Ну и что, что примитивная?

Джейс (Джонатан Кристофер) Моргенштерн Прошло несколько дней с момента нашей последней ссоры. Ромеро еще настороженно относилась ко мне, не упускала случая подколоть, но я держался. Я понимал, что сейчас кроме неё у меня никого нет. Кроме неё мне никто не рад. И, как бы она ни старалась скрывать, я видел, как она улыбается после моего банального «Доброе утро». Сколько раз я одергивал себя от любого лишнего прикосновения к ней, сколько раз сжимал руки в кулаки, когда хотелось приобнять её… Нельзя. Она — Алека, душой и телом. Но я стремительно привыкал к этой девочке и не мог с этим бороться. Я пытался заставить себя снова относиться к ней так же, как относился раньше, но понял, что не могу. Банально не могу. Может, сказывается то, что мы теперь волей судьбы живем вместе, или то, что только она приняла меня со всеми моими грехами, но чем дольше мы находились вместе в одной квартире, чем больше взаимодействовали, будь то просто готовка на кухне, тем сильнее я ненавидел себя. Правильно мне тогда сказала Доротея: «Полюбишь не ту». Сначала Клэри, оказавшаяся моей сестрой, а теперь я стремительно оттаиваю к девушке собственного парабатая. Нет, это не влюбленность. Не те ощущения. Мне просто хорошо рядом со Стефани, просто приятно, когда она сидит рядом и разговаривает со мной. Нельзя, чтобы эта теплота внутри переросла во что-то большее. Нужно подавлять это. Иначе Алек меня не простит. — Моргенштерн! — раздался крик из прихожей. — Я вернулась. Я поднялся с дивана, где уже образовалась вмятина, и вышел навстречу девушке. Стефани старалась раньше приходить домой, чтобы не оставлять меня одного, мало ли, вдруг опять Алек придет, но у нее не всегда получалось. Вот и сейчас время уже почти одиннадцать часов вечера, а она только пришла. — Не хочешь взять выходной? — забирая у неё пакеты, спросил я. — Нельзя. Я и так с вами прошляпила почти два месяца, — отозвалась она, стягивая пальто. — Ну ты ведь не высыпаешься, — сомнительно протянул я. — Джейс, я уже большая и сама могу о себе позаботиться, — улыбнулась она. — Как скажешь, — пожал плечами я. За ужином девушка подозрительно молчала. Я ждал, пока она расскажет, что случилось, но откровения не было. Я отложил вилку в сторону и, опершись локтями на стол, чуть наклонился к Ромеро. — Что случилось? — как можно мягче спросил я. Стефани лишь помотала головой, гоняя по тарелке горошинку. Где-то внутри родилось волнение. — Кто-то тебя обидел? Я, вроде, не успел еще. — Нет, Джейс. Все нормально, — отозвалась она. Молча поднялась из-за стола и, быстро убрав посуду, скрылась у себя в комнате. Вот так вот. Нет, серьезно, я тщательно фильтрую свою речь в последнее время, а сегодня мы и вовсе парой фраз перекинулись. Неужели дело не во мне? Я ходил по гостиной туда-сюда, думая, что же делать. Просто оставить её наедине с собой нельзя, она не бросила меня, когда мне было плохо, и я не имею права. Я тихонько постучался к ней и, не дождавшись ответа, вошел, держа в руке кружку с ромашковым чаем. — Стефани? Девушка сидела на подоконнике, подтянув одну ногу к себе, а вторую свесив вниз. Но от чего я замер, так это от того, что Ромеро курила. Затягиваясь, она медленно выдыхала дым, то пуская кольца, то просто облака. — Неожиданно, правда? — произнесла она. Я молча кивнул и подошел к ней ближе. Форточка была открыта, оттуда тянуло холодом, а Ромеро сидела в майке и домашних шортах. Поэтому, едва она потушила окурок, я потянулся и закрыл форточку. Протянул ей ромашковый чай, на что девушка лишь усмехнулась. — Расскажи мне. Легче станет, — пытаясь поймать её взгляд, попросил я. — Ничего страшного не случилось, Джейс, — тихо произнесла она. — Просто мне не хватает. — Чего не хватает? — чуть склонил голову я. — Кого, — поправила меня Стефани и посмотрела мне в глаза. — Александра. Я скучаю по нему, Джейс. И всего-то? Я уж думал, что-то глобальное. — Так в чем проблема? — развел руками я, улыбаясь. — Иди к