Ну и что, что примитивная?

Джейс (Джонатан Кристофер) Моргенштерн — Падай, лечить буду, — произнесла Стефани, выставляя бутылки на стол. Я послушно забрался на диван с ногами и закутался в плед. Лицо ныло от ссадин, разбитого носа я вообще уже не чувствовал, кровь начала засыхать, стягивая кожу. Ромеро, умело откупорив какую-то бутылку, взяла её, аптечку подмышку, и села напротив меня. Сделав глоток спиртного, вооружилась ватным диском и принялась аккуратно смывать кровь с моего лица. — Сама бы ему морду начистила, если бы в шоке не была, — бурчала она, стараясь не делать мне больно. Я даже не пытался предложить использовать стило. Стефани все равно забастует. Девушка, стерев кровь, начала обрабатывать ссадины. — Поговорим об этом? — тихо спросила она, заглядывая мне в глаза. — Надо бы, — пожал плечами я. — Рано или поздно все равно придется. Только вот никто из нас не решался начать. Ромеро снова сделала глоток из бутылки и чуть заметно сморщилась. — Я не думал, что ты пила что-либо крепче шампанского, — усмехнулся я. — Я пила все, — ответила она, заклеивая пластырем ссадину у меня на скуле. — А все из-за кошмарных снов. Про тебя, кстати. — Я думал, что я снюсь в эротических снах, — игриво повел бровями я. — Индюк тоже думал, — рассмеялась Стефани. Закончив врачевание, девушка позвала меня в свою комнату. Я и там залез на кровать, укутавшись в плед. Ромеро вручила мне новую бутылку, и, пока я её открывал, достала свою волшебную тетрадь. Отдала её мне, а сама устроилась на подоконнике, отпивая из своей бутылки. Я открыл алкоголь и сделал пару глотков. — Ромеро, это что, виски? — округлил глаза я. — Ага, — ответила она. — Там еще есть, и я купила водку. Тяжелая артиллерия. — Походу, мы правда ужремся в сракотан, — усмехнулся я, делая еще глоток. Только через некоторое время я вспомнил, что рядом со мной лежит тетрадь. — Теперь ты можешь посмотреть страницу про Александра, — произнесла Стефани, болтая ногами и глядя в окно. Я оторвал скрепку и погрузился в чтение. «Александр Лайтвуд. 20 лет. Старший сын Р.Лайтвуд и М.Лайтвуд. Есть сестра Изабель и брат Макс. Черты характера: мягкий, добрый, погружен в свои проблемы, зачастую не слушает о чужих. Не сразу открывается людям, но если откроется — верен до конца. Парабатай — Джейс Вэйланд Моргенштерн. Любит спагетти с томатным соусом и кофе без молока. Гей» Я закрыл тетрадь и провел рукой по лицу. Увидев то, что увидел, я словно выпал из реальности. Вспомнил все время, проведенное с Алеком, и не мог понять, как я не догадался? За все эти годы у него не было ни одной девушки, кроме Стефани, которая и то фиктивная. Кстати, об этом. — Почему ты согласилась на фиктивные отношения? — тихо спросил я. — Потому что хотела помочь другу, — ответила Стефани, сделав еще глоток. — Он был как потерянный ребенок. Я старалась сделать из него человека. Не Сумеречного охотника, а человека. И я думала, что у меня получилось. Но после того, что увидела сегодня… Он никогда так не кричал на меня. Девушка вертела в руках почти пустую бутылку виски и молча смотрела в пол. Я так же молча пил, все меньше морщась. Рецепторы начали привыкать, по телу разлилось такое приятное тепло, язык развязался, и я заговорил. Рассказал Стефани свою версию событий, с самого знакомства с Алеком. Про то, как мы давали клятву парабатай, как сражались вместе, учились, просто жили. — Он был рядом со мной всю мою сознательную жизнь, и теперь, когда мы поссорились, крупно поссорились, я не представляю, что будет дальше, — тихо закончил я и допил вторую бутылку. Стефани уже лежала на подоконнике, одной ногой болтая в воздухе, а вторую вытянув вверх по раме