Ну и что, что примитивная?

Джейс (Джонатан Кристофер) Моргенштерн Доставив Гарри в Институт, я отдал его под охрану и едва ли не влетел в комнату Изабель. У девушки была Клэри, что облегчило мне задачу. Я рассказал им все, что произошло, к чему это привело и что нас ждет в ближайшем будущем. Заметив слезы на глазах Изабель, я быстро перевел тему на то, что нам нужно сделать. Девушки пообещали присмотреть за Алеком, пока меня не будет. Я же вместе с Магнусом собрал информацию о необходимых ингредиентах для обратного заклинания. Маг очень сомневался в том, что я найду все, что нужно, но времени даром не терял и изучал процесс приготовления зелья. Ну, а вдруг? В Институте царило стабильное напряжение, но охотники уже привыкли к постоянной боеготовности, поэтому всегда были в полной экипировке. Начальство особо не наседало, оно было занято многочисленными вопросами по сотрудничеству с оборотнями и вампирами в случае войны с Валентином, а мы, рядовые охотники, ничем не могли в этом помочь, поэтому проводили время так, как душа пожелает. Ну, почти. Под прикрытием миссий и при помощи Бейна я побывал во многих Институтах мира, узнавая у охотников всех стран о предметах, которые мне нужны. Но большинство либо действительно не были в курсе, либо, когда слышали о том, что ранена примитивная, вовсе отворачивались. Но я стал словно одержим этим. Я должен помочь Стефани выжить, ведь, если она умрет, Алек никогда не только не оправится от этого, но и не простит меня за то, что я ничего не сделал, чтобы помочь им. Девчонка действительно дорога моему брату, только слепой не видит, как он за нее боится и переживает. Она прикольная. Маленькая, смешная, любит Алека. Большего для него мне и не нужно. Только выжила бы… Время неумолимо бежало вперед, из срока, отведенного Стефани, прошло уже три дня, и все это время я не спал. Не смел. Вернувшись в свой Институт после Института в Мадриде, я быстро поел, переоделся и, обновив руну выносливости, чтобы не вырубиться на полпути, схватил свой рюкзак, в котором было все, что я смог собрать, и побежал к Магнусу. Квартира мага менялась едва ли не каждый день. Новый интерьер, новая мебель, даже иногда добавлялись окна. Сегодня лофт встретил меня изумрудно-зелеными обоями, чуть темнее цвета паркетом и огромной хрустальной люстрой. Я, уже более-менее привыкший к таким наворотам мага, скинул куртку, повесил ее на чьи-то рога, исполнявшие сегодня роль вешалки для одежды, и прошел в квартиру. — Магнус! — позвал я. — Я к тебе с подарочком. Стояла глубокая ночь, поэтому маг вышел из своей комнаты в черной шелковой пижаме и с бокалом в руке. Чем удивил меня несказанно, надо уточнить. — Здравствуй, Джейс, — только в приподнятом настроении Бейн обращается ко мне по имени. Обычно либо «охотник», либо просто «ты». — По какому поводу праздник? — нахмурившись, спросил я. — Сейчас не самое лучшее время для этого. — Я разобрался с алгоритмом, — улыбнулся маг. — Да и вообще, должен же я когда-то отдыхать. — Согласен, — кивнул я, доставая из рюкзака мешочек, перевязанный ниткой. — Прямиком из Мадрида. Хоть где-то есть неравнодушные маги. Бейн тут же убрал бокал и вцепился в мешочек, выудив оттуда непонятный мне фрукт. — Великолепно, — шептал он, рассматривая его со всех сторон. — Чего уж тут великолепного? — скептически спросил я, смотря на сморщенный фиолетово-коричневый плод. — Да одна капля шлегрума способна вернуть человеку зрение! — восторгался маг. После чего бережно положил его в пустую банку и поставил рядом с двумя другими. Это было все, что я смог найти, но и то — почти половина всего, что нужно. — Как Стефани? — устало опускаясь в кресло, поинтересовался я. — Жива, — выдохнул маг. — Не ест. Не может. Кожа начинает реагировать на малейшее прикосновение, поэтому