Научи меня умирать

— Проблема? Какая? — Аллен с сомнением посмотрел на собеседника. — Я теперь немного занят, а потому буду лишь давать тебе некоторые установки, а ты по ним рисовать, — пожал плечами Дениэл и вздохнул. — Ну, а тебе придется ходить ко мне в мастерскую. — А там разве не все ваши студенты? Блондин явно вопроса не понял. — Конечно все наши. — Нет, разумеется, тень сомнения проскальзывала в этой чуть тормозящей голове, но в целом, Эл был уверен, что это вопрос глупый, а не он. Аллен же только несильно хлопнул ладонью по лбу. — Ну, и если все ваши — пустят ли меня? — в лоб спросил, не выдержав, парень и уставился пристально на художника. Тот уже широко улыбался, еле сдерживая себя от смеха. — Однако, ну ты даешь! — смех вырвался наружу, весело звеня в ушах и заставляя улыбнуться даже вечно хмурого (по крайней мере, перед Элом) Аллена. — Охранник все равно понятия не имеет, как кто у нас выглядит. А если у тебя в руках еще и холст будет — так и вовсе внимания не обратит. Я уже не говорю о том, чтобы ты начал рассказывать что-то о своей картине или технике рисования. — Дениэл все хихикал, лишь изредка, наконец, говоря. — Он с большим уважением относится ко всему, что связано с искусством, но ничегошеньки в этом не смыслит. После, они еще долго сидели там, смеясь. Эл рассказывал смешные случаи, связанные с жизнью в университете, а Аллен лишь изредка делился коротенькими забавными историями из своей жизни. Оказалось, что он всегда выглядывает в толпе интересные внешности. Нет, вовсе не красивые (хотя с его стороны они были прекрасны!), а именно интересные. С длинным изогнутым носом, с густыми, запоминающимися бровями или же вовсе, с каре-желтыми глазами. Вскоре, телефон темненького зазвонил. Лицо его сразу стало мрачным и даже каким-то пустым. Дениэл с сожалением провожал взглядом удаляющуюся фигуру нового знакомого. Внутри обдумывая его жизнь. Он бы так, наверное, не смог. Не смог бы делать то, что не хочет, не смог бы. Просто физически не смог. Эл вспомнил, как однажды у него случилась болезнь на связках. Мама тогда сказала ему, что все, что нужно — выговориться. И, о чудо, так и произошло. А может быть просто подействовали лекарства. Кто знает. На самом деле, на крыше было ужасно холодно. Просто неимоверно. Но двигаться куда-либо было бы просто самоубийством. Снова не хотелось ничего, а край пугающе манил, приглашая пролететь почти два десятка этажей. Наверное, с раком легких не стоило вот так вот рассиживать на бетоне и думать о светлом будущем, но кого, к черту, это волнует? Так приятно было просто сидеть и наслаждаться уютом открытой крыши, с которой город приглашал окунуться прямо в душу, не скрывая того, что никто и никогда не увидел бы днем. Дениэл осторожно подошел ближе к краю, вглядываясь в вереницу домов и огоньков. Коты собрались в стайку около полюбившегося им подъезда дома напротив, некоторые животные мяукали, а остальные же молча прижимались друг к другу, нежничая. Он улыбнулся, вглядываясь в темные шкурки. Там сидело аж три черных кота или кошки. Но не про одну из них Эл не сказал бы с уверенностью, что это — та самая особа, спасшая его от одиночества в один злополучный день. В конце концов, он ее больше и не видел с того раза. Вот уже и стали появляться маленькие, но очень яркие звездочки, что было удивительно — над городом они наоборот должны были быть куда тусклее. Однако, это даже радовало, так что грех жаловаться. Руки сами собой опустились на бумагу, но рисовать уже не хотелось, да и пальцы давно замерзли и теперь плохо слушались. Все-таки, стоило двигать домой. Напоследок, Дениэл подошел ко всем углам крыши и сделал фотографии, чтобы можно было рисовать и в мастерской, а не постоянно ходить сюда. Уже собравшись уходить, Эл вдруг понял, что не слышит привычного шума города, пусть даже ночного. В ушах вновь раздавался странный звон, грудь сдавила боль. Вдохнуть было невозможно, он упал, сворачиваясь клубком и сжимаясь от боли. Время словно остановилось и дальше текло очень медленно. В глазах потемнело, а руки потихоньку немели от холода. Но парень чувствовал только жар. Жар и дикий страх. Страх умереть здесь и сейчас. Спустя бесконечно долгие минуты, способность чувствовать потихоньку возвращалась к Дениэлу, и он ощутил прикосновение к своему плечу. Осторожное, но настойчивое. Открыв в понятной панике глаза, он обнаружил такой же взгляд, упершийся в него. Человек что-то говорил, но Эл до сих пор слышал только звон, который уже почти стихал, и размыто видел силуэт. Однако и в глазах скоро прояснилось. Над ним склонился обеспокоенный Аллен. Что он тут забыл? — Эй, как там тебя... Эл! Ты живой вообще? Слышишь меня? — Аллен до сих пор