Ну и что, что примитивная?

Александр Гидеон Лайтвуд Битва унесла много жизней. Уже третий день подряд в Институте объявлен траур по погибшим, мы не снимаем белых костюмов. Джейса рядом с Валентином видел не только я. Оппозиция ужесточилась, моего парабатая почти официально признали врагом народа. Естественно, мне было больно и обидно. Я не мог спокойно перемещаться по Институту, ведь отовсюду на меня кидали не самые добрые взгляды. Парабатай предателя, кто знает, вдруг и он переметнется? Ближе к вечеру я выбрался на улицу. Тяжело было находиться в Институте, и я пошел гулять по городу. Вспомнил, что давно не заглядывал к Стефани, и направился прямиком в её квартиру. Девушки дома не было, судя по постельному, она спала в гостиной на диване. Её право, что хочет, то творит. Закрыв почему-то настежь распахнутое окно, я заглянул в холодильник, убедился, что моя «девушка» нормально питается, и ушел. Я скучал. Уже не мог дождаться, когда Стефани решит вернуться ко мне. Слишком долго я не видел её, слишком многое нужно рассказать, обсудить. Мне не хватало моего друга, как воздуха, и я едва не умирал от тоски. В первую очередь, мне нужно было поговорить с девушкой о Магнусе. У нас все идёт к отношениям, но я банально боюсь. Маг понимает, поэтому не торопится, но рано или поздно нам все равно придется перейти на новый уровень. А ещё совсем недавно до нас дошел слух, что Джейс не у Валентина. Все переполошились, гадая, где он может быть. Я же вообще растерялся. Он не в Институте и не у Моргенштерна. Тогда где же он? Джейс (Джонатан Кристофер) Моргенштерн — Пошел ты, — рассмеялась Стефани, запуская в меня морковкой. Я поймал овощ и захрустел. На утро после нашего разговора я боялся смотреть Стефани в глаза. Я редко перед кем так открывался и теперь думал, что она изменит свое мнение обо мне. Но девушка по-прежнему смотрела на меня с улыбкой и сейчас готовит обед. Вчерашние объятия ввели меня в странное состояние. Я чувствовал, что внутри что-то оттаивает, что девочка смогла достучаться до меня. И в то же время в голове гвоздем сидела мысль: «Она — девушка моего брата». Я не мог позволить себе что-то большее по отношению к ней. Не мог. Не хватало ещё предать Алека. Тогда моей жизни точно конец. — Так что делать-то будем? — спросила Стефани, не поворачиваясь ко мне. — Это ты о чем? — поинтересовался в ответ я, закидывая босые ноги на стол. — Обо всем, — продолжала она. — Надо как-то решать все твои проблемы. — Только не ты, — помотал головой я. — Меня Алек четвертует, если с тобой что-то случится. — А кто сказал, что он узнает? — игриво посмотрела на меня из-за плеча Стефани. Я аж морковкой подавился. — То есть ты собралась что-то делать в Сумеречном мире без ведома Лайтвуда? — размахивая в воздухе морковью, уточнил я. — Отношения отношениями, но тебя в беде бросать я тоже не собираюсь, — отозвалась девушка, что-то энергично перемешивая на сковородке. — И у меня уже есть несколько мыслей по поводу того, что нам нужно сделать. Вот это Алек кусок отхватил, а! Как в таком маленьком теле умещается столько решительности и упорства? Где-то в глубине души приоткрыла один глаз мирно спящая зависть. — Ноги со стола! — вдруг завопила Стефани так неожиданно, что я не удержался и вместе со стулом грохнулся на пол. Зависть встрепенулась, распахивая глаза и зевая. Девушка заливисто рассмеялась, а я так и лежал на полу с морковкой в руке. — Тебе бы «Голову с плеч!» верещать, — сквозь смех отозвался я. — Ибо нефиг, — ответила она. Под столом я видел, как она шустро бегает туда-сюда по кухне, достает что-то из одного шкафчика, бросает в кастрюлю, из другого быстро накрошит и в сковороду. И тут я задумался. Девушки вообще сами по себе странные существа. Но эта особь вообще не поддавалась никакой классификации. С Клэри мне все казалось легким и простым, как дважды два. Мы встретились, с первого взгляда я почувствовал, что эта девушка не просто так появилась в моей жизни, потом чувства обуяли меня с головой, и я просто отдавался Клэри полностью. Я не замечал, как она проводит свое свободное время, мне было важно как можно больше самому занимать это время. Но Стефани… Сама первая встреча — уже бомба. Я не знал, какая она на самом деле, но уже чувствовал какую-то неприязнь. А Алек в то время