мы даже не можем вывести её из комнаты. Я потер глаза, усваивая информацию. Бедная девчонка. Надо же было так влипнуть. У меня давно роются нехорошие мысли по поводу выживания Стефани. Если случится чудо и она действительно не умрет, не откажется ли она от Алека? Вдруг, пережив подобное, она решит больше не общаться с нами и не знать о Сумеречном мире? Попросит Магнуса стереть ей память? Сможет ли Алек пережить подобное? — Где Алек? — задал насущный вопрос я. Магнус поджал губы и промолчал. Предчувствуя что-то нехорошее, я подался вперед. — Где он, Магнус? — Он на балконе. Почти живет там. Только когда не у Стефани. По-моему, ему все хуже. Даже девочка себя бодрее чувствует, — пространственно отозвался маг. — Не советую тебе это видеть, — бросил он мне вслед, когда я подошел к двери, ведущей на балкон. Слова Бейна только подстегнули меня, и я вышел на балкон. Парабатай сидел в плетеном кресле спиной ко мне, я не сразу его заметил. Зато мне тут же бросились в глаза две пустые бутылки из-под виски под ногами. Я отопнул их в сторону и подошел к Алеку. — А, это ты, — кисло произнес он, отводя взгляд на ночной город. Я потерял дар речи. Лайтвуд вообще был не похож на себя. Волосы стоят торчком, под глазам синие круги, красные глаза. Но что хуже всего — от него несло алкоголем там, что я закашлялся. — Ты чего творишь? — постепенно раздражаясь от увиденной картины, спросил я. — Пью, — просто ответил он, отпивая из бутылки, которую держал в руке. Я присел перед ним на корточки, заглядывая в темные грустные глаза. — Прости за выражение, но ты не охренел ли? — стараясь не повышать голос, чтобы не беспокоить Магнуса, спросил я. Парабатай перевел взгляд на меня. — Давай-давай, продолжай, — глоток, — я слушаю. А вот теперь я злюсь. — Ты охренел, Лайтвуд, определенно. Пока я в мыле бегаю по всему миру в поисках ингредиентов для зелья, которое способно спасти твою девушку, ты сидишь и жрешь виски? Я не стал тебя трогать, заставлять что-то делать, потому что вижу, что тебе плохо. Оставил тебя в покое, чтобы ты мог провести время со Стефани. Может быть, это ваша последняя неделя, Алек. Ты думал об этом? Ты вообще о чем-нибудь думаешь, сидя тут? Ты был у нее сегодня? Парабатай отрицательно мотнул головой. Я чуть не захлебнулся воздухом, даже встал на ноги, чтобы осознать. — Ты нужен ей, придурок! Нужен! Сейчас нужен так, как никогда! Она умирает из-за нас, из-за тебя в том числе! — Поэтому я и сижу тут, Джейс! — взорвался Лайтвуд, тоже вскакивая с кресла. — Сижу и пью просто от осознания того, что это я виноват в её смерти, я! Я не могу смотреть на нее без слез на глазах. Она улыбается, она находит силы улыбаться тогда, когда мне выть хочется от боли! Лучше бы я подох в муках, чем смотреть на то, как моя беспечность убивает любимого мной человека! Я просто не могу! — Да перестать ты думать о себе! — уже не сдерживался я. — Ты-то через четыре дня будешь жить, а вот она — навряд ли! Это её последние дни, так проведи же их с ней! Не оставляй её наедине со своими мыслями! Нельзя! Она не виновата в том, что в неё вонзили этот *баный клинок, она не заслуживает умирать в одиночестве! По щекам Алека уже текли слезы, но он был зол. Зол на меня так, как никогда не злился. — Ты вообще не имеешь права лезть в нашу жизнь! Это моя девушка, моя вина, на моих руках её кровь! — Пошел ты, Лайтвуд! — уже орал я на него. — Можешь подохнуть тут, запиться насмерть, но свои последние дни она не проведет одна. Я не позволю. И этот груз, немыслимый груз того, что ты не был с ней в последние дни её жизни, всегда будет с тобой. Запомни это. С этими словами я вырвал из его рук бутылку и, грохнув её об пол, вышел с балкона. Александр Гидеон Лайтвуд После того, как парабатай ушел, хлопнув дверью балкона, я