуточку больше, чем другие: «Стефани». Огромные испуганные глаза девушки, ее дрожащие руки я не забуду никогда. А еще я никогда не думал, что попаду в квартиру Магнуса. Когда нас с Джейсом и отключившимся охотником выбросило на кремовый паркет, я не сразу понял, где мы находимся. Но стоило увидеть бархатные накидки на кресле, как до меня дошло. Вслед за нами из портала вышел Магнус, ведя за собой бледную Стефани. Я, забыв о враждебном охотнике, кинулся к девушке и магу. — Что со вторым? — осторожно беря слабеющую Стефани на руки, спросил я у Магнуса. — Впечатался в стену, но не думаю, что это надолго, — пожал плечами тот. — Почему мы оказались здесь? — нахмурившись и оглядываясь, поинтересовался Джейс, все еще придерживая бессознательного охотника за шкирку. — Стефани не успела сказать, куда вас нужно перенести, и первое, о чем я подумал в момент опасности, естественно, был мой дом, — сделав широкий жест руками, ответил маг. Я держал Стефани на руках, а она, обняв меня за шею, уже отключалась. — Магнус, — едва успел позвать мага я, как тот уже сам жестом пригласил меня за собой в какую-то комнату, в которую вела одна из дверей в коридоре. Это была, как я понял, одна из гостевых спален. Бейн зажег свет, я уложил Стефани на кровать. Девушка поморщилась от боли, но вскоре снова заснула. — Почему её так быстро сморило? — спросил я у мага, присаживаясь на кровать около Стефани и внимательно оглядывая безмятежное лицо спящей Ромеро. — Сейчас узнаем, — ответил маг, уже начав водить руками над Стефани. В этот момент в комнату осторожно вошел Джейс. Повисла тишина. С пальцев мага то и дело сыпались синие искры, и он раздраженно встряхивал руками. — Что-то не то, — сдвинув брови, произнес Магнус. — Портал отнимает силы у примитивных, это не секрет, но не настолько же. Здесь замешано что-то другое. — Он щелкнул пальцами и сделал движение рукой вверх. — Чужая магия. Над Стефани появилась, как я понял, диаграмма её внутреннего состояния. — У примитивных аура обычно глубокого фиолетового цвета, — начал пояснять маг, изучая материю перед собой. — А теперь смотрите вот сюда. После чего сделал еще пару пассов руками, и сквозь действительно ставшей фиолетовой диаграмму проступили черные, как смоль, нити. Они словно обхватили ауру Стефани, сжав ее, как в кулак, из-за чего девушка заворочалась, морщась от боли. — Что произошло? Как она оказалась в больнице? — сосредоточенно уперев руку в подбородок, поинтересовался маг. Я рассказал ему, что произошло в доме у Стефани. Магнус долго молчал, прежде чем начать говорить. — Я встречался с таким всего пару раз в жизни. На клинок накладывается заклинание. Оно не активируется, пока раненый этим клинком не почувствует какую-либо яркую эмоцию. Восторг, ярость, изумление… — Смех, — прервал его Джейс, до этого молча стоявший около двери и подпирая ее косяк плечом. — Что, прости? — обернулся к нему Магнус. — Смех, — повторил парабатай, горько усмехнувшись. — Мы от души смеялись за пару часов до нападения. — Вот вам и яркая эмоция, — кивнул маг. У меня похолодело внутри. — Каковы последствия этого заклинания? — уперев в Бейна тяжелый взгляд, спросил я. — Раненый начинает терять сознание в любое время, видеть галлюцинации, нести бред. Его аура постепенно разрушается, полностью поглощается этим заклинанием. В итоге он… умирает, — отвернувшись, на выдохе произнес маг. Из-за наших спин раздался тяжелый выдох Джейса. Я впал в ступор. Просто стоял, смотря на маленькое тело Стефани на шелковом покрывале, и пытался переварить информацию. Моя маленькая. Моя улыбчивая и саркастичная, с большими лучистыми глазами и ямочками на щеках. Моё спасение, моя вторая жизнь. Душа разбивалась на мелкие осколки, вырезая дыры в сердце. Мне резко стало не хватать воздуха, я схватился за горло и, чувствуя ускоренное биение сердца, медленно