Сахара

До конца дня я размышляю над сложившейся ситуацией и внезапно прихожу к выводу о том, что своими смущающими действиями Чунмен все-таки пытается отыграться на мне за все то, что происходило с ним в школе. Как говорил Тео, они не раз цепляли Сухо и возможно издевались над ним, а теперь, когда тот увидел меня – девушку своего главного ненавистника – решил использовать отличную возможность, чтобы хоть кому-то отомстить. Но я быть его разменной монетой не собираюсь. Воинственно настроенная и окончательно принявшая решение не поддаваться соблазнительным чарам директора, я заканчиваю рабочий день и выхожу из здания именно в тот момент, когда туда подъезжает рабочая машина Сухо. – Ты мне нужна, – бросает он, выходя из машины и направляясь в офис. Ага, как же! Я игнорирую приказ директора и продолжаю продвижение к автобусной остановке, когда Сухо раздраженно меня окрикивает: – Санми! Поднимись в мой кабинет! – Рабочий день закончен уже, господин Ким, – я разворачиваюсь к застывшему у входа в здание Чунмену и победно приподнимаю брови. Ах, так приятно выводить его из себя, когда знаешь, что тебе за это ничего не будет. Покидающие работу коллеги заинтересованно рассматривают нас и перешептываются, но я не придаю этому особого внимания, и снова отправляюсь к остановке. Успеваю сделать не больше пяти шагов, как меня перехватывают за руку и под коленками и опрокидывают на чье-то плечо. Со сторон тут же слышится дружный удивленный вздох коллег, по большей части завистливый, конечно, но меня он ни капли не радует. – Отпусти меня! – сомнений в том, что именно Чунмен позволил себе эту выходку, у меня нет, поэтому я тут же принимаюсь возникать. – Ты же директор! А вокруг столько… – Плевать мне на них, – рычит недовольно он, размашистым шагом приближаясь к офису. – Нечего было меня игнорировать. Он проносит меня мимо ресепшена и заходит в лифт, оставляя позади удивленно застывших работников. – Что за выходки пещерного человека? Отпусти уже! – я вижу перед собой только его упругий зад и бедра, но не могу заставить себя притронуться к ним и ударить, чтобы продемонстрировать свое недовольство. – Чтобы ты снова сбежала? – он нажимает на кнопку, и двери закрываются, отрезая нас от остальных людей в офисе. – Я не сбегу, обещаю. – Конечно, – не верит мне он и опускает теплую ладонь на мою попу. – Руки убери! – Не могу, – пожимает он плечами. – Меня туда примагнитило. В доказательство своих слов, Чунмен пару раз сжимает мягкую плоть, посылая электрические разряды по всему моему телу. – Прекрати! – Я еще даже не начинал, – он все-таки убирает свою руку, но тут я чувствую и слышу, как медленно ползет собачка на молнии моей юбки вверх. И кто только заставил меня приобрести эту вещицу с длиной молнией сзади юбки, позволяющей регулировать ширину шагов? – Здесь же камеры! – чуть ли не кричу, останавливая его действия. – Они не увидят, где мои руки, – обещает Чунмен и обжигает меня прикосновением своей руки к голым бедрам. Он просовывает пальцы между моими ляжками и ласково трет кожу, находясь в непосредственной близости к моим трусикам. – Прекрати! Пожалуйста! – я взволнованна новыми ощущениями, приятными прикосновениями, но все еще помню, что Сухо пытается меня использовать. – Мне нравится, когда ты умоляешь, – он убирает руку и застегивает мою юбку, а лифт в этот момент останавливается. Наш этаж уже погружен в темноту, но Сухо безошибочно направляется к своему кабинету и заходит внутрь, так же не включая света. Он шагает к своему столу, скидывает одной рукой с него какие-то бумаги на пол, а потом усаживает на свободное место меня. – Зачем мы здесь? – уличные огни проникают в окна помещения, и только благодаря ним я могу разглядеть уставшее лицо мужчины напротив себя. – Все за тем же, – он кладет руки по обе стороны от моих