Зимняя Сказка

Медвежонок всегда любил зиму. Любил снег и теплый чай с малиновым вареньем после долгих прогулок. Вот и сейчас он поднялся на самый высокий холм, зная, что оттуда можно увидеть, как в небольшой деревеньке зажигаются яркие огоньки в окнах домов. Медвежонок слышал, как хихикают снежинки над его головой, как зовут зимние феи его с собой в хоровод. Они щекотали его нос своей белоснежной пыльцой и морозили его щеки. Медвежонок ловил их на язык одну за другой и хотел стать таким же легким и звенящим, как они. «Одна, вторая, третья», — считал Медвежонок. Он упал в искрящийся снег и раскинул свои массивные лапы. Он смотрел, как бегут в темном ночном небе белесые облака, как гонит их прочь холодный ветер. Медвежонку было хорошо. Об одном лишь он грустил в этот миг: что нет сейчас рядом с ним его друга — верного Котика, который всегда приносил ему вкусные пирожки к чаю. Зимой Котик жил в уютном доме, в той самой деревне, что располагалась ниже по склону. Котика там любили, кормили и поили всем миром. Но он все равно, несмотря на людскую любовь и ласку, прибегал к Медвежонку в лес. Весной и летом они собирали ягоды и ловили рыбу. С приходом осени – переходили на грибы и орехи. Зимой Медвежонок протаптывал широкие дорожки, чтобы Котику было удобно добираться до Медвежонка. А после долгих вечерних прогулок они пили теплый чай с малиной. Котик часто рассказывал Медвежонку истории про то, как много у них во дворе разных животных, про то, как он ненавидит надменного Пса и толстого Свина, в котором Пес почему-то души не чает. И про кур, галдящих наперебой, и про дедушку, за печкой которого он спит. И в этот раз Медвежонок подумал: «А если я не протопчу дорожку к моему дому, найдет ли меня котик? Или останется зимовать в тепле и уюте?» У Котика так много веселья и без него — внизу, в деревне, рядом с дедушкой, с надоедливым Псом и его любимым Свином, в просторной комнатке, где хозяин всегда сметаны положит, а возле растопленной печки всегда можно погреть бочок. А сюда, к нему, путь неблизкий, через холодные метели да суровый лес. Наверное, придется зимовать одному . А если подумать, то и не один сейчас Медвежонок вовсе — снежинки вон как кружат, смеются и песни поют. Белой вьюгой завывают. Медвежонок закрыл глаза, чтобы слезы не превратились в острые льдинки. — Дядя Бека,— маленькая девочка сжала руку Отабека. — Почему Медвежонок не сделал дорожку для Котика этой зимой? Он что, не хотел его видеть? Он обиделся? Отабек подтянул сползшее с детского плеча одеяло и хотел было ответить, но дверь позади скрипнула: в комнату кто-то вошел. Мягкий свет ночника осветил белобрысую голову. — Юра! Отабек рассказывает мне страшную сказку на ночь, — приветственно замахала руками девочка, сморщив носик. Она откинула краешек своего одеяльца, приглашая Юру забраться к ним в кровать. Отабек лишь пожал плечами, когда Юра вскинул светлую бровь в немом вопросе. Тогда Юра забрался под предложенное одеяло и приобнял ребенка. — Что за страшную сказку тебе рассказывает бука Бека? Трудно представить, что ему действительно кого-то удалось напугать, — Юре всегда лучше удавалось ладить с маленькой Отабековой племянницей. Взрослых-то Юра умело пугал суровыми взглядами, а вот с детьми, как оказалось, становился ласковым сказочным котиком. — Про Медвежонка и Котика. И про дорожки, и про то, как Медвежонок перестал их протаптывать... может, у него лапки устали? Юра кивнул, явно обдумывая эту теорию. Отабек упорно молчал, и Юра, заметив, как легла хмурая морщинка меж его бровей, решил взять ситуацию в свои руки. — И чем все закончилось? — погладил он ребенка по голове. — Мы закончили как раз на самом интересном месте: Медвежонок сидел один-одинешенек и думал о Котике. — она похлопала в ладоши и обхватила ими свои щечки. — И тут ты пришел. — М-м-м, выходит, я пришел как раз вовремя, — Юра устроился поудобнее на подушке и продолжил: — Когда Медвежонок открыл глаза, первым делом он увидел две чашки с горячим чаем и малиновым вареньем, стоявшие рядом с его кроваткой. По уютному домику разносился аромат горячих пирожков. Котик сидел рядом с постелью и читал книгу. Медвежонок, увидев Котика, удивленно спросил: «Что ты здесь делаешь?» Котик подоткнул огромное одеяло, чтобы Медвежонку было теплее и нигде не поддувало, и ответил: «Жду, когда ты поправишься!» Медвежонок даже не подозревал, как Котик испугался, когда нашел его лежащим с раскинутыми лапами на опушке в снегу. Он тут же припустил со всех ног в деревню, позвал дедушку, чтобы тот помог ему принести Медвежонка домой. Потому что нельзя болеть в одиночестве, да еще и не имея никакой крыши над головой. Все дворовые зверюшки, даже глупые куры, теперь ждали, когда Медвежонок поправится. Дедушка с радостью разрешил Медвежонку перезимовать у него, рядом с Котиком, а потом расщедрился на свежее молоко и масло. Отабек аккуратно поправил повязку на плече, на которой держался свежий гипс, и, снова поморщившись, повел рукой вправо, чтобы не задеть уснувшую племяшку. — Медвежонок не хотел никому причинять неудобства, — осторожно заметил Отабек. — Медвежонок — непроходимый дурак. Как он мог такое подумать? — хотел было возмутиться Юра в полный голос, но потом вспомнил про уснувшую у него под боком слушательницу, аккуратно выпутался из одеяла и щелкнул Отабека по лбу. — Медвежонок привык слишком много взваливать на свои медвежьи плечи, — Отабек виновато опустил голову, и Юра не выдержал: пододвинулся ближе и обнял осторожно, чтобы не задеть загипсованную руку. — Между прочим, — вкрадчиво добавил он, — Котик тоже не лыком шит. И тоже может протоптать дорогу к Медвежонку. — Я знаю, Юр. Спасибо тебе, — Отабек обнял его в ответ свободной рукой, приподнял ткань майки и легко коснулся прохладной кожи на спине. Юра ткнулся ему носом в висок и так и застыл, слушая мерное дыхание ребенка у них под боком. Пока сломанная рука будет восстанавливаться, придется пропустить сезон. Отабек хотел было ото всех спрятаться, затаиться, зализать раны в одиночестве, дома, чтобы никому не мешать тренироваться и готовиться к соревнованиям. И все бы у него получилось, если бы внезапно на пороге его крохотной алматинской берлоги не появился настоящий разъяренный зверь в виде Юрия Плисецкого. Юрины щеки алели от мороза, и он еле сдержался, чтобы не обругать Отабека: вместо этого он набросился на него с горячими объятиями и долгими поцелуями прямо в прихожей. И Отабек соврал бы себе, если бы не признал, что ужасно рад, что Юра не оставил его одного и приехал поддержать. И ему очень повезло, что в его жизни были Юра и теплый чай с малиной после долгой прогулки. Ведь Отабек понял все еще тогда, в Барселоне, что у его Котика глаза воина.