осел на пол. Джейс (Джонатан Кристофер) Моргенштерн После слов Магнуса я почувствовал, как все внутри скрутило, сердце заколотилось. Я взглянул на Алека, и вовремя: едва успел поймать его, когда тот медленно опустился на пол. Прижал его спиной к себе и сел вместе с ним. — Эй-эй, — придерживая его, начал я. — Алек, подумай: она ещё жива. Если это заклинание, придуманное магами, значит, скорее всего, есть и обратное заклинание, так? — спросил я уже у мага. Тот коротко кивнул. Но парабатая потрясывало, по его щекам текли слезы. Ужас какой. Когда он стал таким чувственным? Раньше его вообще невозможно было задеть, почти нереально, а тут… Она даже ещё не умерла, да простят меня эти двое за такие слова. Я поднял Алека на ноги и, ведомый Магнусом, посадил парабатая на диване в гостиной. Он молча смотрел в стену, не выражая никаких эмоций. — Иди сюда, — тихо позвал я мага на кухню. Тот, оглядываясь на Алека, пошел за мной. Мы сели за стол, я запустил руки в волосы, собираясь с мыслями. — Есть обратное заклинание, так? Маг, внимательно смотря на меня, кивнул. — Тогда в чем проблема? — В ингредиентах, — как-то тяжело ответил Магнус. — Слушай, я достану все, чтобы спасти ее и вернуть блеск в глазах Алека. Я молчу, но меня сейчас разрывает изнутри, потому что-то же самое происходит и с ним. Я не особо привязан к этой девчонке и, не будь она девушкой моего брата, я бы просто оставил ее там, в больнице. Но она нужна ему, Магнус. — Я прекрасно тебя понимаю, охотник, — наваливаясь на стол и наклоняясь ко мне, шептал маг. — Но даже у меня, Верховного мага Бруклина, нет того, что нужно для целебного отвара. — Если я найду все ингредиенты, ты сможешь приготовить свое зелье? — приподняв одну бровь, спросил я. — Смогу. Только не достанешь ты их, — страдальчески произнес он. — Это ещё почему? — Потому что они разбросаны по всему свету и почти везде в едва ли не единственных экземплярах. — Ты говорил, что уже встречался с подобным. Что произошло с ранеными тогда? — вдруг поинтересовался я. Магнус поднял на меня глаза. — То же, что ждёт девочку через неделю. Они умерли, — холодно ответил он. Вдруг из гостиной раздался протяжный стон. Я, опрокинув резной стул, бросился туда. Но источником звука был не Алек, как я думал, а вырубленный недавно охотник, Гарри. Он сидел в паре шагов от статуеобразного Лайтвуда и держался за голову. Я подошёл к нему и присел на корточки напротив. — А вот и спящая красавица проснулась. Поведай нам, где достать противоядие для нашей знакомой? — заглядывая в глаза охотнику, спросил я. Он сначала странно смотрел на меня, а потом неожиданно громко рассмеялся мне прямо в лицо. — Идиоты, — злобно хохотал он. — Умрет ваша девка. Если не отдадите её Валентину, сдохнет, как *лядина в канаве. Я не успел заметить, в какую секунду Алек сорвался с дивана и вжал голову уже сбитого с ног Гарри ботинком в пол. — Либо ты говоришь, либо… — угрожающе начал Лайтвуд. — Либо что? — насмешливо спросил охотник из-под ботинка Алека. — Сдадите меня Конклаву? Парабатай присел, по-прежнему держа ногу на голове Гарри, и наклонился к нему. — Либо я заставлю тебя так орать от боли, что ты сам будешь просить смерти, сукин сын, — улыбаясь, прошипел Алек ему в лицо. Моё же лицо против воли вытянулось в удивлении. Кто научил моего брата ругаться и угрожать? Ах да, простите, запамятовал. Лежит сейчас в соседней комнате и собирается умереть через несколько дней, навсегда тем самым забрав у меня прежнего Алека. Парабатай отошёл, с размаху пнув напоследок лежащего охотника в живот. — Алек, это против правил, — хмуро напомнил я, наблюдая, как жертва гнева Лайтвуда корчится на полу от боли. — Да мне плевать! — взревел Алек. — Мне уже давно плевать на все правила и законы этого гребанного мира, где невинные вынуждены погибать от рук таких мразей! В порыве он ударил