Ну и что, что примитивная?

Александр Гидеон Лайтвуд Когда Джейс упал там, в столовой, я сразу все понял. Она не смогла. Не выдержала. Джейс кричал, кричал так, что стекла едва не лопались. Он сломал себе запястье, чуть не разодрал руками грудь. Он успокоился только после укола врача. Парабатая оставили в лазарете прикованным к постели ремнями, чтобы он не навредил себе. Я сидел около него всю ночь. Джейс просыпался, кричал, рыдал, дёргался, умолял отпустить его к Стефани. Позволить уйти за ней. Я не мог смотреть на него без слез. Из-за него у меня внутри такая жесть творилась, не выскажешь. А Эрондейл только повторял: «Отпустите меня к ней». Когда в Институт примчался Магнус, поднятый мною посередь ночи, он с порога лазарета понял всё. Маг не мог сдержать слез и зарыдал. Я обнял его и попытался утешить, хотя сам только-только успокоился. Мы сидели с Джейсом всю ночь. К утру он уже перестал кричать, просто тихо плакал и шептал: «Отпустите, я без неё не умею жить». Когда в лазарет заглянула растрёпанная и заплаканная Клэри, я понял, что уже рассвет. Девушка сменила меня на посту, отправив покушать и привести себя в порядок. Я шел по темным коридорам Института и поражался воцарившейся тишине. Все охотники уже давно проснулись, но никто не проронил и слова. Они просто молча сновали по зданию, делали все то же, что и раньше, только в гробовой тишине. Я поел, принял душ и переоделся. Несмотря ни на какие уговоры, наша администрация не согласится идти к Джонатану хотя бы для того, чтобы забрать тело Стефани. Придется идти самим. Джейс далеко не в состоянии, из-за него и я нахожусь на грани срыва, значит, возьму с собой девчонок и пару-тройку взрослых охотников. В коридоре ко мне подошёл Норт, охотник, стоящий на охране периметра. — Там этот припёрся, — тихо произнес он, оглядываясь на входную дверь. — Ник. Я нахмурился и пошел к выходу. На пороге Института и правда стоял бледный и трясущийся Клаус. — Там такое было… — он, казалось, даже не моргал. — Ты о чем? — Они начали драться в её комнате, потом перешли в зал обращений, — руки парня тряслись мелкой дрожью. — Я сидел под дверью и все слышал… Я чуть не подавился воздухом. — То есть пока она там умирала, ты сидел под дверью?! Клаус нервно кивнул. Я не удержался и врезал ему. Клаус зажал рукой нос и понимающе кивнул. — Они кричали друг на друга, дрались, как сумасшедшие, — продолжил он, то и дело вытирая кровь. — А потом все стихло. Я ждал, ждал несколько часов. А когда уже был убежден, что все закончилось… Оттуда раздались шаги. Кто-то ходил по залу, тяжело ступая. Мне стало страшно. Он убьет меня. Если найдёт, точно убьет, я ведь не помог ему убить её, я не вмешался… Я смотрел на этого парня и поражался. Мужику почти двадцать пять лет, а он трясется, как загнанный заяц. Может, сказываются восемь лет службы у Джонатана, я не отрицаю. Но чтобы так… — В кандалы его и под суд Конклава, — круто развернувшись, скомандовал я охотникам. — За предательство своего народа казнь ему обеспечена. Занимая пост заместителя главы Института, я имел право отдавать подобного рода распоряжения. Только вот, судя по настроению моей матери относительно моей ориентации, недолго мне осталось блистать у вершины администрации. Ну ничего. Все, что мне нужно сделать, я сделаю, ещё находясь на этом посту. Стефани Джастис Ромеро Я резко вдохнула и села. На кровати. Оглядевшись, я не поняла, где нахожусь. Огромная светлая комната, в окна бьёт солнечный свет, за окном приятно шелестит недавно расцветший тополь. Я осмотрела себя. Руки чистые, без шрамов и крови. Из одежды на мне только шелковая пижама. Я сползла с непривычно высокой кровати и пошлепала босыми ногами в сторону выхода из комнаты. — Малая, это ты? — до боли родной голос пригвоздил меня к полу в коридоре. Джейс… Я вошла в комнату, откуда он позвал меня. Это оказалась кухня. Эрондейл, в джинсах и жёлтом фартуке, стоял около плиты и помешивал что-то в сковородке. Обнаженные спина и плечи парня, покрытые узорами рун, непослушные вихры его светлых волос, — всё это казалось таким родным, таким знакомым и моим, что я не выдержала. Подбежала сзади и обняла его за торс, прижавшись щекой к прохладной спине. — Эй, доброе утро, — рассмеялся Джейс, выключая газ и поворачиваясь ко мне. Его лицо было просто невообразимо