бедер и наклоняется ко мне, одаривая приятным дыханием покрасневшие щеки. Я чувствую себя загнанным в ловушку кроликом, но отчего-то с предвкушением ожидаю и того, как будут развиваться дальше события. И хотя внутренний голос продолжает напоминать об осторожности, я пока не заостряю на этом внимания. – Мы так и не закончили, – напоминает спустя мгновение Чунмен и, застав меня врасплох, обрушивается с поцелуем. Он не медлит, а действует уверенно, когда захватывает мои губы в жаркий плен и крепко обнимает сильными руками. Он целует настойчиво, почти больно, вынуждая меня открыться, и когда я отпускаю оборону, рьяно врывается языком в мой рот. Сопротивление бесполезно. Наступила капитуляция. От переполняющих меня противоречивых эмоций, я становлюсь наэлектризованным элементом, я превращаюсь в один сплошной сгусток энергии, требующий освобождения. Мои руки самостоятельно тянуться к плечам Чунмена, а потом обхватывают его шею, прижимая мужчину ближе. Я зарываюсь пальцами в его короткие волосы и издаю какой-то негромкий звук, больше похожий на мяуканье. – Черт, – между поцелуями протягивает Сухо. – Ты очень горячая… «Ты такая сухая» – мгновенно всплывает в голове. И все. Меня парализует. – Отвали! – кричу я, отталкивая растерянного Чунмена. – Оставь меня в покое! Он ошарашено отходит, а я спрыгиваю со стола и вытираю рукой губы. Что я наделала? Зачем позволила ему этот поцелуй? Я разворачиваюсь спиной к Чунмену и поправляю прическу, тяжело выпуская воздух из легких. – Не оставлю! – уверенно возражает мужчина и наваливается на меня сзади, прижимая грудью к столу. – Я столько лет об этом думал! Ты сидела в моей голове все это время! Ты… Он обрывает остатки предложения, шаря руками у меня по бедрам и отыскивая замок змейки. Ззз. Юбка распахивается, открывая взору Чунмена мою голую задницу в ажурных стрингах. – Чунмен! – прошу я, но тот меня не слышит и принимается ласково наглаживать голую кожу. Его пальцы исследуют оба полушария, игриво залезают под ткань трусиков на попе, а после отодвигают ее в сторону. – Если ты хочешь таким образом отомстить Тео, то это очень низко и подло! Это не поступок сильного мужчины! Мои слова привлекают внимание Чунмена, потому что тот перестает давить мне на спину и вместо этого обхватывает мою шею спереди, приподнимая туловище над столом и приближая свои губы к моему уху: – С чего бы мне мстить этому мусору? – интересуется он медленно, вжимаясь в мою попу своим эрегированным пахом. – Он ведь доставал тебя в школе, – я стараюсь говорить спокойно, но ощущения сильного тела позади и серьезной выпуклости, упирающейся в меня, заставляют мой голос звучать хрипло. – Ты так считаешь? – Сухо обводит языком мою ушную раковину, и я блаженно прикрываю глаза, поджимая пальцы на ногах от удовольствия. – Он…говорил…мне, – я упираюсь руками в стол, так как спина начинает ныть от неудобной позы, и Сухо позволяет мне это действие. – Значит, он водил тебя за нос или пытался впечатлить, – заключает мужчина, одновременно прикусывая кожу на моей шее. – Эта кучка снобов боялась даже глядеть в мою сторону, а уж говорить или как-то доставать меня у них просто не хватило бы духу. Я стараюсь прислушаться к словам мужчины, но они вызывают сомнения. Зачем Тео было врать мне и как-то впечатлять, если я итак была с ним? Хотя постойте, в мотеле Тео говорил, что они избили Чунмена из-за отсутствия костюма, но когда мы столкнулись с ним в коридоре, Сухо не был избит. Он был растрепан, но не более того. – Тогда зачем мы…зачем ты это все начал? – окончательно потерявшись в мотивах поступков Чунмена, интересуюсь я. – А зачем мужчины начинают это с красивыми девушками? А зачем ты ходила с этим придурком Тео после выпускного в мотель? Не догадываешься? Сухо делает волнообразное движение бедрами, имитируя половой