нему. — Но я не могу, — помотала головой она. — Ведь ты… Нельзя, чтоб он… — Я не должен быть причиной вашей разлуки, — мягко улыбаясь, прервал её я. — Ему тоже тебя не хватает. — Откуда ты знаешь? — прищурилась она. — Просто чувствую, — положив руку на сердце, ответил я. — Вот здесь. Ему плохо без тебя. Я не говорил тебе раньше, думал, вы поссорились, и ты просто не рассказываешь, но теперь… Иди к нему. Прямо сейчас. — Думаешь, идти? — сомневаясь, спросила она. — Беги, глупая, — рассмеялся я Стефани соскочила с подоконника и побежала одеваться. Уже в прихожей, обуваясь, она вдруг выпрямилась и посмотрела на меня. — А как же ты? — Я Сумеречный, Стефани, — усмехнулся я. — Ты боишься оставить меня одного? — Я, вообще-то, не про это, — улыбнулась она. — Делай, что хочешь. Можешь рассказать ему, можешь промолчать. Это ваши отношения. Я просто буду ждать тебя здесь. Ромеро подошла ко мне и, встав на цыпочки, молча обняла. Я прижал девушку к себе, вдыхая запах её волос, и к собственному удивлению мне пришлось почти насильно заставить себя отпустить её. — У меня есть просьба. — Я поговорю с ней, — подмигнула мне Стефани и вышла из квартиры. И вот как после такого быть уверенным, что она не читает мысли? Стефани Джастис Ромеро Почему? Да ни с того ни с сего. Просто я соскучилась. Уже подходя к Институту, я заметила, что, несмотря на позднее время, в большинстве окон горит свет. Дыхание сбилось от осознания того, что Александр где-то там, внутри. Только я поднялась на крыльцо, как меня тут же подхватили под руки два молодца. — Отлично, — буркнула я. — Кто ты? Почему ты можешь видеть? — вопрошали у меня над ухом. — Потому что родилась с глазами, — бросила я, пытаясь вырваться. — Прекрати зубоскалить, отвечай. — Не тебе мне указывать, — не унималась я. Молодцы переглянулись. — Веди её внутрь. Отлично, мне как раз туда и надо. Не совсем вежливым образом меня втащили в Институт. Иногда постоянство — не самая плохая вещь. Снова тот же общий зал, те же экраны и те же охотники. — Если примитивная видит нас, нужно доложить об этом Элдертри, — произнес один из парней, держащих меня за локоть. Окинув зал взглядом и не найдя там ни Клэри, ни Изабель, я растерялась. Но ненадолго. — Александр! — закричала я. В меня тут же уперлись взгляды всех присутствующих охотников. — А ну заткнись! — рыкнули у меня над ухом. — Александр Лайтвуд! — не унималась я. А среди Сумеречных началось смятение. Они понятия не имели, кто я такая, почему я их вижу и зачем мне один из них. Я все еще брыкалась, пытаясь вырваться, но охотники, держащие меня, все больше нервничали и потому их хватка стала гораздо жестче. — Можно и нежнее, я девушка все-таки, — буркнула я. — Закрой рот, — ответили мне. — Не дождетесь. Александр Лайтвуд! Со стороны коридора послышался звук шагов, и в зал вылетел Александр. Меня захлестнуло эмоциями. Как я по нему скучала! Мой мальчик, очевидно, собирался спать: черные волосы растрепаны, из одежды на нем были неизменные черные брюки и новая драная футболка, он даже обуться не успел. — Александр, — выдохнула я. Он смотрел на меня, а я на него. Перед глазами пролетели все наши моменты. Все объятия, подколы, слова. По лицу парня расползлась широкая улыбка. Как я могла его бросить? Дура, вот дура. — Отпустите её, — махнул рукой он, быстро спускаясь по лестнице. — Но она ведь… — Сейчас же, — ужесточил тон Александр, и охотники убрали от меня руки. Я, не помня себя от счастья, кинулась навстречу Лайтвуду и с разбега налетела на него, обняв за шею. Александр подхватил меня, прижал к себе и уткнулся носом мне в шею. — Ты вернулась… — Да дура я, — всхлипывала я. — Как я по тебе скучала… — Я уже думал, ты никогда не придешь, — бурчал он. Я просто гладила его волосы и понимала, что все это время сама лишала себя этого лучика света. Ничего и никого вокруг не существовало. Только Александр, только его руки и шепот. Когда стало уже просто неприлично, парень неохотно поставил меня на