прекрасным. Разноцветные глаза, мои любимые, до каждой прожилки в зрачках знакомые, смотрели на меня сейчас с такой любовью и нежностью, что я чуть не заплакала. Парень обнял меня, крепко прижимая к себе и закрывая собой от всего на свете. — Я всё жду, когда ты проснешься, а ты никак не просыпаешься, — произнес он, целуя меня в макушку. Я не могла сказать ни слова. Что это за наваждение? Кто так жестоко издевается надо мной, окуная в ту жизнь, которой у меня уже никогда не будет? Вдруг раздался звонок в дверь. — Малая, это к тебе, — поцеловав меня в щеку, оповестил Джейс, вернувшись из прихожей. Я с замирающим от страха сердцем пошла туда. На пороге стоял высокий мужчина в блестящих доспехах, с мечом в ножнах. Он улыбнулся мне и приветливо кивнул. — Здравствуй, — бархатным голосом произнес он. — Здравствуй, — ответила я, вообще не соображая, что происходит. — Меня зовут Энувиэль, — представился мужчина, — и я — ангел. Я еле удержалась, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. Дожилась. А хотя, погодите… — Да, ты стоишь на грани, Стефани, — увидев мое замешательство, пояснил Энувиэль. — И я здесь, чтобы поблагодарить тебя от имени всех ангелов небес. Ты дважды спасла мир от сущего зла, и оба раза пожертвовала собой. Мы всегда стояли на твоей защите, всегда помогали тебе и спасали. Ты родилась под счастливой звездой, Стефани. Судьбой тебе были предначертаны большие подвиги. У меня голова пошла кругом от такого обилия высоких слов. — Раньше мы, не задумываясь, укрывали тебя от смерти, — продолжал ангел. — Но в этот раз выбор за тобой. Ты здесь, в этом доме, потому что это твой персональный рай. Это то, чего ты хочешь, о чем мечтаешь. Но тебе нужно определиться. Либо ты умираешь там, но остаёшься жить здесь, в светлом мире грез, либо возвращаешься назад, в тот мир. Я обернулась. В паре шагов от меня, за спиной, стоял Джейс. Такой домашний, родной. Он смотрел на меня и с улыбкой ждал моего решения. — Хочешь, я покажу тебе того Джейса, из твоего мира? — вдруг предложил ангел. Я, подумав, кивнула. Энувиэль сделал круговое движение рукой, открывая окно вниз, в мой мир. И тогда я увидела Джейса. Парень лежал на кровати, скованный по рукам и ногам ремнями, бился в истерике и кричал. — Он просит, умоляет отпустить его к тебе, — грустно произнес ангел. Меня прошибло холодным потом. Что происходит с Джейсом? — Хоть мне и хочется остаться здесь так, что едва крышу не сносит, но я должна вернуться, — повернувшись к Энувиэлю, ответила я. — Я нужна ему. На последних словах я вновь обернулась к Джейсу. Эрондейл, улыбнувшись, кивнул мне и скрылся в глубине дома. — Тогда послушай меня, и очень внимательно, — серьезно заговорил Энувиэль. — Ты теперь не та, кем была раньше. В твоём теле течет другая кровь. Ангелы знали, что ты выберешь именно этот путь, поэтому решили наградить тебя даром. — Каким ещё даром? Что за кровь? — непонимающе помотала головой я. — Ты все узнаешь в свое время, — успокаивающе улыбнулся Энувиэль. — А теперь иди. Тебя там ждут. Как по щелчку пальцев я очнулась уже в том самом зале, где дралась с Джонатаном. Резко сев, я увидела перед собой Джейкоба. Он сидел и ждал, когда я очнусь, а в пасти за край держал Чашу Смерти. Я, как громом поражённая, уставилась на кровь на дне чаши. Ещё не осознавая, провела пальцами по своим губам. Кровь. Задыхаясь от невозможности происходящего, я медленно поднялась на ноги. Все тело ныло от боли, но внутри, в самой глубине, клубилось что-то невероятное. Какая-то сила, светлая, сияющая. Я оперлась спиной на стену и закрыла лицо руками. — Нет-нет-нет, ради всего святого, — шептала я. — Другая кровь, я теперь не я… Чёрт… Взгляд наткнулся на распластанное тело Джонатана. Я подняла с пола свой клинок и медленно подошла к трупу Моргенштерна.

***

Глубокая ночь нависла над Нью-Йорком. Полная луна освещала все тайные закоулки улиц. По тротуару, прихрамывая на левую ногу, шла девушка. Невысокого роста, в испачканной в крови одежде, она уверенно шла вперёд, держа в крепко стиснутом кулаке мешок, с которого на асфальт густыми багровыми каплями стекала кровь. Её глаза сияли золотом. За девушкой по пятам шел огромный пёс. Даже не пёс, а какая-то дикая смесь. Он шёл, его смоляно-черная шерсть переливалась в свете Луны, а три ярко-алых глаза вселяли ужас.