акт, и снова прикусывает мою кожу на шее. Его рука медленно сползает с моей шеи и забирается в вырез блузки, лаская мягкую кожу груди. Он не собирается мстить, а хочет просто со мной переспать? Это открытие одновременно и радует и расстраивает меня. Все те приятные ощущения, что я испытывала в присутствии мужчины, мне очень нравились, но так далеко у нас зайти все равно не получится. Разве он не помнит, о чем мы говорили в том мотеле с Тео? Он ведь прекрасно нас слышал и должен знать, чем я болею. Пока я раздумываю над своей проблемой, Чунмен проскальзывает пальцами в мой бюстгальтер и сжимает напряженный сосок, возвращая мое внимание. – Хочу втянуть его в рот и поиграть языком, – комментирует мужчина, катая между пальцами мою вершинку. Его бедра продолжают приятно прижиматься к моей голой заднице, и я интуитивно выгибаюсь в спине, прижимаясь к нему еще ближе. – Тебе нравится, я смотрю, – он улыбается мне в шею, и мои губы против воли тоже приподнимаются. Ах, как бы мне хотелось, чтобы сегодня у нас ничего с ним не заканчивалось. Пускай на одну ночь, но я хотела бы испытать все то, что уже давным-давно испытали мои одноклассницы. – Ничего не выйдет, – хриплю я расстроено. – У нас ничего не получится. Чунмен перестает играть с моим соском и замирает, устремляя на меня непонимающий взгляд: – О чем ты? Я тоже поворачиваю голову и смотрю в его глаза, находящиеся в каких-то миллиметрах от меня: – У меня атрофический вагинит, не помнишь? Мои половые органы не могут выделять смазку. Сухо хмурится, но не отстраняется от меня, как я предполагала изначально. – Почему я должен это помнить? Неужели он хочет, чтобы я произнесла это вслух? Призналась в том конфузе, случившимся со мной в мотеле. – Потом что ты все слышал. Меня и Тео. Чунмен задумывается, вспоминая выпускной вечер, однако отрицательно качает головой: – Я не слышал ваш разговор, просто был удивлен, когда увидел в том дешевом отеле лучшую ученицу школы вместе с парнем. Быть не может! Он, правда, нас не слышал? – И как это ты не можешь выделять смазку? Даже сквозь брюки я могу сказать, что твои трусики промокли. В подтверждении слов, Сухо уверенно отодвигает ажурную ткань в сторону и касается меня в самом сокровенном месте. – О, ты определенно намокла, – удовлетворенно заключает он, а я жмурюсь от необычных ощущений. – Не может быть, – шепчу потрясенно я с приоткрытым ртом, а Чунмен в этот момент приближается и благоговейно целует меня, одновременно с этим просовывая в меня палец. – Расслабься, – советует он, и снова завладевает моими губами, осторожно вытаскивая палец и вновь вводя его. Я чувствую приятное скольжение, ощущаю влагу внутри себя и, наконец, испытываю то самое «ноющее чувство». Чунмен старается быть осторожным, но чем чаще он двигает во мне пальцем, тем острее я испытываю наслаждение. Вкупе с обжигающими поцелуями, его движения меня раззадоривают, воспламеняют и заставляют хотеть большего. Я не понимаю, к чему стремлюсь, но внезапно ощущаю потребность двигаться, а когда Сухо прижимает большой палец к моему клитору, я теряю голову и отдаюсь своим эмоциям. Мое дыхание становится рванным, в голове поселяется пустота, а все внутренности закручиваются в тугую спираль до того момента, пока Чунмен не дарит мне освобождение. Мой первый в жизни оргазм становится для меня настоящим открытием, к которому я оказываюсь не готова. Ноги подкашиваются, и только ухвативший меня под талию мужчина, не дает распавшемуся на кусочки телу упасть на пол. Чунмен берет меня на руки и усаживается на ненавистный мне диван, располагая меня на своих коленях и прижимая мою голову к своему плечу. Он дает мне время оклематься и нежно поглаживает волосы, а я тесно прижимаюсь к его теплой груди и чувствую, как стремительно колотятся наши сердца в унисон друг с другом.