пол, но руки моей не выпускал. — Пойдем ко мне, слишком много глаз, — усмехнулся он и потянул меня за собой. Успев заметить среди охотников удивленное лицо Изабель, я пошла за Александром, еле успевая за его длинными ногами. Лайтвуд вел меня лабиринтами коридоров, и вскоре мы оказались перед большой дубовой дверью. — Прошу, — улыбнулся он, открывая её. Я шагнула внутрь. Простота обстановки, даже какая-то вынужденная дисциплинированность, сразу же наталкивала на мысли об Александре. Все здесь было в его духе: двуспальная кровать с коричневым бархатным покрывалом, строгий дубовый рабочий стол с аккуратными стопками бумаги на нем, даже одежда не висела на стульях, как обычно бывает у молодых людей. Единственное, что выделялось — стопка моих книг на полке. — Так ты вернулась? Насовсем? Или что-то произошло? — не в силах скрыть улыбку, спросил Лайтвуд. Он стоял передо мной, такой большой, теплый, смущенный и родной, что я не выдержала и снова обняла его. — Насовсем. Вообще больше никогда не уйду, — пробурчала я ему в подмышку. — Ну наконец-то, — облегченно рассмеялся он, обнимая меня в ответ. Мы устроились на большой кровати парня, друг напротив друга, и я рассказывала ему, что произошло в моей жизни за эти три месяца. Единственное, о чем я умолчала, был Джейс. Лайтвуд был слишком счастлив меня видеть, и мне не хотелось портить его настроение. Естественно, я расскажу, но не сегодня. Александр в ответ вывалил на меня огромное количество информации. О том, что сейчас творится в Сумеречном мире, о последнем сражении, даже о том, что он видел Джейса. — И я так и не понял, — пожал плечами он, — что я тогда видел. Было ли в его глазах раскаяние, или мне показалось? По сути, он ушел к Валентину из-за меня. — Это еще почему? — прикинулась дурочкой я. — Потому что только у Моргенштерна было лекарство, способное тебя спасти, — выдохнул Александр. — Джейс попросту купил твою жизнь ценой своей. В Институте его считают предателем, едва ли не охоту объявили. А совсем недавно я узнал, что Джейс не у Валентина. Сердце упало в пятки. Он знает? Но как? — И я понятия не имею, где он может быть, — расстроенно закончил Лайтвуд, и я едва слышно выдохнула. Не знает. Пока и не нужно. Но простит ли он меня после того, как узнает, что я все это время врала ему? Боль сжала мое сердце тисками. Договаривались ведь не скрывать ничего друг от друга… Александр Гидеон Лайтвуд Услышав вопль из общего зала, я сначала не обратил внимания. Мало ли в Институте Александров? Сам лично знаю нескольких. Но когда к имени прибавилась еще и фамилия, я замер посреди комнаты с полотенцем в руке. Обычно вкупе с фамилией употребляют только сокращенную форму моего имени. И только после третьего крика я понял, кто меня зовет. В зал я буквально влетел, не смотри, что босиком. Стефани стояла у входной двери, её под руки держали Джош и Трэвис, бывшие сегодня в карауле. Молодцы, ребята, хорошо работают. Ромеро отчаянно брыкалась у них в руках до тех пор, пока не увидела меня. — Александр… Я стоял, не в силах понять, что она вернулась. Честно, я уже отчаялся. После исчезновения Джейса я готовлюсь только к худшему, но моя девочка, как всегда, не поддается никаким законам. Все та же непокорная, бунтарская прическа, синие джинсы и кожаное полупальто сверху. Её лицо, такое родное и привычное, с длинным шрамом от правого виска до подбородка, сияло радостью, и я едва смог сдержать слезы. И вот теперь мы сидим в моей комнате, держась за руки, за окном глубокая ночь, а я все никак не могу поверить, что это Стефани. После моих слов о Джейсе она перестала улыбаться, лишь грустно вздохнула. — Как у тебя с Магнусом? — вдруг спросила она, возвращая улыбку. В душе проснулись пресловутые бабочки при одном упоминании имени мага, и я начал рассказ. Поведал Стефани обо всем, не утаивая ни единого момента. — Вы целовались?! — взвизгнула она, закрыв рот руками, и после моего кивка кинулась на меня, повалив на спину. — Почему ты не сказал? Надо было прийти, выбить дверь с ноги и проорать: «Ромеро, твою мать, я сделал это!»