Душа писателя

Рассвета лучи золотые Сон отогнать говорят. Света осколки литые На стенах узор сотворят. И дрём полусладкий растает, Как только твой взор встречу я. Мир без тебя угасает, Но вряд ли ты любишь меня... Яркие солнечные лучи безрезультатно пытались пробиться сквозь толстые портьеры, то ли сероватые сами по себе, то ли покрытые внушительным слоем пыли. Птичий щебет, доносившийся с улицы и казавшийся очень громким, неприятно резал слух невыспавшегося писателя, который уже что только не делал, чтобы его не слышать. Накрыв голову подушкой и отвернувшись к стене, По глубоко вдохнул запах пыли и старинных книг, ещё когда-то в детстве заменивших ему отказавшееся его понимать общество. Этот запах щекочет нос и успокаивает, всегда успокаивал. Ещё так рано, где-то восемь, так не хочется открывать глаза. Аллан уткнулся носом в смявшийся в бесформенный комок плед и обнял его одной рукой. Только он начал проваливаться в более глубокий сон, возможно, даже с цветными сновидениями, как на лестнице раздались аккуратные шаги. Создавалось ощущение, что крадущийся сюда человек, очень и очень не хотел быть замеченным. Шаги направились прямиком к кровати хозяина дома, но тот, слыша их сквозь сон, подумал, что это лишь часть его взбудораженной фантазии, угомонить которую иногда не могло даже сильное успокоительное. Пришедший стоял несколько минут у кровати писателя, вслушиваясь в его мирное сопение, и, выждав, пока расслабленная рука того, спадёт с подушки, которую он раньше придерживал, закрывая голову, крикнул ему на ухо: — Подъём, соня, солнце уже встало! Эту презабавнейшую реакцию стоило видеть лично. Сиреневоглазый подскочил на кровати, чуть не свалившись с неё, и испуганно вскрикнул что-то невнятное, направив полный испуга и непонимания взгляд на детектива. Сердце бешено билось, так и норовя вот-вот выскочить из костяной клетки рёбер, а от частого дыхания на бледных щеках выступил лёгкий румянец. — Упс, кажется перестарался. Тише, По! Спо-кой-но, всё норм. — Рампо обнял По одной рукой, прижавшись щекой к его щеке, от чего тот покраснел ещё больше. — Шуточки у тебя! — Эдгар вырвался из объятий и, всё ещё лёжа на спине, с головой залез под одеяло, что-то недовольно пробурчав. — Да ладно тебе! Ты что, обиделся? Вылезай давай! — Эдогава приподнял край одеяла, увидев, как в полумраке комнаты блеснули сиреневые глаза её хозяина, — Мне попросить прощения? Аллан в ответ лишь хмыкнул, отведя взгляд, и попытался сново накрыться одеялом, но его руку остановили. Обладатель изумрудных глаз немного покраснел, наклонился к лицу Эдгара, сильнее сжав в руке его кисть и прикоснулся губами к его губам, на которых ещё остался еле уловимый вкус вчерашней конфеты. Поцелуй лёгкий и ненавязчивый. Ощущение, что он просто проверяет реакцию писателя. После того, как детектив отстранился, отведя взгляд, заплывший пунцово-красным румянцем Эдгар ещё несколько секунд сверлил его шокированным взглядом, потом резким движением вытащил свою руку из хватки Рампо и, накрывшись одеялом, крикнул: — До скончания веков отсюда не вылезу! — Вот те на! И это не нравится? — с наигранной озадаченностью спросил Эдогава. «Нравится!» - чуть не вырвалось из уст писателя, из-за чего он сильнее прижал к губам тыльную сторону руки. От волнения даже, кажется, начинают гореть губы. По сильно укусил их, кажется, даже до крови, но, вспомнив, что с ними было некоторое время назад, обречённо выдохнул. По ощущениям пульс пропустил уже ударов двадцать, хочется просто провалиться сквозь землю от стыда