***

Этим вечером под воздействием эмоций я подробно рассказываю Чунмену о том, что случилось со мной в мотеле, и с каждым предложением ощущаю себя свободней. Я признаюсь ему в долголетнем воздержании от близости с мужчинами и не испытываю неловкости. Чунмен подбадривает меня ласковыми поглаживаниями, понимающими кивками и теплыми словами, а я все говорю и говорю, не следя за временем. Необычное «возрождение» моей половой системы кажется нереальным событием, но директор озвучивает идею того, что именно из-за отсутствия повторного опыта я могла просто не обратить на это внимания и продолжала принимать таблетки. Я с ним соглашаюсь и решаю в скором времени отправиться к врачу и все выяснить. Мы разговариваем с Чунменом еще недолго, словно старые друзья, и я выясняю, что свою новую должность он получил благодаря кулакам. Случайно заступился однажды в каком-то баре за «важную шишку» и тот ему потом отплатил этой работой. – Так значит твой имидж, все-таки выдумка? – интересуюсь я, пытливо заглядывая в глаза напротив. – Только для тебя, – он нежно поглаживает мою руку, даже не замечая этого. – А все остальные считают, что я родился с золотой ложкой во рту. Его губы кривятся в улыбке, и мне снова хочется ощутить их теплоту на своей коже. Именно поэтому в следующее мгновение я беззастенчиво тянусь к Сухо ближе…и тут же оказываюсь на ногах! – Кхм, – внезапно скованно откашливается он и отводит от меня взгляд. – Нам пора по домам. Мужчина отряхивает невидимые пылинки со своего пиджака и ожидает, пока я хоть что-то ему отвечу. – А…да, – я чувствую себя глупо, поэтому резко разворачиваюсь к двери и начинаю удаляться. Зачем я это сделала? Ну, зачем потянулась к нему! От стыда мне хочется биться головой об стену или провалиться сквозь землю, но это, увы, невозможно, поэтому я быстрым шагом лечу к лифту. Чунмен не отстает от меня, и между нами возникает неловкое молчание, когда мы оказываемся в лифте. Уже у самых дверей офиса мужчина предлагает подвезти меня, но я отказываюсь и убегаю как раз к подъезжающему автобусу. Следующие дни мы изображаем из себя практически незнакомцев – только здороваемся вначале дня и прощаемся в конце. Между нами все еще ощущается недосказанность и стеснительность, но никто из нас не спешит расставить все точки над «i», предпочитая делать вид, что ничего необычного с нами не происходило. Я скрываю свою небольшую обиду на мужчину из-за того, что тот так быстро охладел ко мне, когда всего пару дней назад своими действиями доказывал обратное, а Чунмен просто напросто не спешит разубеждать меня в этом снова. Он окунается головой в работу, и вот уже который день я замечаю его в компании симпатичного редактора, то и дело бегающего к нему в кабинет. И если вначале ее похождения кажутся мне лишь рабочими моментами, то вскоре я замечаю, что начинаю засекать время, когда она проходит мимо меня в сторону кабинета Чунмена. Словно маньячка я выслеживаю эту парочку по всему офису в течение рабочего дня и отмечаю каждое движение и каждое прикосновения директора к этой даме особо тщательно. Мне становится неприятно осознавать то, что человек, который открыл для меня чувство наслаждения, теперь уделяет внимание другому объекту. Ревнивые мысли начинают все чаще грызть мой мозг, и однажды я не выдерживаю: – Господин Ким! – я без стука влетаю в его кабинет с пачкой абсолютно ненужных ему документов и хлопаю ей по тому самому столу, который исследовала как-то своей грудью. – Что случилось? – удивленный Чунмен переводит глаза с компьютера на меня и напрягается. Это я у тебя спросить хочу, что случилось, дурень! – Вы больше не заботитесь работой отдела любовных романов? Мужчина хмурит брови и складывает руки на груди, не понимая моих мыслей. – С чего ты это взяла? И почему обращаешься ко мне на «Вы»? – Раньше ты чаще посещал ведущего редактора в этом отделе, а теперь сосредоточен нам ком-то другом, – надуваю губки я и опускаю взгляд в пол, откровенно признаваясь ему в своей обиде. – Но я думал, дела у вас идут хорошо, – натянуто говорит он, и я чувствую, как Чунмену сложно общаться сейчас со мной. Видимо, все внимание его теперь занято той привлекательной дамой. – Да, у нас все отлично! – не поднимая взгляда, я разворачиваюсь и покидаю его кабинет, сделав выводы. Он просто испугался! Испугался ответственности, когда узнал, чем я болею! Ну или болела! А теперь нашел