кулаком по журнальному столику, отчего тот с треском проломился. Я обернулся на звук упавшего тела. — Магнус? — изогнув бровь, потребовал я объяснение тому, что Алек просто свалился, словно резко заснул. — Я не позволю крушить мою мебель разгневанным охотникам, — хмуро ответил он, стряхивая с пальцев синие искры. — Пусть полежит. Я обернулся к Гарри, который уже сел и пытался незаметно достать из ботинка стило. — А-а, — погрозил пальцем я, выхватывая из его рук инструмент. — Не заслужил. Я поднялся на ноги, соображая, что же делать. Судя по всему, у Валентина все же есть противодействующее заклинание, если он знал, что это заклинание непременно подействует и Стефани будет на грани жизни и смерти. Охотник и маг должны были доставить её к Моргенштерну, там он бы исцелил её и снова пытал. Почему он не пытается с помощью мага просто проникнуть в голову к девушке? Ответ прост: Валентин любит издеваться над людьми. Схватив Гарри за воротник куртки, я рывком поднял его на ноги и повел к выходу из квартиры Магнуса. — Я в Институт, нужно сдать Конклаву этого, — кивнул я на молчаливый вопрос в глазах мага, шедшего за мной по пятам. Я старался не думать о составлении плана действий. Сейчас нужно доставить охотника в Институт и рассказать обо всем Иззи и Клэри, после чего вернуться сюда и попытаться вразумить Алека, настроить его на борьбу за жизнь его же девушки. Опять все на моих хрупких плечах. Магнус Бейн И что прикажете делать с теряющим рассудок охотником и примитивной на грани смерти? В моей жизни было множество тяжелых моментов, и этот определенно теперь будет в их числе. Александр сидел на кровати Стефани, не сводя с девушки внимательного взгляда грустных миндалевых глаз. Забыл упомянуть, он провел тут уже сутки. — Александр, — тихо позвал я, остановившись в дверях комнаты. — К тебе пришли. Твоя сестра и Клэри. Парня передернуло, но все же он поднялся и вышел из комнаты, даже не взглянув на меня. Честно говоря, меня начинает подбешивать такое отношение. Я из личных симпатий предоставляю его «девушке» комнату, часами сижу над книгами, пытаясь понять алгоритм приготовления противоядия, а вместо хотя бы теплого взгляда получаю холодную стену молчания. Охотник не разговаривает со мной с того самого момента, как я вырубил его в гостиной. Я вышел вслед за Александром, бросив напоследок взгляд на маленькую фигуру девушки на кровати. Стефани не заслужила этого. Никто из нас не заслужил. В гостиной на диване уже расположились Изабель и Клэри. Я устроился на софе в углу комнаты, чтобы не маячить на глазах у охотников. Мисс Лайтвуд тут же кинулась обнимать брата, которого не видела почти три дня, но быстро остыла, увидев выражение лица Алека. Он сел в кресло напротив и уставился на девушек невидящим взглядом. — Алек, что происходит? — в лоб спросила Изабель. — А то ты не знаешь, — скривил губы он. — Знаю. Ты бы хоть домой явился, мы все волнуемся за тебя, — продолжала отчитывать брата Иззи. — Посмотрел бы я на тебя в такой ситуации, — отозвался Алек. Девушка сразу помрачнела. — Я, конечно, понимаю, что тебе больно, но не нужно отталкивать нас. Мы — твоя первая опора. — Где вы были все, когда я едва не подыхал от осознания того, что никому не нужен? — повысил голос Алек, поднимаясь с кресла. — И единственный человек, вытащивший меня из мыслей о самоубийстве, сейчас умирает в соседней комнате! — Кто умирает? — раздался тихий голос со стороны коридора. В дверях гостиной стояла Стефани. Она тяжело опиралась на косяк и мутным взглядом смотрела на нас. Больничная рубашка помялась, да и сама девушка выглядела не лучше. Заклинание начало действовать и постепенно высасывать жизнь из организма Стефани. Я поднялся с софы, но Александр опередил меня, подойдя к девушке и внимательно заглядывая ей в глаза. — Как ты себя чувствуешь? — стараясь скрыть дрожь в