окна. Девушка не отставала от меня, даже немного опережала, начав третью бутылку. — Со мной он провел, конечно, не десять лет, но этого времени хватило, чтобы крепко привязаться, — отозвалась она. — Вот как только мне станет совсем хорошо, я тебе расскажу все, что думаю. А пока мне мало. Ромеро слезла с подоконника, принесла из кухни все оставшиеся бутылки, составила их аккуратно на столе и, взяв себе про запас одну, снова залезла на подоконник. — Ну ты и алкаш, — икнул я. — Меня уже развозит, а ты даже не шатаешься. — Я же говорила, что так лечилась от тебя в кошмарах. Джейс, — вдруг позвала она, и я посмотрел на неё, — а расскажи про отношения с Клэри. Я вздохнул и, взяв третью бутылку, глотнул и начал говорить. Рассказал, как мы познакомились, сколько с ней было проблем и как быстро я влюбился. — Я реально думал, что мы вместе на всю жизнь, — пожал плечами. — Оказалось, что нет. Я, честно, теперь не знаю, смогу ли полюбить вообще когда-нибудь. Да я уже боюсь этого чувства. Слишком больно разрушать, отказываться, сдерживаться, когда хочется обнять, поцеловать, а ты сидишь, как сумасшедший, тебя трясет лихорадочно, слезы из глаз, и… — я провел языком по сухим губам и сделал еще глоток. — Больно. Я больше не хочу чувствовать такое. — Всё будет хорошо, — отозвалась Стефани. — Полюбишь ещё, и будет она с тобой на всю жизнь. Просто надо верить. — Ты сама-то веришь в любовь? — усмехнувшись, спросил я. — Кстати, ты никогда не рассказывала мне о себе. Я ведь вообще о тебе ничего не знаю. — В любовь я не очень верю, — произнесла Ромеро, болтая ногой. — А по поводу себя… Даже Александр обо мне не много знает. — Почему? — искренне удивился я. — Вы ведь друзья. Были. — Потому что он никогда не спрашивал, — пожала плечами Стефани. — Видимо, ему было не так уж и интересно. Знаешь, я была так слепа… — По поводу? — Александра. Я ведь даже не замечала, какой он на самом деле… А вот это уже интересно. Я сел, скрестив ноги и накинув и на плечи плед, и приготовился слушать. Стефани Джастис Ромеро — Когда все только начиналось, вся эта хрень с дружбой, я выехала на него за то, что он использует меня, — начала я. — Приходит, когда ему нужно, рассказывает о своих проблемах, мы вместе их решаем, а взамен я ничего не получаю. Александр пообещал исправиться, и поначалу действительно так и было. Мы проводили вместе очень много времени, общались, но только сейчас до меня дошло, что все опять скатывалось к нему. Мы говорили о нем, о его трудностях, но почти никогда — обо мне. Я была словно одержима идеей помочь ему, вытащить его из его депрессии, показать мир с другой стороны. Я сделала паузу, чтобы промочить горло, а Джейс в это время, задумчиво почесав свою блондинистую голову, выдал следующее. — И ты вытащила. У тебя получилось. А теперь расскажи мне, что сделал для тебя он? Дружба, насколько мне известно, это взаимно. — Он дважды спас мне жизнь, — пожала плечами я. — Он проводил со мной время, рассказывал о вашем мире, создавал иллюзию настоящего друга, а на самом деле… — Спасать жизни — это его работа, — отрезал Джейс. — А все остальное время он только ныл тебе о своих проблемах. — Видимо, это так. Я совсем сникла от осознания того, что Моргенштерн прав. Во всем прав. Все это время я жила в каком-то придуманном мире с настоящей дружбой. Но ведь Александр был рад мне после нашей разлуки, говорил, что ценит меня… Хотя, какая теперь разница? Я спрыгнула с подоконника и, чуть пошатываясь, пошла умываться. Слезы ручьем текли по щекам, дыхание прерывалось. Надо пить. Алкоголь заглушит все эти чувства. Вернувшись в комнату, я, отпивая из бутылки, включила музыку и погасила