и смущения! Лишь бы на глазах слёзы не выступили! — Э-э-эй, ну вылазь давай! — протянул детектив, потреся хозяина дома за плечо. — З-з-зачем ты это сделал? — заикаясь, спросил Аллан. — Ну, я у тебя прощение просил. — Ты у всех так прощение просишь? — донёсся приглушённый голос из-под одеяла. — Нет. Ты первый, — Рампо убрал руки, почесав одной из них затылок. — И чем же я отличился от всех? — в душе писателя загорелась надежда. Только на что? — Ну, ты ведь меня любишь? — сорвалось с губ Эдогавы. — Тебе откуда знать?! — у По чуть сердце от ужаса не остановилось. «Откуда он узнал?!» — Извини, По, я не удержался и, надев свои очки, всё узнал, — глупо улыбнулся зеленоглазый, сново покраснев. В комнате повисла гробовая тишина, разбавляемая лишь тяжёлым дыханием под одеялом сиреневоглазого. — И давно? — Что? — И давно ты узнал? — повторил Эдгар. — Недавно, часа в три ночи. — Как намерен издеваться теперь? — голос Алана казался каким-то... убитым. — В смысле издеваться? — Чувства ведь невзаимны, какой от меня прок? — Эдгар вылез из-под одеяла и кинул бесчувственный взгляд на своего гостя. Его длинные волосы с лиловым оттенком у макушки казались растрёпаны больше, чем обычно, а мешки под блёкло-сиреневыми глазами в этот момент как-то слишком сильно бросались в глаза. Эдогава открыл рот, чтобы дать хоть какой-то ответ, но Аллан к этому времени уже слез с кровати и начал спускаться по ступенькам на первый этаж. Детективу ничего не оставалось, как последовать за ним. Когда зеленоглазый спустился, хозяин дома уже принёс его высохшие вещи и положил на диван. После чего сам отправился на кухню и, судя по чуть слышному щелчку включающегося чайника, начал заваривать свой любимый чай. Рампо тяжело вздохнул, чувствуя, что конкретно накосячил за сегодня и словами, и действиями. Слова правды застряли где-то в горле, не давая извиниться, ну или хоть что-нибудь сказать. — Эм... Эдгар... — выдавил из себя Эдогава, пытаясь начать разговор. — Переоденешься, завтрак будет на столе, — холодно ответил тот. После того, как Рампо переоделся, аккуратно сложив одежду По на диван, он зашёл на кухню, увидев на столе омлет с разрезанным на четыре части помидором на нём. Эдгар сидел за столом уставившись пустым взглядом куда-то сквозь стол и пил кофе. Ну, если быть точным, то не пил, а просто держал стакан в руке. Зеленоглазый прошёл к столу и, отодвинув стул, сел за него. Завтрак действительно казался аппетитным. Непохоже, чтобы По не умел готовить. Попробовав кусочек омлета, Рампо не сдержался от комментария. — Вкусно. — Я рад, — сухо проговорил Аллан, залпом осушив кружку кофе, встал из-за стола и, поставив кружку в раковину, ушёл в сторону гостиной. Через мгновение послышался скрип шагов по лестнице. В этот момент Рампо просто хотелось убить себя за собственную... Не то чтобы глупость... Недальновидность. Несильно стукнув себя по голове с тёмными волосами, он всё таки доел завтрак и зашёл в гостиную. — Пока, По! — крикнул он, подняв голову вверх. В ответ была лишь тишина. Эдогава ещё раз тяжело вздохнул и, открыв дверь, вышел из дома. После того, как до чуткого слуха писателя донёсся звук захлопывающейся двери, он разлёгся на полу своей комнаты, прижав руки к глазам, из которых, кажется, сейчас польються жгучие слёзы. Душевные страдания По, прервало душераздирающие пиликание телефона. Взгляд заплаканых глаз упал на циферблат. 