! Я расхохотался, видя, как эмоционально девушка размахивает руками, сидя на мне. — Стефа, это было два часа назад, — уточнил я. Не вру нисколько. Сегодняшний вечер просто кишит событиями, сводящими меня с ума. Дома у Магнуса царила атмосфера такого романтического характера, что я едва сам сдерживался и только кидал на мага мимолетные взгляды. Бейн не дурак, понял, что я стесняюсь, и, пока я наливал нам мартини, развернул к себе и нежно поцеловал. Внутри меня словно все взорвалось фейерверками, как тогда, в наше первое путешествие в Рим. Целовать Стефани на показ всем — это одно, а целовать Магнуса, от одного прикосновения которого у меня крышу сносит, — совсем другое. Ощущение теплых губ мага на своих заставило меня шокированно выронить бутылку с мартини, но Магнус, не отвлекаясь от процесса, щелкнул пальцами, и алкоголь уже стоял на столе целым и невредимым. Мне никогда не было так хорошо, как в те минуты, и я знал, что это ощущение первого желанного поцелуя больше никогда не повторится, ведь первый поцелуй на то и первый, чтобы врезаться в память раз и навсегда. Даже сквозь крики Ромеро я услышал стук каблуков Изабель и за секунду до того, как сестра открыла дверь, я резко наклонил Стефани на себя и заткнул её поцелуем. Ромеро начала сопротивляться, но, услышав, что кто-то вошел, притихла и ответила мне. Изабель стояла в дверях, молча наблюдая за происходящим. — Иззи, тебе не кажется, что это как минимум невежливо? — отрываясь от губ Стефани, хриплым голосом спросил я у сестры. — А вам не кажется, что это как максимум не вовремя и не тактично, врываться в Институт посреди ночи, да еще и будучи при этом примитивной? — приподняв черную бровь, спросила Изабель. Стефани медленно выпрямилась на мне и повернула голову к моей сестре. — Здравствуй, Изабель, — прерывисто поздоровалась моя «девушка». — Не хочу с тобой ссориться, но можно было хотя бы постучаться. Я зажмурился, ожидая взрыва со стороны сестры, но та лишь хмыкнула и ушла, хлопнув дверью. Стефани уперла руки в бока, все еще сидя на мне. — Мог бы хоть словом, — выдала она. — Я не успел, — пожал плечами я. — И как я целуюсь? Лучше, чем было в тот раз? — Иди ты в пень, — рассмеялась Ромеро. Мы еще долго разговаривали, наверстывая все то, что упустили за эти три месяца. Я чувствовал, как пустота, образовавшаяся с момента её ухода, заполняется, и не мог не радоваться этому. Маленькая, эта девушка была способна вернуть мне улыбку за секунду. И я был безмерно счастлив, ощущая её руку в своей ладони. Кларисса Адель Моргенштерн Три месяца страха, безрезультатных поисков и ноющей тоски по Джейсу. В первое время после его исчезновения я вообще думала, что сойду с ума. И почему-то в голове отчаянно билась мысль, что здесь замешана девушка Алека. После её ранения Джейс начал пропадать с ней в больнице, потом и вовсе почти жил у Магнуса. Я понимаю, я все понимаю, брат рассказывал нам, как тяжело Алеку, что именно он вынужден сидеть со Стефани и скрашивать её последние дни, но что-то глодало мою душу. Поняв, что это простая ревность, я вовсе растерялась. К кому ревную-то? Джейс терпеть не может примитивных, а об отношениях и говорить нечего. Только убедив себя в этом, я смогла успокоиться. Лайтвуды были заняты поисками Джейса, Валентина, разгадыванием планов последнего, в чем я никак не могла им помочь. Они были с Джейсом всю его сознательную жизнь, им лучше знать. А я тем временем занялась поисками другого дорогого мне человека. Естественно, я знала, что где Валентин — там и мама, поэтому приходилось подслушивать разговоры Алека и Изабель. Самолично я обследовала два места, где могли бы быть мама и Валентин, и в один из таких походов меня поймал Саймон. Друг пропал с самого своего превращения. Я понятия не имела, где он был, что делал, но то, что из лап демона в ту ночь меня выхватил именно он, вызвало у меня такую