свет. — Стриптиз? — хохотнув, спросил Джейс, открывая новую бутылку. — А ты хочешь? — игриво повела бровями я. — Даже если хочу, не думаю, что ты будешь танцевать, — ответил парень. — Давай со мной, — улыбнулась я, виляя бедрами под ритмичную музыку. — Чертовка ты, Ромеро, — произнес Джейс, поднимаясь с кровати. Джейс (Джонатан Кристофер) Моргенштерн В полумраке, только при свете луны в окно, мы со Стефани танцевали под грохочущую музыку. Алкоголь все сильнее ударял в мозг, и я даже не задумывался о том, что никогда не танцевал раньше. А сейчас мы в прямом смысле отжигали, ну, насколько это было возможно в нашем состоянии. — Ты никогда не думал о том, что танец — это как боевое искусство? — спросила у меня Стефани, силясь перекричать музыку. Я помотал головой, делая несколько глотков. Я вообще уже не в силах думать. — А мне давно не было так хорошо, — произнесла она, залпом допивая очередную бутылку. Как она еще говорить может? Меня уже давно язык не слушается. Ромеро попыталась научить меня паре движений, но моё тело отказывалось меня слушать напрочь. Вместе с потерей координации пришло наслаждение. Количество выпитого алкоголя затуманило все мысли, отодвинуло на второй план все насущные проблемы, позволяя помнить только о том, что я в темной комнате с девушкой, которая, кажется, стала мне другом, мы пьем и танцуем, расслабляясь. — Ты пластырь потерял, — икнула Стефани и, приподнявшись на цыпочки, попыталась приклеить пластырь мне на щеку, но у нее не получилось, и мы расхохотались. Вскоре мы, понимая, что ноги уже не держат, просто сели на пол и продолжили пить уже сидя. Девушка травила пошлые анекдоты, громко смеялась, а я понял, что никогда до этого так сильно не пил с девушкой, да еще и с примитивной. Как, однако, перевернулась моя жизнь… Если почти год назад у меня была нормальная жизнь уважаемого Сумеречного охотника, семья, брат и любимая девушка, то теперь… Я предатель, уже трижды причем, мой брат не хочет меня видеть, моя девушка вообще оказалась моей сестрой, а сам я сижу рядом с примитивной, мы выхлестали всё виски и уже перешли на водку. А всё из-за кого? — Стефа, — еле шевеля языком, позвал я. — Пойдем грохнем Валентина. — А пошли, — отозвалась девушка и, покачиваясь, поднялась на ноги. Я в прямом смысле этих слов дополз до прихожей, натянул ботинки, правда, перепутал их, но это не важно. Ромеро стояла, опираясь на косяк и отхлебывая из бутылки, в сланцах и моей куртке на одном плече. С трудом поднявшись, я натянул какую-то её толстовку, которая дальше плеч отказывалась натягиваться, схватил свой клинок, и мы, не переставая ржать, как идиоты, вывалились из квартиры. — Закроем? — спросила Стефани, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. — Да насрать, — ответил я, едва не разбив бутылку об стену, силясь совладать с клинком в другой руке. — Никому нахер не сдалась твоя хата. — Тоже верно. Ромеро с третьего раза попала на кнопку вызова лифта, но тот не ехал ни в какую. — Сломался походу, — пробубнила девушка. — Пойдем по лестнице? — А какой этаж? — промямлил я, свешиваясь с перил. — Вроде, пятый, — нахмурилась Стефани, — или шестой… — Ну-у, нет, — с размаху сел на бетонный пол. — Я по лестнице не пойду. — Слушай, в манду этого Валентина, — отмахнулась Ромеро и села рядом со мной. — К черту эти промы, на мне, как на собаке, заживают гематомы… — вдруг запела она. После того, как Стефани повторила припев еще раз, я запел вместе с ней. Мы орали песни в голос, допивали водку, оставшуюся у нас в бутылках, и от души смеялись. — Пошли домой, а? — икнула Ромеро. — А пойдем, — кивнул я, и мы заползли обратно в квартиру. Время близилось к рассвету.