немного тряс его за плечо, пробуждая от приступа и давая отвлечься. — Если и умру — то не сегодня! — он улыбнулся и наконец вдохнул полной грудью, расслабляясь на бетоне. Все прошло, хоть и не лучшим образом... Интересно, сколько еще будет приступов, пока он не умрет? И не лучше ли, раз так плохо, попросить чего-нибудь нехорошего в больнице. Нет, ну а что? Деньги можно выручить с продажи мебели из общежития и картин. Все равно, они ему больше ни к чему. Гортанный смех вырвался наружу, облегчая положение. — Ты чего смеешься? — Аллен вообще не понимал, что происходит, но тем не менее, с очень серьезным, хоть и озадаченным видом смотрел на этого неадекватного художника, который только что корчился от боли, а теперь лежал и смеялся. — Прости, я просто... Мысли у меня не хорошие, — Дениэл снова лучезарно улыбнулся, чуть поворачивая голову и вглядываясь в ночное небо. — Ты меня напугал, — парень явно хотел сказать что-то еще, но в последний момент передумал, закрыв рот. Все же, подождав несколько секунд, продолжил. — Скорую тебе вызвать? — Нет, спасибо, я домой просто пойду, — отмахнулся Эл, но потом вдруг посмотрел на темноволосого и сощурился, - а зачем ты вернулся? Парень смутился, сразу отведя взгляд. — Я забыл узнать твой телефон, на всякий случай, — художник засмеялся. Уж больно ироничная ситуация вышла. А парень к тому же, был весьма уязвлен своей забывчивостью, что не могло не умилять. — Все равно, мне гораздо лучше, когда со мной кто-то рядом, — попытался его приободрить блондин, но получилось только хуже: Аллен хмыкнул и отвернулся. — Номер. Мне нужен только номер. Парень выдохнул и вспомнил-таки свой телефон, а после назвал. Проверив, оба вздохнули. Аллен еще раз спросил о самочувствии Эла, но тот лишь отмахнулся, и темноволосый спешно ушел. Прошло несколько недель, но Аллен так и не появлялся. Дениэл в общем-то и не надеялся уже, что он придет. Просто продолжал рисовать, изредка заявляясь на крышу. Но и там нового знакомого не было, а потому, было принято решение походы туда прекратить, ибо слишком рискованно. На крыше никто не мог найти его тела, а перспектива гнить там до появления более ли менее смелого подростка-бунтаря — весьма и весьма мрачная. Свой телефон Эл ему оставил, а вот в ответ взять его телефон забыл. Или не захотел. Теперь это не имело значения. Просто никак связаться с ним нельзя. И даже не узнать, жив ли этот парень вообще. Дениэл очередной вечер коротал в мастерской, рисуя карандашный набросок. Получалось просто отвратительно, даже на таком маленьком листке. В итоге, листик присоединился к собратьям на полу в виде смятого комка. В коридоре раздалось хихиканье и Эл повернул голову в ту сторону. Сначала, он решил и вовсе не обращать внимания, растекаясь по грязному полу бесформенной лужицей, не заботясь при этом о чистоте одежды и тела, но потом, смех стал настойчиво раздражать, одновременно пробуждая любопытство. Над чем можно было смеяться так долго? Нет, он, безусловно, понимал, что это — девушки, и что они могут смеяться не над чем сколько угодно долго, но как-то... Что-то не так. Блондин прошел по этажу, наткнувшись взглядом на лестничный пролет и стайку юных особ, что все еще увлеченно что-то обсуждали и хихикали. Он подошел ближе и вопросительно уставился на них, но одна из них лишь указала пальцем вниз, на вход. Эл перегнулся через перила и увидел действительно забавную картину: какой-то темноволосый парень, явно новенький, затирал что-то необыкновенно глупое охраннику, а тот в свою очередь увлеченно слушал, не отпуская того рисовать. Новенький развлекался, вставляя художественные термины как попало в предложения, иногда даже просто экспромтом выговаривая стили рисования и т.д. У того уже улыбка сияла на лице, а наивный мужчина в форме, преданно на него глядя, все внимал, а в глазах его горел огонек любопытства и интереса. И тут, Дениэл решил, что хватит. — Эй, парень, заканчивай! Работать мешаешь, — новенький сразу повернул голову на звук, но увидел только высунувшуюся с лестницы голову: девушки быстро приуныли и не стали смотреть, что же будет дальше и ушли куда-то. — Если бы ты пришел раньше, я бы закончил, не начиная! — злобно рыкнул новенький и Эл узнал в нем Аллена. Улыбка расползлась по лицу, а сам он нелепо грохнулся вниз, слишком сильно перекинувшись. Аллен сощурившись смотрел на растянувшегося на лестнице парня. — Господи! Как тебя, такого неуклюжего, в художники взяли? — Я прекрасно рисую! — запротестовал Эл, кряхтя и поднимаясь. — Знаешь... — он подошел ближе и казалось бы, уже готовился протянуть руку, но вместо этого просто прошел мимо, поднимаясь выше по каменным ступеням. — Куда мне там идти-то? — К окну иди, там холст