***

Александр Гидеон Лайтвуд Едва пробило полночь, все охотники Института, как по уговору, собрались в общем зале. Туда же пришел Виктор и моя мать, пытаясь понять, что происходит и почему нарушается распорядок. Когда я вышел на «сцену», все затихли. Я долго не мог начать, подбирая слова так, чтобы они злополучным комком не застревали в горле. — Вы все уже знаете, что произошло вчера вечером. Каждый из нас почувствовал на себе эту потерю, некоторые и вовсе в прямом смысле этих слов. Джейса сейчас тут не было. Парабатай все ещё сходил с ума в лазарете, с ним осталась Клэри. — По донесению беглого охотника Джонатана, сам Моргенштерн все ещё жив. Я не могу допустить, чтобы эта тварь дышала, когда нашей примитивной больше нет. Поэтому сегодня на рассвете я собираю отряд добровольцев и иду войной на Джонатана. Мама охнула, охотники же молча закивали. — Мы заберём тело Стефани, похороним её со всеми почестями, достойными охотника, потому что эта девочка была одной из нас, несмотря ни на что. И я хотел бы добавить… Но меня прервали самым наглым образом. Входные двери распахнулись. На пороге Института стояла Стефани. У меня чуть сердце не остановилось. Только живых мертвецов нам не хватало. Девушка (если это была она) была вся в крови, порезах, на поясе в ножнах болтался клинок, а в руке она держала бежевый мешок, дно которого было подозрительно окрашено в темный цвет. За спиной Стефани возвышалась огромных размеров, не побоюсь этого слова, тварь, черная, с тремя ужасными красными глазами, полной пастью зубов и раздвоенным языком. Раскрыв рот, тварь тяжело дышала в затылок Ромеро, обводя взглядом наше сборище. У меня подкосились ноги. Кто-то в первом ряду и вовсе потерял сознание. Стефани молча окинула взглядом зал. Девушка была напряжена до предела, взъерошена, как взбесившаяся кошка. Не найдя того, кого искала, она решила пойти другим, своим, путем. — Подать мне Виктора! — вдруг рявкнула она, спускаясь к нам по лестнице. Тварь неукоснительно следовала за ней. «Добрые» охотники выпихнули вперёд главу Института, который полными ужаса глазами смотрел на наших «гостей». Стефани остановилась в десятке шагов от Элдертри и смерила того насмешливым взглядом. — Я обещала кое-что, а Стефани Джастис Ромеро свое слово держит. С этими словами она запустила руку в мешок и за волосы достала оттуда белобрысую голову Джонатана Моргенштерна. Все, кто был в зале, невольно охнули. С того, что осталось от шеи сына Валентина, густыми каплями сочилась кровь, волосы были в крови, стеклянные глаза смотрели прямо перед собой. — Получите, распишитесь, — плюнула Стефани, швыряя голову в Виктора. Элдертри, по инерции поймав часть тела Моргенштерна, завизжал и отбросил её от себя. Голова покатилась по полу и замерла около ног моей матери. Она едва сдержала рвотный позыв и огромными от шока глазами посмотрела на Стефани, которая стояла, невозмутимо скрестив руки на груди. — Голову поднять, проспиртовать и оставить в хранилище, — отрезала Ромеро, направляясь в коридор. Огромная псина двинулась за ней. — Приду, проверю. Я больше не мог. Спрыгнув со сцены, я побежал за Стефани, за плечо развернул её к себе и обнял. Девушка, усмехнувшись, обняла меня в ответ. — Чёртова ты сучка, Стефани, — не в силах сдержать слезы, произнес я. — Пошел в задницу, Лайтвуд, — рассмеялась она. — Я могу уйти обратно, если хочешь. — Ни за что. От девушки несло кровью и сигаретами, она сама была вся в крови, но меня это не смущало. Я любил её, чёрт, я так любил её, что не высказать словами. Кларисса Адель Моргенштерн Я налила себе ромашкового чая и вернулась к постели Джейса. Парень уже не дергался, только тихо стонал. Из общего зала доносился размеренный голос Алека. Революционер наш, собирает отряд против Джонатана. Я не уловила момент, когда зал затих, потом раздался требовательный крик, затем поросячий визг. Что там происходит? Но уйти я не могла. Нельзя оставлять Джейса. Он помогал мне в самые тяжелые моменты моей жизни: когда я только становилась охотником, когда пропала мама, когда обратили Саймона. Я многим обязана Эрондейлу и по-своему люблю его. Задумавшись о своем, я не сразу обратила внимание на то, что в дверях лазарета кто-то стоит. Повернув голову, я в ужасе раскрыла рот и выронила кружку с чаем. Фарфор с треском