Ну и что, что примитивная?

Стефани Джастис Ромеро Боль накрывала моё тело бесконечными волнами, заставляя стонать и кричать. Ныла каждая клеточка тела, было больно даже дышать. Александр все время сидел рядом и то и дело проверял мой пульс. Джейс… У меня просто не было слов. В тот момент, когда он стоял передо мной на коленях, я не до конца осознавала, что он говорил. Просто смотрела в разноцветные глаза парня и видела там решительность. Джейс верил, что у него получится, а этот парень редко ошибается. Когда до меня дошло, что он хочет спасти меня, что у меня еще есть шанс на жизнь, я просто расплакалась. Где-то в глубине моей умирающей души поселилась надежда, маленькая, микроскопическая надежда. А вдруг я смогу выжить? Вдруг он успеет до полуночи? Тогда я буду должна ему жизнь. Как в компьютерной игре. Тот порыв с поцелуем… Я просто не могла поверить, что этот парень, который наорал на меня дважды, во время нашей первой и второй встреч, который вжимал меня в пол, едва не метая молнии глазами, теперь готов умереть ради спасения моей никчемной жизни. Где люди берут столько человечности? Что послужило толчком к тому, чтобы она проснулась в Джейсе? Эти пять минут теперь стоят в топе самых непонятных и чувственных моментов в моей жизни. Я поцеловала Джейса потому, что больше никак не могла выразить своих эмоций и слов. А еще это было прощение, о котором он просил. Я могу больше никогда не увидеть этого парня, почему он должен жить с осознанием того, что виноват? Я не понимала, сколько времени прошло с того момента, как Джейс ушел. Час? Сутки? Вдруг мой конец уже близок? — Александр, — тихо позвала я, и парень тут же склонился ко мне. — Что? — Сколько у нас еще времени? — Не думаю, что это хорошая идея, считать часы, — недовольно пробормотал он. Часы. Уже лучше. — Не перечь. Сколько? — одними губами спросила я. Парень вытянулся, заглядывая на часы на тумбочке. — Еще 18 часов, — тихо произнес он, укладываясь обратно и кладя мою голову себе на плечо. Восемнадцать. Как символично. Я умираю в восемнадцать лет… — Знаешь, когда я тебя увидела в первый раз, в лазарете, — облизав сухие губы, начала я, — даже подумать не могла, что все так закрутится. — Я тоже, — усмехнулся Александр, поглаживая меня по волосам. — А ты бы пришел на мою свадьбу? — вдруг спросила я. — Ты опять хочешь довести нас обоих до слез разговорами о том, чего уже может и не быть? — хмуро отозвался он. — Ответь. — Куда бы я девался. Пришел бы, посмотрел на твоего жениха и торжественно передал бы тебя ему в руки. В прямом смысле этих слов. По телу разлилось давно неощущаемое тепло от слов Александра. Он старался обходить все темы, касающиеся моей жизни, которая сейчас полностью зависит от Джейса. Поэтому я решила перевести стрелки на Лайтвуда. — Как у тебя с Магнусом? — еле шевеля языком, спросила я, пальцем рисуя на футболке парня какие-то узоры. — Никак, — тихо ответил он. — Как еще может быть, когда ты нам тут такие фортели выкидываешь? Мы и не разговариваем толком. Ты для каждого из нас теперь на первом месте. Я прижалась к нему, желая выразить то, чего не могу сказать. Слишком тяжело было не то что говорить, а говорить именно такое. Личное, душевное. Конечно, когда придет мой час, я все ему скажу. Ему и Магнусу. Джейс и так все понял. Жалко только, что с Клэри, Изабель и Теоной не попрощаюсь. Подруга, наверное, вовсе с ума сошла, разыскивая меня. — Александр, — заплетающимся языком позвала я. — Почему ты зовешь меня полным именем, когда говоришь еле-еле? — недовольно прервал меня парень. — Потому что, когда мы познакомились, ты сказал, что Алеком тебя зовут только родные. А я в эту категорию не вхожу, — тихо ответила я. — Стефа, ты в своем уме? — на выдохе спросил меня Александр. — Ты же знаешь, что уже нет. — Точно. В общем. Ещё хоть раз ты скажешь, что не входишь в какую-то там категорию, я отправлю тебя разбирать архивы Института, что весьма неблагодарное дело, вместе с Джейсом. — Смерти моей хочешь? — усмехнулась я. — Потерпи немного, скоро все будет. — Перестань, — погладил меня по голове парень. — Если бы ты не была мне родной, я бы не сидел тут сейчас, с тобой. