Кровавый цвет Индиго

      Ветер качает деревья, что стоят во дворе замка Ким Тэхёна. Свинцовые тучи плывут и гремят, оповещая о скором ухудшении погоды, но Чонгуку все равно; он сидит на лавке под уже начавшимся проливным дождем и думает о своем хозяине, которого смеет в своих мыслях называть по имени. О том, как было бы чудно увидеть его на кровати под собой, извивающимся змеей и желающего начала сессии. Он представляет это, желает всем сердцем и до крови закусывает губу от накатывающего раз за разом желания. Долго ему сидеть под дождем не дали, ведь перед Гуком предстал лучший друг Тэ — Мин Юнги, с которым, как ему кажется, не просто дружеские отношения. — Ты чего тут сидишь? Тебя твой хозяин ищет. — Прошу прощения, Господин Мин. Я сию секунду приду к нему. Благодарю Вас. И как только он собирался поклониться и уйти, Юн его окликнул: — А знать где он тебе не нужно? Чон остановился и с легкой улыбкой-усмешкой, ответил, — Я знаю где он, а теперь извольте удалиться.       И он направился прямо к Ким Тэ. Воняющий промокшей псиной, с взлохмаченными, волнистыми, словно смоль волосами он шёл прямо в кабинет своего Господина, надеясь на то, что он не ошибся в своих догадках. И да, его чуйка еще никогда его подводила, Ким был там. Спящий за столом, заваленный со всех сторон кипами бумаг, Тэхён. Чонгук подошел к нему и заметил, что привычная суровая складка меж бровей сейчас разглажена, и его Господин выглядит так умиротворенно и мило, что не смог удержаться, и провел рукой по пшеничным волосам…

*Несколько часов назад*

— Тэ, когда ты планируешь признаться ему? Ты хоть осознаешь, что можешь его потерять? — говорил Юнги. — Следи лучше за собой. Я пойму, когда придет время. А сам-то, посвятишь в свой план или тоже еще не готов? — ответил младший. — Я? — блондин немного замешкался, — Я-то, в отличие от некоторых, хочу ему все рассказать через неделю, когда солнце будет в своем зените, чтобы было не так больно, чтобы в случае отказа, сразу же умереть, — искренне ответил Мин, опустив взгляд на свои, покрытые шрамами, руки. — Умно. Весьма умно, — согласился Ким. — А у тебя? Совсем идей нет? — настаивал Юн. — У меня нет идей, королевские заботы забрали все силы на то, чтобы подумать над этим, поэтому я все сделаю в тот же день, что и ты, — устало пробормотал русоволосый, — и все же, кто тебе нравится-то? Ты так ничего и не рассказал мне. — Всему свое время, потом расскажу, я ухожу, — ответил Юнги и хотел уже выйти из кабинета, как тут Ким его позвал. — Подожди, — крикнул Тэ, и старший остановился, — позови Чона, мне нужно чтобы он кое-что для меня сделал. — Хорошо, — сказал он и ушел. — И все же, ты хитрее меня, — сказал Тэхён вроде бы Юнги, а вроде бы самому себе, ведь блондин уже скрылся за деревянной дверью его покоев.       Ким сел за стол и начал было разбираться с бумагами, что приходили из разных королевств, в которых зачастую просьбы о сотрудничестве, но Тэхёна заинтересовал только один конверт, на котором была печать с изображением герба Королевства Мин. Он распечатал его и увидел, что тётушка — мама Юнги, Госпожа Мин, хочет женить сына на принцессе из Королевства Чхве — Минсу, с которой Тэхён и Юн много проводили времени вместе, когда были маленькими. Она всегда была красива и желанна Кимом, особенно после того, как ей исполнилось 118* лет.       Всегда идеальные длинные волосы, серебром разливающиеся по плечам хрупким; будто первый снег, белая и бархатная, как кожура персика её кожа; глаза цвета лазури утренней, что в них хочется погрузиться с головой; губы цвета алых роз в саду и прямая, натянутая, словно тетива, спина. Горда, как лань и грациозна, словно кошка, но неугомонная и озорная. Для Ким Тэхёна она была идеальна, но после того, как она пожелала уехать из родного королевства, чтобы повидать другие континенты, они более не виделись.       Он скучал настолько, что раз за разом отдергивал себя от мысли броситься под смертельные солнечные лучи, но шрамы остались и один как раз его беспокоит. Взглянув на запястье, где шрам незваным гостем красуется, он улыбнулся, ведь его первая, несчастная и, увы, не взаимная любовь приезжает.       Ким решил пока не беспокоить этим известием друга и снова принялся за королевские дела, пока ждал Чонгука. Он хотел, чтобы тот передал приказ их Господина принести ему в покои сменную одежду и свежую кровь, дабы утолить свою жажду и голод. Он подписал десятки листов пергамента, прочитал тысячи и тысячи слов и в конце концов прямо так и уснул за столом, держа в руке перо.       Позже, он почувствовал тепло у себя на голове. Невольно, он начал льнуть к, как ему показалось, руке, чем очень сильно удивил Чона, который в это время сидел рядом со старшим и поглаживал его волосы, которые колоссами пшеницы рассыпались в его руке. Он улыбался, он сейчас был счастлив в то самое время, как его сердце болело, ведь он думал, что ему мерещится Юнги, но Гук не хотел прекращать трогать его волосы, понимая что это его единственная возможность прикоснуться к нему. Тэхён, словно слепой котенок, прижимался щекой к его руке, и Чонгуку даже казалось, что он слышит мурлыканье.       И вдруг послышался чей-то чеканный шаг, приближающийся к двери в покои. Он остановился ровно подле нее. Стук, скрип и на пороге объявляется хозяин того устрашающего шага — Мин Юнги. Его глаза говорят в недоумении, а Чон дышит рвано, пытаясь побольше воздуха ухватить. Юнги головой кивнул на выход и сказал, еле слышно: — Иди, твой Господин ничего не узнает, — сладкую улыбку показал.       Кажется, сейчас Чонгук впервые бежал так быстро, как только мог, но не чувствовал и доли усталости, и, кажется, что он наконец-то понял, почему все служанки в доме называли Мина — Сахарным. Эта улыбка расплавленным сахаром впечаталась в сознание Гука. — Надеюсь, что Мин Юнги сдержит своё слово, ничего не говорить Тэхёну, — сам себе сказал Чонгук, перед тем, как зайти в свою каморку и лечь на жесткую, усыпанную соломой подстилку, а затем уснуть с ярким воспоминанием о том, насколько мягки волосы его дорогого Господина.