разбился, а я не могла отвести глаз от двери. Там, приковав взгляд к Джейсу на постели, стояла Стефани. Опираясь плечом на косяк, она молча смотрела на Эрондейла. Рваная одежда, порезы, кровь и трясущиеся губы. Услышав звук разбившейся кружки, Джейс застонал. Ромеро вздрогнула и перевела взгляд на меня. Только сейчас я заметила, что темнота позади девушки, мать его, движется. Стефани сделала несколько шагов в лазарет, а за ней из коридора вышла такая страшная тварь, что я попятилась назад. Словами не описать этот черный ужас, высившийся за спиной примитивной. Стефани молча развела руки в стороны, и я кинулась к ней. Обняла её, проверяя, что это действительно она, и заплакала. — Но как… Как? — только и смогла спросить я, глядя в пронзительные голубые глаза девушки. — Всё потом, — прошептала она, не отводя взгляда от Джейса. Отпустив меня, она сделала несколько шагов и замерла около его кровати. Черная тварь по пятам следовала за Стефани, и теперь, когда она остановилась, чудовище село на задние лапы, как пёс. Эрондейл был особенно бледен в лунном свете, капли пота блестели на его лице, глаза были закрыты, но он не спал. Парень не хотел больше видеть этот мир, где нет её. Стефани дрожащей рукой коснулась сжатого кулака Джейса. Тот дернулся, как от удара током. — Уйдите, — прошелестел он. — Я не уйду, — тихо, но четко произнесла Стефани. Эрондейл, услышав её голос, распахнул глаза и замер. Ромеро осторожно расстегнула ремни, сковывающие парня, и тот медленно поднялся на ноги. — Я больше никогда не уйду. — Это наваждение какое-то, — прошептал он, касаясь ладонью щеки Стефани. — Опять чары Магнуса… Джейс весь дрожал и вообще был на грани сумасшествия. — Нет, Джейс, — тихо ответила ему Стефани. — Я жива. Я убила Джонатана и швырнула его голову Виктору, как и обещала. Эрондейл ошалело перевел взгляд на меня, которая оказалась невольным свидетелем этого исторического момента. Я, глотая слезы, кивнула. Стефани всхлипнула и обняла Джейса. Парень, всё еще не веря в происходящее, обнял её в ответ. — Я обещала, что вернусь к тебе. И я вернулась, — подняв голову и смотря в глаза Эрондейлу, произнесла Ромеро. — Но я же чувствовал… Там, внутри… — прохрипел он. — Это всё потом, потом, Джейс, — закивала Стефани. — Я так сильно люблю тебя… Эрондейлу сорвало крышу. Парень зарыдал, громко, отчаянно. Обнимая Стефани, он уткнулся носом ей в волосы, а его плечи тряслись от слез. Девушка лишь гладила его по рукам, плечам, пыталась успокоить, а у самой по щекам бежали слезы. Я больше не могла на это смотреть. Это разрушает психику, нельзя так. Собрав осколки кружки с пола, я вышла из лазарета, оставляя двух героев наедине, напоследок заметив, что Стефани смогла успокоить Джейса, заткнув его рот поцелуем. Джейс (Джонатан Кристофер) Эрондейл Эта девушка в прямом смысле этих слов сводит меня с ума. На рассвете нас всех вызвали в кабинет Виктора. Там же была и Мариза, нервно меряющая шагами комнату. Стефани, уже успевшая принять душ, сидела в большом кожаном кресле напротив нас. Нас Виктор усадил на диван, и сам устроился рядом. Ромеро закурила. — В общем, дело было так, — затягиваясь, начала она. А потом рассказала нам о том, как целый год подбивала клинья под Джонатана, как заполучила его доверие, не скрывая ничего. Внимательно смотря на меня, она рассказала о поцелуях, но я и глазом не моргнул. Чёрт, она здесь, она жива! Я не собираюсь беситься из-за каких-то поцелуев, когда моя девочка снесла голову нашему врагу номер один. — А потом я умерла, — пожала плечами Ромеро. — Поэтому Джейс тут с ума сошел. — То есть ты реально умерла? — уточнил Виктор, наклоняясь вперед. — Ага, — кивнула Стефани, — как примитивная. Все молча смотрели на неё, ожидая объяснений. — Но Джейкоб, которого вы бессовестно вытурили на улицу, в последние секунды перед смертью вылил мне на лицо кровь, что была в Чаше Смерти. Как сказал мне Алек, вы уже в курсе, что драка была в зале обращений. Там мой пёсик и нашел эту Чашу. Я широко раскрытыми глазами смотрел на Стефани. И как я не заметил сразу? Она же вся словно светится изнутри… — То есть ты теперь… — начал Алек. — Сумеречный охотник, — довольно улыбаясь, кивнула Ромеро, туша сигарету о подлокотник кресла. Её глаза, в одну секунду сменившие цвет, победно сияли золотом.