бурю эмоций, что я просто расплакалась и рассказала ему все. С того дня Саймон не оставлял меня. Приходил в Институт, несмотря на шипение Алека: «Нежити тут не место», не отпускал меня одну даже на простую прогулку. В рейдах с Изабель я знала, что Саймон сейчас где-то рядом, и, когда ловила взгляд его карих глаз, улыбалась. Вампиризм Саймон сначала воспринимал, как проклятье. Затем — как данное. Сейчас — почти благословление. Да, он принес ему много боли: ссоры с родными, утрата возможности ходить под солнцем, жажда крови, но вместе с этим дал и многое другое: скорость, зрение и присущую вампирам привлекательность. Льюис помог мне, как всегда. Он скрашивал моё одиночество, помогал в поисках мамы, и вскоре я поняла, что не представляю и дня без него. Саймон давно стал неотъемлемой частью меня, но сейчас я чувствовала, как внутри зарождается что-то большее, чем дружеская симпатия. И как я только раньше не замечала, что он очень даже красив? Да, его вампиризм помог мне открыть глаза на внешность Саймона, ведь с появлением клыков Льюис снял очки, перестал обрастать щетиной и вообще всегда выглядел привлекательно. С появлением Саймона я все чаще ловила себя на том, что уже не так убиваюсь по Джейсу, как раньше. Нет, конечно, я переживала за него, ведь он мой брат, но тоска от того, что мы никогда не сможем быть вместе, как-то утихла. Саймон занимал все мое время, и я больше не мечтала о возможном счастье с Джейсом, просто приняв это как что-то из разряда невозможного. Я, вернувшись с очередного рейда, приняла душ и, несмотря на очень позднее время, решила порисовать. В голову ничего, кроме пресловутого Саймона, не шло, и я принялась старательно выводить на бумаге черты лица друга. Когда дело дошло до клыков, и я никак не могла отобразить нужный изгиб, в зале послышался какой-то шум. Кто-то кричал. Прислушавшись, я поняла, что зовут Алека. Главное, что не меня. Слишком хорошо и уютно мне было заниматься любимым делом, чтобы отвлекаться на Лайтвуда. Но когда ко мне без стука ворвалась разъяренная Изабель, карандаш выпал у меня из руки. — Иззи, нельзя же так пугать! — укоризненно произнесла я, поднимая карандаш. — Что случилось? — Она! — пыхтела, как паровоз, Иззи. — Она случилась! Примитивная! До меня не сразу, но дошло, что речь идет о девушке Алека. Он едва ли не каждый вечер сбегал к ней, вызывая отрицательные отзывы от своей сестры, но даже это не останавливало Лайтвуда. — Мало того, что ворвалась в Институт, как к себе домой, — шипела Изабель, — так еще и… — Что? — Я сейчас зашла к Алеку, а они там, на кровати, целуются. — И что такого? — не удержалась от смеха я. — Иззи, они пара, и имеют на это полное право. Лайтвуд замолчала, теребя край покрывала моей кровати. Я села рядом и приобняла её за плечи. — Я понимаю, ты ревнуешь своего брата к ней, — начала я и с удивлением поняла, что совсем недавно занималась тем же самым — ревновала Джейса к Стефани. — Но он уже не ребенок, Иззи. Он сам решает, с кем ему быть, и ты не можешь этому помешать. — Я понимаю, Клэри, — выдохнула Изабель. — Но ведь она ему не пара. — Почему? Из-за того, что примитивная? — И из-за этого тоже, — хмуро отозвалась подруга. Я почувствовала, что от меня что-то скрывают. Причем давно. Не только ведь из-за происхождения и ревности Иззи так враждебно настроена к Стефани? — Что еще? Изабель? — пыталась допроситься я, но Лайтвуд лишь помотала головой. — Это его тайна, и я не имею права разглашать её. Рано или поздно все равно все узнают. Изабель еще немного посидела у меня, мы поговорили на отстраненную тему, после чего подруга ушла. Я вернулась было к рисованию, но тут раздался стук в дверь. На пороге стояли Алек и Стефани. — Разговаривайте, — произнес Лайтвуд, кивнул мне, после чего поцеловал Стефани в макушку, — закончите, позови. — Хорошо, — отозвалась девушка. Алек ушел, я, удивленная этим странным визитом, впустила Стефани в комнату, не упуская случая рассмотреть необычную внешность