просто упал на колени и зарыдал, как ребенок. В голос, не сдерживаясь. Я прекрасно понимал, что всё, что он говорит, правда, что он справедливо обвиняет меня. Но я просто не мог видеть, как Стефани улыбается при виде меня, когда должна посылать далеко и надолго. Как она обнимает меня уже слабым руками, как тихо разговаривает, стараясь уверить, что все будет хорошо. Как все может быть хорошо, когда дорогой мне человек, моя улыбка, умирает? Когда она умирает по моей вине? Со всей силы ударил руками об пол, чувствуя, как осколки разбитой Джейсом бутылки впиваются мне в ладони. Это я втащил её в свою жизнь. Я рассказал ей обо всем, что происходит. О том, кто такой Валентин и зачем ему Чаша, где она хранится и как её оттуда достать. Я буду вечно благодарен ей за то, что она не рассказала, не выдала секретов моего народа, но никогда не прощу её за то, что она сама хотела быть частью моей жизни. Лучше бы она оттолкнула меня, посчитала сумасшедшим или плодом своих галлюцинаций, но жила бы. Просто жила. Я был с ней всю прошлую ночь. Она слаба, неимоверно слаба, но старается не засыпать, чтобы быть со мной. Ей это не удается, она проваливается в сон, и тогда я позволяю себе не сдерживать слез. За всю свою жизнь я никогда столько не плакал. Но мне и никогда не было так больно и противно от самого себя. Проснувшись, она бурчит, что я позволил ей это, и разговаривает так, как будто ничего не произошло. Словно мы просто сидим у нее дома за чашкой кофе и разговариваем. Но такого больше никогда не будет… Отдав волю чувствам, я и не заметил, как на балкон, осторожно ступая, вошел Магнус. Маг движением руки убрал осколки и опустился рядом. — Александр, — тихо позвал он, — посмотри на меня. Я помотал головой, смотря на свои окровавленные руки. Её кровь на моих руках… — Нельзя так, — снова заговорил маг, беря моё лицо в свои ладони, — нужно продолжать жить. — Ты не понимаешь, — прошептал я. — Ошибаешься, мальчик, — мягко улыбнулся Бейн. — Я уже давно живу на этом свете и знаю, каково это — терять любимого человека. И Магнус приглушенным голосом начал рассказывать мне историю своей жизни. С самого рождения, о том, как он ненавидел сам себя за то, кем является, за то, что убил мать. Я молча слушал его, наблюдая за тем, как маг водит своей рукой над моими, залечивая царапины. Магнус рассказал, как научился принимать себя таким, какой он есть, как смирился со своей природой, начал помогать другим. — Я живу уже больше четырехсот лет, — мягко закончил он, — я много кому помог и теперь хочу помочь тебе. — Как? — только и смог выдать я. — А это мы уже вместе придумаем, когда ты проспишься, — усмехнулся он, поднимаясь на ноги и подавая мне руку. — Пойдем. Есть свободная комната. Я поднялся и, шатаясь, пошел за магом. Я не увидел Джейса ни в гостиной, ни в коридоре, но успел заметить его куртку на вешалке. Значит, он еще здесь. И нетрудно было догадаться, где именно. Из комнаты напротив раздавался его голос, изредка перебиваемый тихим смехом Стефани. Стефани Джастис Ромеро Тяжело просто лежать на кровати, ничего не делая, и просто знать, что скоро умрешь. Я видела, как лихорадит Александра, как печально опускает глаза Магнус при виде меня, и прекрасно понимала их чувства. Но все равно старалась приободрить их. Стоило мне начать говорить о чем-то примитивном, касавшемся моей прошлой жизни, как Лайтвуд тут же отворачивался, скрывая слезы. Довела парня до нервного расстройства, молодец. Когда в мою комнату постучались посередь ночи, я не удивилась. Я вообще в последние дни мало чему удивляюсь. Какой смысл, если мне осталось жить четыре дня? Но когда в проеме появилась блондинистая голова Джейса, я все же раскрыла рот. — А ты чего тут забыл? — только и смогла выдать я. — Да ты рада меня видеть, как я