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, — шептал он мне в макушку. — Своей, немного другой, любовью. — Я тоже тебя люблю, — уже засыпая в тёплых объятиях друга, отозвалась я. — Спи. Тебе полезно. Голос Александра звучал где-то далеко-далеко, а вскоре и совсем пропал. Я провалилась в сон без сновидений. Джейс (Джонатан Кристофер) Моргенштерн Я битый час сидел на набережной реки в ожидании. Я знал, что там, по середине, корабль Валентина, руна усиления ощущений позволила мне чувствовать магию, исходящую оттуда, но увидеть я его не мог, и попасть туда, соответственно, тоже. Валентин не мог не оставить на судне часовых. Да даже на земле они по-любому ходят. Только я пока ни одного не встретил. А часики-то тикают… У меня было время, чтобы подумать о том, что меня ждет и что уже произошло. Естественно, гвоздем программы был недопоцелуй Стефани. Меня и правда как током ударило. Огромным усилием я заставил себя не поддаться, не превратить это едва ощутимое прикосновение в полноценный поцелуй. А какая-то часть меня, отвечающая за инстинкты, хотела этого. А еще я понял, что в последние дни почти не вспоминал о Клэри. Если раньше не проходило и нескольких минут, чтобы я не думал о сестре и о том, что с нами произошло, о своих чувствах к ней, то теперь уже несколько суток не заморачивался над этим. Весь мой мир ограничился комнатой в лофте мага и девушкой на кровати. Я не понимал того, что заставило меня идти к Валентину. Естественно, Магнусу и Стефани я сказал, что иду ради Алека, и я не солгал, но это не было единственной причиной. Я действительно не хотел терять эту девчонку. — Зачем ты пришел? — раздался голос у меня над ухом. Я вскочил на ноги, отбрасывая свои нелегкие думы. Передо мной стоял тот самый маг, который напал на нас в больнице. Скрестив руки на груди, он окинул меня оценивающим взглядом. — Мне нужно к Валентину, — ответил я, понимая, что пути обратно уже нет. — Че-е-его? — удивленно протянул маг. — Значит, когда мы сами пришли за вами, вы начали драться, а теперь добровольно сдаетесь? — Просто отведи меня к нему, — не отводя взгляда от Нормана, повторил я. — Вообще-то, он меня за тобой и прислал, — хмыкнул маг. — Он наблюдает за тобой с того момента, как ты прибежал сюда. Идем. Я подхватил рюкзак и пошел вслед за магом. Тот быстро создал портал, из которого меня выкинуло прямо на палубу корабля. Поднявшись на ноги, я замер. Передо мной стоял Валентин Моргенштерн собственной персоной. Скрестив руки на груди, он, усмехаясь, смотрел на меня. — Ну здравствуй, Джонатан, — произнес он, делая шаг навстречу. Я огромным усилием подавил в себе желание выхватить клинок из ножен и снести голову этому мерзавцу. Несмотря на то, что он — мой отец. — Я Джейс, — начал я. — Здравствуй. — Ты по делу или так, отца проведать? — улыбнулся Валентин. — По делу. Очень важному делу, — скрипя зубами, ответил я. — Значит, умирает все-таки? — усмехнулся он. — Умирает. — Я не ожидал, что ты додумаешься прийти ко мне, — приподнял одну бровь Моргенштерн. — Умом я в мать, — отозвался я. — Я знаю, что у тебя есть недостающие ингредиенты для обратного заклинания. Также я знаю, что просто по доброте душевной ты их