Кровавый цвет Индиго

      Когда Чонгук ушёл, я успел заметить, насколько сильно горели его щёки от смущения. Он выглядел как кролик, которого поймали за уши в огороде с хозяйской морковкой в зубах. Ухмыльнувшись, я глянул на Кима и заметил письмо с гербом моей семьи. Обузданный любопытством, я прочёл его и не очень-то был рад известию. Пусть Минсу была и есть очень красивой девушкой, к тому же молодой и умной, я не могу даже представить её в качестве своей супруги. Она всегда была для меня не больше чем младшая сестрёнка, за которой нужен глаз да глаз, а иначе она обязательно споткнётся и упадет где-нибудь, замарав как всегда безупречное шелковое платье. Я всегда гордился своей «младшей сестрёнкой» тем, что она всегда гонялась за знаниями о мире и о различных ремёслах. Она научилась письму, чтению, зодчеству, искусству пения и рисования, научилась игре на различных музыкальных инструментах, готовке. В общем, она стала девушкой на все руки, чем очень удивила меня и Тэ, когда приехала ровно через пять дней после того, как мы с Кимом прочли письмо.       Тэхён хотел было прогнать её сперва, когда она пришла ко двору, укутанная в плащ с капюшоном, который закрывал её лицо, и постучалась в двери замка, а Ким открыл и попросту принял её за бродягу, не узнав в ней принцессу. Когда он уже велел ей уходить, и хотел было закрыть дверь, она набросилась на него сзади, запрыгнув на спину, громко крича при этом: «Тэхённ~ииии», от чего у Тэ заложило уши от громкого и в то же время мелодичного крика принцессы. Это заставило Кима признать в ней не незваного гостя, а старую знакомую, с которой он не виделся очень давно.       Завидев меня, она скинула мокрый от дождя плащ, подхватила подол своего не менее мокрого платья и помчалась ко мне, ярко улыбаясь при этом. Я думал, что она накинется на меня с объятиями, как в старые добрые времена, когда мы гуляли ночами, встречаясь в парке рядом с замком, но она остановилась прямо подле меня и с привычной для меня улыбкой сказала: — Привет, Юнги. Как поживал ты эти десять лет? Соскучился по мне?       «Только приехала и уже много вопросов, мда уж, она неисправима» — подумал я перед тем, как начинать по порядку отвечать на ее незаурядные вопросы: — Привет, Минсу-я. Эти годы пролетели так быстро, что я даже не успел заметить, но в целом всё хорошо. Мой старший брат управляет нашим королевством, а я постоянно тут, ибо не могу терпеть его укоризненного взгляда, когда я играю на пианино. И да, конечно же, я скучал по своей старой подруге, — привычно потрепал её по голове. — То есть, по-твоему, я уже старая? А то, что твоя матушка хочет женить тебя на «старухе» не смущает? — наигранно обиделась Минсу. — Мда, «старуха», которая младше меня почти на полвека, что же мне делать? — захохотал я, пытаясь не упасть со смеху на пол. — Иди лучше переоденься, старуха, заболеешь еще.       Она хмыкнула, глянула на свое до нитки промокшее платье и, улыбнувшись, ушла к себе в покои, а Тэхён, раздав указания слугам, развернулся ко мне и спросил: — Будешь на ней жениться, хён? — А должен? А если я ей скажу, что люблю другого? Как думаешь, Тэ, получится уйти от этой помолвки? — Не знаю, но у тебя два выхода. Первый — это как можно скорее признаться тому, кого любишь, а второй — сказать ей о том, что у тебя уже кто-то есть, — перечислил по пальцам Тэхён. — А какой, по-твоему, самый удачный? — спросил я, замешкавшись. — Я думаю, что первый будет самым лучшим. Потому что, если ты скажешь Минсу о том, что у тебя кто-то есть, она попросит тебя, чтобы ты познакомил его с ней, а у тебя признание в голове, а не на устах. А так, если сразу признаешься, то потом не нужно будет бояться, что твоя неправда вскроется. Тем более, ты собирался броситься на солнце в случае отказа, так что тут самый лучший выбор сначала признаться. — Ты прав, Тэ. Лучше я поскорее скажу ему, а потом как сложится. Спасибо за совет, дружище, — поблагодарил я и хотел удалиться, но Тэхён схватил меня за плечо и легонько развернул к себе, спросив:  — Ты так и не скажешь, кто он? Если он из замка, то обещаю, что не буду мешать вашему счастью, но вот загвоздка. У меня в замке только оборотни, вампиров нет. Неужели ты влюбился в волка?       «Эх, все равно терять нечего, скажу ему» — подумал я, перед тем как сказать: — Да, это волк. Волк с шерстью краснее свежей крови и ростом невелик. Зовут Пак Чимин.       Я развернулся и ушел к себе, думать, при каких обстоятельствах все-таки сказать Чимину о своих чувствах.