погляжу, — рассмеялся парень, заходя в комнату. — Просто кого-кого, но тебя не ожидала уже увидеть, — ответила я. — Ну не можешь же ты покинуть этот мир, не насмотревшись на мой светлый лик, — язвительно отозвался он. — Пошел ты, — рассмеялась я в ответ. Ну каков нахал! А ведь даже не печально получилось, хотя вроде про мою смерть шутит. — Где ты пропадал? — Соскучилась? — подмигивая, ответил Джейс вопросом на вопрос. — Не дождешься, — хмыкнула я. — На миссиях. Надо же как-то развлекаться среди вашей могильной атмосферы. Резко захотелось кинуть в него чем-нибудь. — Магнус только и твердит о том, что тебя почти невозможно спасти. Хоть раз бы про что-нибудь хорошее сказал. Тяжелым. — О том, что ты говорить не можешь, например. По голове. — Или забыла, как меня раздражать. В парня полетел электронный будильник с тумбочки. Джейс, смеясь, поймал гаджет и, крутя его в руках, устроился на полу, скрестив ноги. — На кровать боишься садиться? — усмехнулась я. — Не то что бы, но беспокоюсь немного. Набросишься еще на меня со слюнями и соплями, — отозвался Моргенштерн. Нет, ну видали борзоту? Если бы я сейчас была в добром здравии… — Надавала бы мне подсрачников, — подмигнул Джейс. — У тебя на лице все написано, Ромеро. Я, не найдя слов, просто скрестила руки на груди. — Выглядишь паршиво, конечно, — сморщился парень. — Нет, ты точно получишь. Чисто ради тебя выживу, чтобы ты спать спокойно не мог. — Очень двусмысленно, о-о-очень, — прищурился Джейс. — Ты бы так не говорила, занята все-таки. — Кстати, где Александр? — нахмурилась я. Лайтвуд сегодня за весь день ни разу не пришел. Я ждала его, даже пыталась не спать днем, но меня срубало, как будто я неделю не спала. Джейса перекосило, стоило ему услышать имя парабатая. — Пьёт твой Александр. Как скотина, — сквозь зубы произнес он. — Мы сейчас поорались с ним. — Сильно? — обеспокоенно спросила я. — Пьёт или поорались? А хотя, — Джейс махнул рукой, — без разницы. То и то насмерть. Я никогда так на него не кричал. А о том, что он может так пить, и вовсе не подозревал. — Я видела его один раз пьяным, — тихо отозвалась я. — Когда это? — нахмурившись, спросил Джейс. — Месяц назад, может, чуть больше, — уклончиво ответила я, понимая, что сболтнула лишнего. Он не должен знать. — Надо это прекратить. Я вижу, как ему плохо, но не хочу, чтобы было еще хуже. — Он сам хочет, чтобы ему было хуже, — тихо ответил Моргенштерн, не смотря на меня. — Он сказал, что лучше бы сам подох, чем смотреть, как умираешь ты. Это стало для меня ударом. Как обухом по голове. Казалось бы, что я из себя представляю? За меня никогда никто так не переживал. Но это неправильно. Нельзя, чтобы Александр ушел в запой. — Все равно, Джейс. Надо что-то делать. Нельзя же так. — Это его проблемы, — пробурчал Джейс. — Я вообще не должен лезть в его жизнь. — Это кто такое сказал? — Догадайся. Нет, этот паршивец — который Александр — точно нарвется. Мало того, что глаза не кажет, так еще и отгораживается от людей. Начав с какой-то левой темы, мы с Джейсом разговорились. Вскоре парень уже скакал по комнате с клинком в руке, рассказывая об одной из вылазок, на которой они с Александром поддались внушению какой-то твари и чуть не убили друг друга. Я не могла перестать смеяться, несмотря на то, что история, казалось бы, не такая уж и веселая. Парень просто дурачился, стараясь хоть ненадолго помочь мне забыть о том, что мне предстоит и чего не предстоит. Джейс корчил рожи, менял голос до неузнаваемости, пародируя какую-то старушку, а когда он, сморщив нос и вычесав вперед волосы, показывал, как выглядел какой-то там демон, я вовсе смеялась в голос. Увидев этого парня в первый раз, я и не подумала, что он может быть таким… другим? Может, Джейс не такой уж и говнюк, каким я его считала?