девушки. Маленькая, даже ниже меня, крепкое, но стройное тело, круглое лицо с большими голубыми глазами и шрамом во всю щеку. Прическа с выбритыми висками и затылком со сцепленными в хвост оставшимися волосами тут же напомнила кого-то, но я не успела сообразить, кого. Ромеро (наконец-то вспомнила её фамилию) сразу располагала к себе, буквально одним взглядом. — Привет, Клэри, — улыбнулась она. — Привет. Чем обязана? Стефани замялась, перебирая кончики своих волос, после чего выдала такое, от чего я замерла. — Я была последней, с кем разговаривал твой брат. Видимо, все было написано в моих глазах, и, вздохнув, Стефани продолжила. — Он просил передать, чтобы ты не беспокоилась. Он будет жив и рано или поздно вернется. — Алек ведь рассказал тебе, что видел Джейса с Валентином? — спросила я. — Да, — коротко кивнула Стефани. — Я знаю. И еще я знаю, что он там из-за меня. Стефани, бродя туда-сюда по комнате, рассказала мне, как прошли её тогда еще последние дни, как Джейс ушел, прося лишь не забывать и не убиваться, как они с Алеком, сложив два плюс два, поняли, что мой брат обменял лекарство на свое подчинение Моргенштерну. Девушка искренне раскаивалась, хотя я и знала, что Джейс сделал это ради своего парабатая, и она тут не причем. — В общем, прости меня, — выдохнула она в конце, — и не забывай о Джейсе. Он любит тебя и не хочет, чтобы ты переживала. Он сильный. Он справится и скоро вернется к вам. Я не выдержала и обняла её. Такая хорошая, добрая и искренняя… — Александр! — позвала Стефани, открыв дверь и улыбнулась подошедшему Лайтвуду. — Закончили? — улыбаясь в ответ, спросил он. — Да. Спасибо, что выслушала, — кивнула мне Стефани. — Я всегда рада тебе, — улыбнулась я ей. Взяв Алека под руку, примитивная, о чем-то весело болтая, вышла из моей комнаты. Я обескураженно села на кровать. Если Джейс уверен в том, что он выпутается, то тут даже сомневаться не стоит. Стефани Джастис Ромеро — Ты точно теперь не пропадешь? — улыбаясь, спросил Александр, стоя напротив меня на крыльце Института. — Точно, — усмехнулась я. — Больше я не оставлю тебя одного. — Я могу приходить к тебе каждый день, как раньше? — заглянул мне в глаза Лайтвуд. И снова осознание собственной гнилости сжало сердце. Я откажу ему, опять соврав о причине. Когда это закончится? Я долго не смогу врать человеку, ставшему для меня родным. — Нет, Александр, — мягко отозвалась я. — Я сама буду к тебе приходить, когда смогу. Лайтвуд вопросительно приподнял бровь. — У меня курсовая, — выдохнула я. — Окончание колледжа, потом надо будет устраиваться на работу. Как только разберусь со всем этим, тогда можешь хоть прописаться у меня. А пока — нет. Но телефон еще никто не отменял, — попыталась улыбнуться я. — Расслабься, — привлекая меня к себе и обнимая, произнес Александр. — Я все понимаю. Я не имею права мешать твоей обычной жизни, как делал это раньше. Мне-то всю жизнь быть охотником, а ты, может, еще передумаешь насчет своей причастности ко всему бардаку, что здесь творится. Не передумаю. Ни за что не передумаю. Закончу колледж и перееду в Институт. В пень эту примитивную жизнь. Слишком дороги мне стали люди, которые относятся к Сумеречному миру, чтобы жить обычно, как всегда. Я больше не смогу жить без Александра, теперь я это понимаю. И что-то мне подсказывало, что человек, ждущий меня дома, тоже займет не последнее место в моем сердце. Вернувшись домой, я обнаружила мирно сопящего на диване Джейса. Парень спал, скинув плед на пол. Рядом, на тумбочке, стояла кружка с кофе. Чему-то улыбаясь, я укрыла Моргенштерна и пошла было в свою комнату, как вдруг он заворочался. — Стефани? — даже не открывая глаз, шепотом спросил он. — Да, — ответила я, замерев около двери. — Пришла, — удовлетворенно выдохнул Джейс. — Я ждал-ждал, а ты… Парень заснул, не договорив. Я последовала его примеру, устроившись в кровати. Кажется, вмешательство Сумеречных в мою жизнь в этот раз не влечет за собой ничего плохого.