*POV Тэхён*

      Чимин? Но…но это же не правильно! Чёрт…что я такое говорю, я ж ведь сам влюблён в Чонгука. Всё это не правильно, не естественно, но…я обещал, что не буду мешать развитию их отношений. Эх ладно, пора бы уже признаться во всем. Самое трудное было — это признать чувства к Чону в себе, а потом уже перебороть страх перед словами, что на устах висят и норовят сорваться, да хочется, чтобы слова эти любимый человек услышал, а не посторонние.       Я шел по коридорам замка, репетируя своё признание и ища Чонгука, которого как назло нигде не было. Я спрашивал у всех служанок, но они говорили будто специально заученную фразу: «Он удалился ненадолго, скоро прибудет, мой Господин».       Я шёл под дождём в поисках Чона уже битый час, но его нигде не было. «Неужто сбежал? Нет, нет, нет! Надежда еще не потеряна» — говорил я сам себе, обрывая мысли о том, что он мог меня бросить. Я был в саду, в крипте, в его каморке, но он как сквозь землю провалился и тогда, когда я уже потерял надежду найти его, сидя на лавке в саду, промокший до последней нитки, я заметил, что Чонгук выходит из заброшенной башни с корзиной свежих овощей в руках. В моей душе снова загорелся тот огонь, что помогал мне все это время держаться и не сбиваться с намеченной цели.       Я подошёл к Чонгуку, и он привычно поклонился и спросил: «Чего вам угодно, мой Господин?», на что я ответил лишь одно: — Мне угодно твоё внимание и присутствие.       В этот момент я заметил, как его глаза расширились от удивления, а руки перестали держать корзину с продовольствием и были зажаты в замок перед собой. Мы стояли под дождём и я не хотел, чтобы Чон заболел, но я ничего не мог поделать и поэтому просто собирался с мыслями и повторял заранее отрепетированное признание.       «Так, соберись, ты же не тряпка!» — приободрился я, глубоко вздохнул и обратил свой взор на младшего. — Чонгук, я не знаю почему это произошло, не знаю или скорее не помню когда это произошло, скорее всего, это произошло довольно давно. Я знаю, что это не естественно и не правильно по своей природе, и я мог бы и дальше это скрывать от тебя, но я устал наблюдать за тобой украдкой. Устал доставлять тебе боль, только потому, что так нужно. Я… — я не успел договорить, как Чонгук прервал меня, и я сразу все понял. Понял, что он никогда не примет моё признание, но я хотя бы попытал удачу. Минутное молчание прекратилось и Чонгук сказал то, чего я никак не мог ожидать: — Ким Тэхён, ты слишком много говоришь. Мог бы сразу сказать, что любишь меня, я не тупой. Ах да, совсем забыл тебе сказать, — он подошёл совсем близко и шепнул мне на ухо, обжигая своим горячим дыханием мою шею, от чего у меня по телу прошлись мурашки, — я тоже тебя люблю.       Определённо, что-то в нём изменилось после моих слов, и это был не привычный Чонгук-и, который слушается любого моего слова, это был властный и своенравный Чон Чонгук, который, между прочим, нравится мне больше чем приторно покорный Чонгук. Я стоял в ступоре и мне казалось, что его дыхание до сих пор расползается приятной негой по всему телу, пока он не впечатал меня в стену, впиваясь в мои губы грубым и развязным поцелуем. На ощупь мы зашли под крышу башни, дабы не заболеть под холодной стеной дождя на улице. Его руки блуждали по моему телу, задевая самые чувствительные точки, тем самым выбивая из меня сдержанные полу-стоны. Я чувствовал, как плоть в моих штанах набухает и просит разрядки, и от этого мои стоны получались всё громче и громче. Кажется, именно этого добивался Чонгук и, ехидно улыбнувшись, проскользил рукой по моему торсу к кромке штанов, развязал шнурок и обхватил своей рукой мой член, от чего дыхание у меня стало рваным, и я еле как успевал ухватывать воздуха между поцелуями и размеренным надрачиванием. Когда я был уже на пределе, Чон снова шепнул мне на ухо, вызывая табун мурашек: — Я люблю тебя, — и поцеловал в висок. Я определённо недооценивал Чонгука и считал его нижним и в итоге нижним оказался я. Ну что ж, я готов.