не отдашь. Предлагаю обмен. Валентин оглянулся, ожидая реакции окружающих нас охотников и магов. Те стояли, засунув руки в карманы, и смотрели на меня, как на клоуна в цирке. — И что же у тебя есть, чтобы сделка была равноценной? — поинтересовался Валентин. — А чего ты хочешь? — вопросом на вопрос ответил я. — Ты знаешь, — чуть приподняв голову, произнес он. Да, знаю. Свою стрелу в колчан. — Я готов. Дай только спасти девочку. Такого, видимо, он не ожидал. Махнув рукой, Валентин отпустил своих людей и, положив руку мне на плечо, повел куда-то, попутно говоря. — Зачем? Зачем ты хочешь, чтобы она жила? Она ведь примитивная. Вам от неё никакой пользы, — допытывался он. — Это уже тебя не касается, — отрезал я, останавливаясь. — Дай лекарство, и я останусь. Добровольно. Без побегов и диверсий. — Ты меня удивляешь сегодня, — протянул он. — Вот что. Давай я покажу тебе, над чем я работаю. Ты ведь должен быть в курсе положения дел там, где собираешься остаться. — Значит, ты согласен? — ухватился за «соломинку» я. — Я этого не говорил, — хитро сощурил глаза Валентин. — Когда шел сюда, ты ведь знал, что не уйдешь, несмотря на мой ответ? Я кивнул. — Так вот. Смотри сюда, — произнес он, подводя меня к краю площадки на возвышенности. А внизу, как муравьи, роились люди. Охотники и примитивные. Они толпились вокруг огромного бака, откуда один из охотников черпал багровую жидкость Чашей Смерти и поил подходивших к нему примитивных. Да, так это и происходит, обращение в Сумеречных. Кровь ангела, Чаша Смерти, а дальше все зависит от того, выдержит ли примитивный ангельскую силу, врывающуюся в его тело. Я смотрел, как несколько примитивных один за другим загибались прямо на палубе, откуда их тут же сбрасывали в реку. — Откуда у тебя Чаша? — не веря своим глазам, спросил я. — В каждом Институте есть своя крыса, — с усмешкой отозвался Валентин. Я потрясённо замолчал. Зачем тогда это все? — Мне нужна армия, — вдохновенно начал Валентин, стоя рядом со мной. — Армия сильных охотников. — Зачем тебе охотники, когда в твоих руках рычаг управления демонами? — спросил я, не отрывая взгляда от умирающих примитивных. — Мне нужна колоссальная сила, — с воодушевлением безумца продолжал он. — Я захвачу власть в Сумеречном мире, уничтожу нижнемирцев и установлю порядок. У меня уже есть армия, но ей нужен генерал. Я стоял, вцепившись в перила так, что костяшки побелели, и думал. Мне отсюда не уйти при любом раскладе. Этот сумасшедший хочет уничтожить почти все, что у меня есть. Стефани, не дай Бог ты не выживешь… — Я сам вырастил тебя, Джонатан, — уже тише произнес Валентин где-то около моего уха. — Я учил тебя всему, что знаю. Я готовил тебя к тому, чтобы однажды вместе с тобой изменить существующий порядок. Ты — особенный, Джонатан. И ты знаешь это. Ты наверняка замечал, что сильнее многих своих сверстников, быстрее их, выносливее. И все благодаря мне. Я знал, что однажды ты придешь ко мне, и вместе мы спасем этот мир от пороков и монстров, которыми он кишит. Так ты согласен стать моей правой рукой? — Твоим оружием? Стрелой? — процедил я. — Читал-таки мой дневник, — усмехнулся Валентин. — Да. Моим смертоносным оружием. — Только если ты позволишь спасти примитивную, — не отступал я. — Если нет, то тебе проще убить меня. Обмен есть обмен. Моргенштерн скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на меня. — Я дам ответ завтра, — наконец произнес он. — А пока, — он кивнул своим, и меня тут же схватили под руки, — отведите его в дальнюю каюту. Заклинание на дверь, часовых под нее. Он не должен сбежать. Я опешил. — Так вот ты как? Я к тебе добровольно, на смерть, можно сказать, а ты ко мне спиной? — в