14:46. Кое-как отыскав в старых книгах и прочем хламе стогодовалый тёмно-серый, раскладной телефон, попутно вспоминая сколько этой развалюхе лет, По взглянул на дисплей, на котором высветилось имя «Эдогава Рампо». Сиреневоглазый стоял несколько секунд с вибрирующим телефоном в руках, пытаясь сообразить, когда успел дать детективу свой номер телефона и стоит ли вообще отвечать на его вызов, потом после того, как телефон замолчал, аккуратно положил его на стол. Только Эдгар собирался уйти обратно на кухню, нарушитель тишины сново начал трезвонить. Волей-не-волей, а ответить всё же пришлось. — Привет! — раздалось из телефона, — Извини за утро, не против встретиться со мной в парке этим вечером? — добавил он запыхавшимся голосом, будто откуда-то бежал, — В восемь. — В этом есть необходимость? — тихо спросил Эдгар, пытаясь не выдать предательскую дрожь в голосе, которая так и говорила: «Я рыдаю, отвалите все от меня». — Думаю, да, — коротко ответил детектив и повесил трубку. Аллан ещё минут пять стоял, вслушиваясь в монотонные гудки, после откинул телефон куда-то в сторону кровати и ушёл на первый этаж. В парке практически не было людей, а если и были, то быстро проходили и исчезали в дали, видимо, торопясь домой. Эдгар стоял в парке, подняв взгляд кверху, и наблюдал, как небо истекает малиновой кровью заката. Кое-где по небу проплывают пушистые облака, окрашенные в ярко-лимонный и рыжий цвета. Почти восемь и писатель совершенно не знал: зачем вообще явился сюда, всей душой желая сейчас развернуться и отправится домой. — Эй, По! Эдгар обернулся, встретившись взглядом с изумрудными глазами, выражавшими лёгкое волнение и что-то непонятное. — Зачем ты позвал меня сюда? — Да вот, решил извиниться за то, что утром натворил, — ответил Эдогава, постучав пальцем по книге которую держал в руках. Это был роман Барбары Картленд «Монетка на счастье». — И... И ещё кое-что сказать... — Что же? — спросил Аллан, в ответ на протянутую книгу. — Ну... Помнишь ты утром сказал, что любовь невзаимная? Эдгар покрылся лёгким румянцем, отведя взгляд, и кивнул, рефлекторно прижав к груди только что подаренную ему книгу. — Это... Это не правда! — выдавил из себя детектив, зажмурившись на мгновение, потом бросил взгляд на покрывшегося румянцем Эдгара. Казалось, его единственный видный из-под чёлки глаз сейчас поблёскивает. — А... В чём заключена правда? — неуверенно спросил По, подняв на Рампо взгляд. — Я тебя люблю! — на одном дыхании выпалил зеленоглазый, — Твои чувства взаимны! По щеке Алана стекла слеза, которую он тут же стёр и улыбнулся уголком губ. — Ты не представляешь, как я рад... — пролепетал тот. Эдогава подошёл ближе и притянув писателя за ворот рубашки, нежно поцеловал. Поцелуй глубокий, с чувствами. Сердце сиревеноглазого билось так, будто сейчас выпрыгнет из груди и ускачет куда-нибудь в кусты. Когда детектив отстранился, он заправил длинную чёлку Эдгара назад, взглянув в его глаза, на которых были лёгкие брилиантики слёз. — Пошли погуляем. — Пошли. Мерцают в небе мириады звёзд, Даруя свет заблудшим душам. Тем, кто пролил не мало слёз, Но всё казался равнодушным. Любовь для них недостижима, Но боль меж рёбер верх берёт. Ты для меня необходимость. Любовь твоя мне жизнь вернёт. ★★★★★★★★★★★★★★★ — Дазай-Сан, а вы уверенны, что это была хорошая идея? — Да ладно тебе, Ацуши! Если бы мы его не подтолкнули, он бы до смерти не признался Эдгару, что любит его! — С этим я согласен. Но вы уверены, что вести наблюдение из кустов хорошая идея? В конце концов, это их личная жизнь, мы не должны в неё влезать. — Н-е-е, лезть в личную жизнь коллеги - это святое дело... О! Смотри они куда-то пошли! ★★★★★★★★★★★★★★★