проводил с ней едва ли каждый свой день. Если она действительно такая, какая она со мной эти два дня — добрая, чуткая, всегда с улыбкой, — то моя зависть уже начала делать разминку. Я не замечал, я попросту не замечал Стефани в череде событий, но в каждом из них она неизменно присутствовала. Пусть и не лично, но она всегда была в сердце Алека, и теперь я понял, почему он возвращался от неё таким счастливым. — Ты вставать собираешься? — Я и не заметил, как девушка подошла ближе, и теперь она стояла надо мной с поварешкой в руке. — Обедаем и вперед. — Куда вперед? — поднимаясь, спросил я. — Вытаскивать твою задницу из того дерьма, в которое ты её засунул, — никогда бы не подумал, что она способна изъясняться такими словечками. Уже за обедом Стефани попыталась изложить мне свой план действий, который я тут же раскритиковал в пух и прах. — Что значит «Проберемся на корабль к Валентину»? — старался не повышать голос я. — Ты уверена, что ты восстановилась после болезни, все нормально, точно? — Моргенштерн, захлопнись, — перебила меня Стефани. — Валентин тебя в покое точно не оставит. Судя по твоему рассказу, ты очень многое узнал о нем, и он просто не может разбрасываться такими языками, как ты. Он знает, что ты не пойдешь в Институт, ведь там тебя считают предателем. Думаю, он ждет твоего возвращения с повинной. — Чего? — только и смог выдать я. — Может, ему еще сплясать? — Я же говорила, что предлагала, — усмехаясь, пожала плечами Стефани, — он отказался. — Доведет меня, точно спляшу, — пробурчал я, гоняя по тарелке горошинку перца. — А ты умеешь? — вдруг поинтересовалась Ромеро. — По-моему, сейчас не время выяснять, что я умею, а чего не умею, — своими словами о Валентине девушка подпортила мне настроение. Стефани обладала чудесным даром чувствовать настроение собеседника. Алек сказал мне об этом, когда перечислял причины, почему он выбрал именно её. Но я не думал, что это действительно так. — Все отменяется, — быстро убирая посуду со стола, коротко произнесла она. — Почему? Ты же вон какой план придумала, — ворчал я. — Потому что меня бесит, что ты сидишь тут и бузишь, — ответила она, вытирая стол. — Поэтому мы идем гулять. Твою одежду я постирала, вон, на спинке дивана висит. — Куда мы идем? Ромеро, ты рехнулась? Какой «гулять»? — я уже откровенно выражал свое недовольство. Нет, она меня точно с ума сведет. Буквально пятнадцать минут назад я считал, что она — то, почему стоит завидовать Алеку, но сейчас мне хотелось ему лишь посочувствовать. Иметь такое шило под боком, это ведь никаких нервов не напасешься. — Такой «гулять», — отвечала Стефани, бегая из комнаты в комнату, — ножками, топ-топ. Тебе нужно проветриться. — Спасибо, вчера хватило, — не унимался я. — Быстро поднял свой зад со стула и пошел одеваться, — вдруг сменила доброжелательный тон на командный Ромеро. — Быстро, я сказала. Этого я стерпеть уже не мог. Мало того, что напомнила о родстве с Валентином и о его планах на меня, тут же предложила какой-то убийственный план, присыпала сверху какой-то прогулкой, так теперь еще и командует! — Ты не имеешь права говорить со мной таким тоном, — поднимаясь из-за стола, произнес я. — А ты кто? Королевская особа? Ах да, сын великого и могучего психа, — тут же отозвалась Стефани, упирая руки в бока. — Извините, Вашество, подштанники свои натяните, как бы бубенцы не заморозили, — с этими словами она швырнула мне в лицо мои брюки и, сделав реверанс, ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Я стоял с открытым ртом, глотая, как рыба, воздух. — Да какое право ты имеешь вмешиваться в мою жизнь?! Ты же просто примитивная! — прокричал я в ответ. Из-за двери показалась маленькая рука с выставленным вверх средним пальцем. Я, уткнувшись лицом в штаны, завыл. Натурально. Как Алек с ней живет? Это же проклятие какое-то. Стефани Джастис Ромеро Нет, вы только поглядите на него! Какой важный курица! Я ходила по своей комнате, нервно передразнивая Джейса. Еду ему, значит, готовь, корми его, одежду ему отстирывай от крови, откровения его выслушивай, придумывай хоть какой-то план, а вместо малейшей благодарности — на тебе, Ромеро, хрен. Ух, какая я злая. Все то трепетное, что я ощущала вчера в объятиях Моргенштерна, тут же утратило свои краски. Я не отказываюсь от своих