голосе, спросил парень. Мы с девушками молча наблюдали за этой сценой. — Паршиво, если честно, — сморщившись, ответила Стефани. — Что произошло? Почему ты такой бледный? — проведя рукой по щеке Александра, нахмурилась девушка. — Нам нужно очень серьезно поговорить, — произнес парень. — Лайтвуд, ты меня пугаешь, — настороженно ответила ему примитивная. — Пошли, — подхватив девушку на руки, произнес Александр, и скрылся в коридоре. Оставшиеся девушки повернулись ко мне. — Магнус, все правда так серьезно, как сказал Джейс? — спросила Клэри. — Неделя? Я, поджав губы, кивнул. Девушки переглянулись. — Думаю, Алеку и Стефани сейчас не до нас, — протянула Изабель, бросив взгляд в направлении коридора, где скрылись охотник и девушка. Я проводил Иззи и Клэри, пообещав сообщать о том, что происходит, а сам, проходя мимо комнаты, где до этого спала Стефани, невольно прислушался. Из-за двери раздавался тихий голос Александра, но вскоре он смолк, и спустя минуту прозвучал тихий всхлип. Бедные дети… Стефани Джастис Ромеро Проснувшись, я вообще не поняла, где нахожусь. Медленно села, чувствуя постепенно нарастающую ноющую боль во всем теле. Пока она не стала совсем сильной, поднялась с кровати и пошла на поиски людей. — И единственный человек, вытащивший меня из мыслей о самоубийстве, сейчас умирает в соседней комнате! — по этому воплю я и нашла Александра, не особо задумываясь о значении произнесенных им слов. Зрение вдруг отказало мне, в глазах помутнело, различить фигуры Изабель и Клэри я все же смогла, но поздороваться не успела. Лайтвуд, смертельно бледный и уставший, подскочил ко мне, что-то спросил, потом сгреб в охапку и уволок обратно в комнату. — Ну, давай говорить, — устраиваясь на кровати, произнесла я. Парень сел рядом, закусив губу. Видимо, ему было тяжело начать. — Я не умею скрывать такую убийственную правду, Стефани, — наконец выдал он, — поэтому скажу коротко. Кинжал, которым тебя ранили, был под заклинанием. Какое нехорошее начало… — Неделя, — выдохнул он, смотря в пол. — Тебе осталась неделя. Он запустил руки в волосы, после чего закрыл ладонями лицо. Я подняла взгляд на стену. Внутри катался «перекати-поле», в голове свистел ветер. Как я упустила тот момент, когда моя жизнь пошла наперекосяк? Почему не остановила тот дурдом, что начался после нападения вампира? Зачем за два года до этого вышла на пробежку ночью? Не познакомилась бы с Александром, Джейсом, Изабель и Клэри, не узнала бы Магнуса. Мне не нужно было бы скрываться от подруги, которую, по сути, предала. Я бы не пропускала учебу, не морочила себе голову проблемами Сумеречных охотников. Но и никогда не узнала бы, каким забавным бывает Александр, когда ест спагетти, когда он пьян или просто хочет развеселить меня. Я никогда не подралась бы с Джейсом, не попала в обитель Института, не узнала, каково это, когда к тебе бегут через весь город от всех, лишь бы провести время вместе, пусть это и запрещено. Я никогда не познала бы настоящей дружбы, не участвовала бы в фиктивных отношениях с геем, не узнала бы, каким бывает Джейс наедине и как смешно он злится, когда проигрывает. По словам Джейса, я спасла много жизней тем, что не рассказала, где охотники прячут Чашу Смерти. Я не могла предать Александра и то, что ему дорого — семью, друзей, свою жизнь по другую сторону мира. Я умираю за дружбу, а она надежнее любви, ведь так? Я умираю... Я не выдержала и всхлипнула. Александр, все также молча сидевший до этого, подвинулся ближе и перетянул меня к себе на колени. — Прости, прости меня за все, — шептал он, прерывисто дыша мне в макушку. — Это я убил тебя. — Дурак ты, — вытирая слезы о его плечо, ответила я. — Я сама впустила тебя в свою жизнь и, что странно, ничуть не жалею. — Я так люблю тебя, — зажмурившись, одними губами произнес парень. — Чёрт возьми, Стефа, я так люблю тебя.