еще очень большой, — Дениэл выдохнул и поднялся. Все начиналось ужасно. Поднявшись-таки наверх, Эл уселся на пол и снова стал чертить какие-то каракули. Почувствовав на себе тяжелый взгляд, он поднял голову. Аллен просто сидел рядом на полу и ничего не делал. — Что сидим-то? Рисуй! — блондин чуть боднул его ногой, призывая поторапливаться. — Что рисовать, солнце мое?! — зарычал темноволосый и угрожающе пнул в ответ. — Мастерскую! — не выдержал Дениэл и шлепнул блокнотом, в котором рисовал, об пол. — Не ори на меня! — Аллен кинул в него альбом и обиженно сложил руки. Эл же рассерженно швырнул альбом обратно, прицельно запустив тот прямо в голову. В этот момент Аллен повернулся и смачно получил по виску уголком корешка альбома. Это, собственно, стало последней каплей к тому, что брюнет весь собрался, подскочил и конкретно зарядил кулаком в лицо блондину. Тот удар явно ожидал, но увернуться не смог, а потому сполна получил, однако, скромничать не стал и так же ударил Аллена. В итоге, они сцепились, лупя друг другу по лицу и катаясь по полу, так, что один всегда оказывался как бы сверху, придавливая другого. Они сметали все: краски, холсты, стеллажи с кисточками и работами. По мере разрушения помещения, в нем становилось все меньше народу. Как не странно — никто не вмешивался, никто не пытался остановить их или же позвать охрану. Народ просто заканчивал рисовать и уходил. И, о боже мой, чем все кончилось? Разумеется, дружбой! Ну как дружбой: устали оба. И расцепились, все в пыли, измазанные в краске и грязной воде. И вот они отползли от друг друга, прислонившись спиной к стене. Дениэл, уловив свой внешний вид в лужице на полу, засмеялся, едва переводя дух. Щурившийся Аллен подозрительно на него косился. Наверное, картина выходила странная. — Ты чего смеешься, Кисточка? — Почему Кисточка? — будь у художника ушки как у собаки — он непременно поставил бы их торчком. — Потому что ты светленький, — тоном, будто это все объясняло, сказал Аллен и тоже усмехнулся. — Ясно-я-я-сно! — вновь засмеялся Дениэл и шумно выдохнул. — Я смотрю — хорошо мы порисовали. Оба. — Какая экспрессия! А сколько динамики! Батенька Дали бы обзавидовался, — Аллен ткнул пальцем в лужу красок на полу. Изображение там, кстати, действительно напоминало одну из его картин. — Жалко это не повесить напротив главного входа. А то одна проблема была бы решена сразу же, — он улыбнулся и взглянул за окно. Там давно уже стемнело. Тогда, Эл обвел глазами помещение. И тут уже никого. Интересно. — Я так понимаю, занятие закончено? — Аллен поднялся и стал собирать кое-какие вещи, что вывалились из сумки. Шайн устало кивнул и тоже стал собираться, нащупывая на полу свои вещи. Однако, почти сразу под руку попалась интересная вещица, шуршащая фольгой. Он было подумал, что это какие-нибудь влажные салфетки, но, присмотревшись, понял, что тут все куда занятнее. — Это ты ко встрече со мной так готовился? — он медленно повернулся и показал содержимое ладошки. Вороненок вспыхнул гневом. — Не твое дело! Если тебе они не нужны, могу только посоветовать найти девушку, вместо того, чтобы ложиться под парней! — Что? — студент удивленно захлопал глазами, обмозговывая его фразу. А потом и сам разозлился. — Придурок! Иди трахай свою девку, если ты это не для лучших времен вообще оставил! Смотри "венеру" не подхвати, а то шлюхи часто это разносят! — Да пошел ты! — Аллен явно удержался, сжимая кулаки, от драки. Он быстро до собирал вещи и удалился. Дениэл сорвал зло на стене, ударив в нее кулаком. Было очень больно, но, зато злость быстро проходила. Он сидел и задумчиво теребил найденную на полу кисточку. Волоски были темными, пушистыми и очень мягкими. Такими всегда было приятно поводить по коже. Эл все думал, почему он так поступил. Чего вообще стал спрашивать про эту резинку чертову? И чего нагрубил в ответ. В конце концов — это действительно не его дело. Просто, Аллен так странно отреагировал. В одно мгновение стал злобным. А про парней он вообще к чему сказал? Размышления затуманили разум и в груди снова колыхнулась боль. На этот раз, все прошло необычайно быстро и почти безболезненно. Почти сразу вернулось зрение и возможность дышать. Правда, идти домой уже не хотелось. Но перспектива отдыхать на холодном грязном полу ему тоже не нравилась, так что, как миленький, встал и ушел. — Интересно, — шепотом сказал он, запрокидывая голову наверх. Звезды там сияли мутно, но прекрасно сочетаясь с остальной картиной природы. Темная улица, тусклый свет рыжих фонарей и гам города. Изредка проезжали мимо машины. Шум был где-то вдалеке, но создавал какой-то особый уют вечера, дополняя и украшая его, — а там, куда я попаду, будут такие же чудеса?