сердцах выплюнул я, но меня уже повели по коридору. Сопротивляться и вырываться смысла нет. Это только ухудшит положение. Конечно, мне не составило бы труда раскидать этих охотников и красиво дельфинчиком нырнуть в реку. Вот только зачем? Либо лекарство, либо смерть. Иного пути нет. Поэтому я покорно развалился на полу в каюте и стал ждать. Стефани Джастис Ромеро Я проснулась от невыносимой боли в позвоночнике. Казалось, его просто крошат на мелкие кусочки. Я закричала. Громко, со слезами, с хрипом. Александр был тут, рядом, но он ничем не мог мне помочь. Просто держал меня, пока я выплевывала кровь в таз около кровати, гладил по спине и вытирал лицо. Близился час икс. Я уже слабо понимала, что происходит вокруг, почти не узнавала лиц Магнуса и Лайтвуда. Парни вообще не выходили из комнаты, сидели здесь, тихо переговариваясь между собой. — Два часа, Магнус, — шепотом произнес Александр, убирая волосы с моего лица. Меня кинуло в жар. Все тело горело, словно я лежу не на кровати, а на сковородке. Лайтвуд положил мокрое полотенце мне на лоб, но оно не помогало, наоборот, тут же нагревалось, и мне становилось ещё хуже. — Смотри, Алек, — где-то за пределами моего сознания прошептал Магнус, и я почувствовала, как его пальцы коснулись моей щеки. — Слезы. Они… — Это кровь, — ответил ему Александр. Откуда во мне столько крови? Мне казалось, я ее всю уже в тазу оставила. Я уже давно не понимала, где я нахожусь. Словно разум загнали в какую-то темную узкую комнату. Я чувствовала свое тело, но едва не умирала от этого. Когда же это закончится? Мозг слабым импульсом подкинул воспоминание о том, что должен прийти Джейс. Но, чем дальше, тем становилось хуже, и я уже не верила, что парень придет. — Час, — где-то у меня над головой произнес Александр срывающимся шепотом. — У неё уже агония, Алек. Меня подкидывало на кровати, выгибая в позвоночнике, да так, что Лайтвуду пришлось слезть с кровати. Я металась по кровати, крича и плача от боли, все простыни были в крови. Час. Шестьдесят минут. Я с трудом вернула себе власть над речевым аппаратом и сознанием. — Парни, — каким-то не своим, хриплым голосом позвала я. Надо мной тут же склонились две головы. — Алек… сандр, — закашлявшись, попыталась начать я, но у меня не вышло. — Алек я, Алек, — шепотом отозвался парень, беря мое лицо в свои большие ладони. — Солнце, — тихо произнесла я, слабо улыбаясь. — Ты лучшее, что было в моей недолгой жизни… Огромным усилием сфокусировав зрение на лице Александра, я увидела, что парень плачет, плачет просто крокодиловыми слезами. — Замолчи, — отозвался он. — Тебе нельзя разговаривать. — Ты же понимаешь, что я прощаюсь с тобой? — с хрипом спросила я, после чего снова склонилась над тазом. — Не смей, — шептал он у меня над ухом. — У нас ещё полчаса. — Я уже не могу, — захлебываясь, простонала я. — Магнус… — Я здесь, маленькая, — отозвался маг. — Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал, — быстро, чтобы окончательно не захлебнуться, говорила я. — Береги Александра. Пусть он будет счастлив. — Обязательно, — тихо отозвался он, вытирая слезы. Повисла тишина, прерываемая только моими хрипами. — Где Джейс? — вдруг строго спросил Александр у Магнуса. — Почему его сейчас нет? Кто такой Джейс? Джейс (Джонатан Кристофер) Моргенштерн Ближе к вечеру я начал бунтовать. — Валентин! — барабаня в дверь, кричал я. — Дай мне её спасти! Я буду убивать с тобой на пару, только позволь ей жить! Вскоре на мои вопли отозвались. Дверь распахнулась, впуская Моргенштерна. Я вытирал руки, избитые в кровь. — Ты мне мешаешь, — хмуро произнес он. — Это ты мешаешь мне! — едва сдерживался я. — Какой смысл держать