слов, он для меня действительно герой. Но, похоже, он сам ещё не разобрался, чего хочет от этой жизни. Я сидела на подоконнике и курила, когда в дверь постучали. Быстро выбросив окурок и зажевав жвачку, я разрешила войти. — Ты идёшь или нет? — хмуро спросил Джейс, заглядывая в комнату. Парень был уже в одежде: черные брюки с карманами повсюду, футболка и куртка сверху. Типичный набор Сумеречного охотника. Сказать, что я удивилась, значит ничего не сказать. Но виду не подала, лишь молча спрыгнула с подоконника и, скрывшись за ширмой, быстро собралась. — Иду, — проходя мимо парня, ответила я. Уже на улице Джейс, ежась от холода с непривычки, пытался наладить контакт, но упрямство родилось вперёд меня. — Вспылил, с кем не бывает. — Ты опять оправдываешь себя, — бросила я, глядя под ноги. — Я хоть как-то пытаюсь помочь, что-то сделать, сдвинуться с мертвой точки, а ты за это обижаешься и орёшь на меня. Я не буду тебе помогать. Делай, как считаешь нужным. С этими словами я отошла в сторону, добрела до детской площадки и, сметя снег с сиденья, устроилась на качели. Джейс долго топтался там, где я его оставила, несколько раз делал шаги по направлению ко мне, но останавливался. Пусть что хочет, то и делает. Я все сказала. В самом деле, я могла вообще выставить его за дверь в первый же день, но нет. Приняла, обогрела, накормила. Добрая потому что. Это меня и погубит когда-нибудь. Снег хрустел под ботинками Джейса, когда тот подошёл ко мне и встал рядом. — Не сиди на железе, — тихо произнес он. — Не беси меня. — Я обижаю тебя, наверное, в сотый раз, — заговорил он, — просто потому, что сам не могу справиться со своими эмоциями. Мне всегда говорили, что я импульсивный, что завожусь с полоборота. Это большой минус для Сумеречного охотника. Я молча смотрела себе под ноги, изредка отталкиваясь, чтобы качаться. Пусть говорит всё, что хочет. Пусть оправдывается, спирает все на эмоции. Он сказал то, что хотел сказать, и я его услышала. Просто примитивная. Да, всего лишь. Да, я не родилась Сумеречным охотником, но я такой же человек и имею право на место под солнцем. — Не молчи только, — попросил он. — Ругайся, кричи, но только не сиди вот и не дуйся сама себе. Ну вот опять. Он воспринимает всё, как шутку, будто его слова это так, не обидно совсем. — Указывать человеку на его происхождение — это низко, Джейс, — тихо отозвалась я. — Да, может, я не такая совершенная, как вы, охотники, да, у меня нет навыков для боя с демонами, но у меня есть то, чего у тебя точно нет. У меня есть душа, Джейс. Видимо, я ошибалась в тебе. С этими словами я слезла с качели и пошла дальше. Повалил крупный снег, небо заволокло серыми тучами, солнце скрылось. Погода словно подстраивалась под мое настроение. Я остановилась под большим деревом, задумчиво разглядывая снег под ногами. Вдруг парень вырос передо мной из ниоткуда и положил руки мне на плечи. — Во-первых, низко — это ты, — усмехнувшись, начал он. Я охренела от таких слов и попыталась было вырваться, но Джейс вцепился в меня, как клешнями, и отпускать не собирался. — Во-вторых, уже второй день подряд ты заставляешь меня чувствовать себя уродом, — продолжал он, не обращая внимания на мои попытки сбежать. — В-третьих, на эмоциях можно выдать и не такое. — А, то есть мне еще повезло? — приподняла бровь я, смотря на Джейса. — Да, — кивнул парень. — Послушай, я редкостный козел, ты таких еще не встречала и, скорее всего, больше и не встретишь. Но мне уже надоело видеть твои надутые щечки, хотя, честно признаюсь, это мило, — вдруг сошел на шепот он, проводя пальцем по моей щеке. Я смотрела на него, как баран на новые ворота. Это еще что такое? Только заглянув в разноцветные глаза Джейса, я поняла, в чем дело. В самой глубине его зрачков плясали черти. — Ах ты искуситель чёртов, — выдохнула я, не в силах прервать зрительный контакт. — Я же сказал, редкостный козёл, — с усмешкой ответил он, не отрывая от меня внимательного взгляда. Не знаю, чем бы закончился этот безмолвный поединок, если бы не ком снега, свалившийся с ветки Джейсу на голову. Я просто не смогла удержаться и расхохоталась. От души, выпуская все эмоции наружу. Моргенштерн, стоя напротив меня со снегом на голове и плечах, вытер лицо и, увидев смеющуюся меня, невольно рассмеялся в ответ.