меня здесь, если я все равно останусь с тобой? — Я сомневаюсь в твоей верности мне, Джонатан, — протянул он, почесывая подбородок. — Я докажу. Скажи, что мне сделать, — шагнул я ему навстречу. Валентин вывел меня из каюты, протащил до самой палубы, где в предвкушении уже собирались все его подданные. Горе-отец оставил меня в центре площадки, а сам отошёл в толпу. — Убей его, — с маньячной улыбкой произнес он, указывая на одного из своих охотников. Тот сделал шаг вперед, обнажая клинок. Что это за слепая преданность? Почему они готовы ради этого придурка на все? — Он ничего мне не сделал, — развел руками я. — Мне не за что его убивать. Норман, стоящий рядом с Валентином, щёлкнул пальцами, и перед охотником появился Алек. Парабатай стоял на коленях лицом ко мне, клинок охотника был прижат к его горлу. Я застыл. Как это возможно? Это не правда. Я вопросительно обернулся на Валентина. Тот пожал плечами. Охотник сделал надрез на шее псевдопарабатая, и тот закричал. — Джейс! Это я, Джейс! Это правда я! — срывающимся голосом кричал он. — Я не верю, — помотал головой я. — Стефани, — выпалил Алек, — она умирает! У нее агония, Джейс! Это выбило меня из колеи. Это правда он? Но как это возможно? Я стоял, не в силах пошевелиться. А парабатай смотрел мне прямо в глаза и все время шептал одно имя. — Стефани. Я выхватил клинок из ножен и кинулся на охотника. Завязалась драка. Клинки сверкали, сталкиваясь. Я нырнул охотнику под руку и вонзил оружие ему в сердце. Тот упал с глупой улыбкой на лице и вскоре перестал дышать. Я оглянулся на Алека. Тот медленно растворялся в воздухе. Меня обманули. Надавили на больное и провели, как пацана. Я вогнал клинок в ножны. — Это была проверка? — прищурившись, спросил я у Валентина. — Да, и ты прошел её, — усмехнулся он. — Норман, — Моргенштерн протянул руку магу, и тот положил туда маленький пузырек. Я даже дышать перестал. Отдаст или опять обманет? Паршивые секунды ожидания, и Валентин протянул мне руку с зажатым между двумя пальцами пузырьком. — Он твой. У тебя, дай-ка подумать, — мужчина взглянул на наручные часы, — десять минут. Меня обдало холодным потом. Десять… Десять минут до полуночи. Если я не успею… Я в один прыжок преодолел расстояние между мной и Валентином и, выхватив бутылочку, кинулся к порталу, который уже был открыт Норманом. — Скажи своему магу, чтобы разогрел отвар до восьмидесяти градусов, — произнес маг, — девушка должна выпить залпом. В один глоток. Иначе не сработает. — Спасибо, — сказал я и обернулся к Валентину, — спасибо. — Помни, Джонатан, — произнес Моргенштерн, — уговор есть уговор. Я кивнул и шагнул в портал. Александр Гидеон Лайтвуд Мне казалось, что я сам умру. Стефани уже не шевелилась. Просто лежала на спине и едва уловимо дышала. Где носит Джейса?! Он ведь знает, что это конец. Мог бы прийти попрощаться. Я попытался его почувствовать, но бесполезно, все мои эмоции и чувства были заняты Стефани. Остались считанные минуты. Меня затрясло. Магнус положил руки мне на плечи. — Держись, Алек, — прошептал он. — Ее мучение скоро закончится. Я сидел, закрыв лицо руками, и молча плакал. Господи, почему мне дано было всего лишь полгода? Полгода на то, чтобы узнать её, открыть ей свое сердце и душу. Полгода, чтобы понять, что тебе не обязательно скрывать самого себя от всех. Полгода, чтобы прочувствовать жизнь обычных людей, которые не носятся по улицам, рубая демонов налево и направо. Они живут, улыбаются, смотрят фильмы про супергероев, едят пиццу и не спят ночами напролет, если нужны тебе. Полгода мне дали на то, чтобы обрести друга, и оставили семь минут, чтобы попрощаться с ним. Я осторожно взял Стефани за руку, на что девушка сморщилась от боли. — Прости, — прошептал я, глотая слезы. — Я не хотел. Прости за всю ту боль, что причинил тебе когда-либо, за все ночи, которые ты не спала из-за меня, за все слезы, выплаканные по моей вине. Прости меня за то, что мучаешься сейчас из-за меня, что я стал причиной твоей смерти. Я сам лишил себя тебя, моей улыбки, части моей души. Тебе отведено особое место в моем сердце, и никто и никогда не займет его. Я всегда буду помнить о тебе и о том, что ты для меня сделала. Я люблю тебя, Стефани, — уже всхлипывая, произнес я. На часах было 23:56. Девушку затрясло, выгнуло и швырнуло обратно на кровать. Магнус движением руки вызвал ауру. Фиолетового больше нет. Все покрыто черными нитями, за исключением маленького пятачка, к которому уже тянулась тьма. Я закрыл рот рукой, чтобы не всхлипывать громко, но эмоции рвались наружу. 23:58. Я упал на колени рядом с кроватью и зарыдал. Громко, от души, от всего сердца, выплескивая всю свою боль наружу. Мне никогда не оправиться от этого удара судьбы, и всю оставшуюся жизнь я буду проклинать эту суку самыми грязными словами. Джейс (Джонатан Кристофер) Моргенштерн Так быстро я ещё никогда не бегал. Норман, гад, не мог выкинуть меня где-нибудь поближе к дому Магнуса? Руны силы и быстроты были на пределе, я несся по городу, не замечая ни машин, ни людей. Только бы успеть, только бы спасти… Взглянув на наручные часы, я взвыл. 23:56. Я уже не чувствовал ног. По лестнице до квартиры мага я буквально перескакивал через три ступени. Сердце колотилось, как бешеное, не столько от физической нагрузки, сколько от страха. Я влетел в комнату Стефани. Время замерло на отметке 23:58. Я смотрел на Ромеро и не мог пошевелиться. Жизнь уходила из её тела, оставляя после себя синюю кожу и трупные пятна. Кости девушки, казалось, светились изнутри, так тонка была кожа. Больничная рубашка с пятнами крови и пота от бесконечного жара, истонченные ломкие волосы и бледное лицо с впалыми щеками и глазницами. Около кровати на коленях сидел Алек и рыдал. Горько, безутешно, как никогда раньше. Магнус стоял за его спиной, положив руку ему на плечо, и не сдерживал слез. Сердце толкнулось в грудную клетку, подсказывая направление, и я отмер. — Магнус! — крикнул я. — Восемьдесят градусов! И швырнул ему пузырек. Маг не растерялся и, вытирая слезы одной рукой, другой тут же создал синее пламя. Схватив горячий отвар, я оттолкнул впавшего в апатию Лайтвуда и сам встал на колени около Стефани. — Ромеро, очнись, — потребовал я, откупоривая пузырек. — Я вернулся. Веки девушки дрожали, но она не смогла открыть глаза. Взглянув на наручные часы, я резко выругался. Секунды. Сжал пальцами челюсть Стефани, открывая ей рот, и вылил туда содержимое пузырька. — Залпом, — произнес я. — Одним глотком. 00:00. Стефани не шевелилась. Я замер над ней, высматривая хоть мало-мальский признак жизни. Мне нужно хоть дрожание ресниц, хоть движение губ, даже нахмуренные брови подойдут. Шли минуты, но ничего не происходило. В комнате стояла тишина. Я медленно поднялся с колен, чувствуя, как руна парабатай разрывает меня изнутри. Алек сидел на полу, безотрывно смотря вниз, и едва дышал. Я сам на некоторое время потерял эту способность. На дрожащих ногах отошёл к двери, уперевшись рукой в косяк. Не смог. Не успел. Слезы градом катились по щекам. Волна горечи и боли от невосполнимой потери захлестнула меня с головой. Она больше никогда мне не улыбнется. Не пошлет, не ударит, не засмеётся над моей шуткой. Я больше не увижу её глаз. Никогда. Резкий вдох за спиной. Я замер. — Твою мать, — раздался протяжный стон. — Если ещё хоть раз подсунете мне такую свинью, я сама вас придушу.