вариант получше и даже не смотрит в мою сторону, гад! До конца дня я продолжаю злиться на Чунмена, и даже чуть не запускаю в проходящую мимо привлекательную редакторшу своей ручкой, но вовремя одумываюсь. Пусть развлечется там с директором в свое удовольствие, а я здесь посижу и пообзываю их для успокоения. После завершения работы даже не задерживаюсь и сразу иду на остановку, возле которой с удивлением замечаю поджидающую меня машину. – Садись, – стекло со стороны пассажира опускается вниз, и я вижу серьезное лицо Чунмена, восседающего за рулем. – Мой автобус… – Сядь в машину! – рычит он, и я сдаюсь, распахивая двери. После того как пристегиваюсь, Чунмен резко стартует с автобусной остановки и направляется в город. – Куда мы едем? – решаю уточнить, потому что Чунмен не интересуется моим адресом и едет совершенно в другую сторону от моего дома. – Что за представление ты устроила в моем кабинете сегодня? – задает встречный вопрос он, не отрывая взгляда от дороги. Я съеживаюсь от этого вопроса, но все-таки отвечаю: – Хотела кое-что уточнить. – Уточнила? – ухмыляясь каким-то своим мыслям, спрашивает он. – Да! – рявкаю я недовольно, и Чунмен уже откровенно смеется: – Не знал, что ты такая ревнивая. Что? Я возмущенно оглядываюсь на мужчину и приподнимаю брови, теряя дар речи. Мало того, что он опознал во мне ревность, так еще и шутить над этим вздумал? – Останови машину, – требую тихо. Чунмен меня игнорирует. – Останови машину, – повторяю я снова, но тот не слушается. Я жду, пока мы проедем опасный перекресток и выровняемся в потоке машин, а потом рычу снова: – Останови! – Не буду, – отрицательно качает головой он. – Тебя опасно сейчас в люди выпускать. – А мне плевать на твое мнение! – сильнее завожусь я. – Выпусти меня из машины! Мои кулаки приземляются на его правую руку несколько раз подряд, и Чунмен резко уводит машину в сторону и бьет по тормозам. – Я же за рулем! – кричит на меня он, перехватывая оба запястья и блокируя их. – Что ты делаешь? – А ты? – повышаю голос в ответ и сверлю взглядом его темные очи, гневно полыхающие в мою сторону. – Что ты делаешь? И я, и он понимаем, что мой вопрос не касается его вождения и игнорирования моей просьбы. Мы оба знаем, что я имею в виду нашу внезапную холодную войну. – Что ты хочешь от меня услышать? – спокойнее интересуется он, все еще не отпуская моих рук. – Хочу узнать, почему после случившегося в том кабинете, мужчина, впервые подаривший мне умопомрачительный оргазм и райское наслаждение, трусливо изображает из себя саму неприступность. Хочу понять, почему одноклассник, который признался, что много лет думал обо мне, внезапно ко всему охладел? Почему ты заставил меня хотеть большего и теперь все отбираешь? Почему я продолжаю видеть откровенные сны про тебя и провожать ревнивыми взглядами всех девушек, заходящих в твой кабинет? Чунмен недоверчиво качает головой и сжимает веки, выслушивая мои вопросы, но не решается ответить. Он вымучено кривит лицо, а потом распахивает глаза и произносит: – Это должен быть не я. – Не ты? – уточняю, не совсем понимая, что он имеет в виду. – Ты никогда не была с мужчиной, и я просто не достоин даже прикасаться к тебе после того, что ты мне рассказала. Это будет неправильно… Так значит, он избегал меня все это время только потому, что считает себя плохим вариантом? – Тогда никто не должен прикасаться ко мне, если это будешь не ты! – тут же перебиваю я. – Именно с тобой я почувствовала себя женщиной, привлекательной и сексуальной. Ни один другой мужчина не вызовет во мне похожие эмоции. – Ты даже не пробовала… – Я не хочу пробовать! Я уверенна, что это должен быть ты! – Черт, – стонет Чунмен, и я вижу его сомнения. – Не говори так… – Почему? Почему? – я натягиваю ремень безопасности своим телом и пытаюсь приблизиться к мужчине. – Если ты снова скажешь, что недостоин меня, я тебя укушу. На эту угрозу Сухо лишь хмыкает и отрицательно качает головой: – Это будет нечестно… – Мы взрослые люди! Позволь мне самой выбирать, с кем спать! А если не хочешь меня, так и скажи, чтобы я отстала! Я пытливо заглядываю в глаза Чунмена, но не вижу там сопротивления. Он не может сказать мне это. Он хочет меня. – Ты такая настойчивая… – говорит он, а потом притягивает меня за руки к себе ближе и горячо целует. Я мгновенно воспламеняюсь и открываю ему доступ ко всему своему телу. Наши языки сталкиваются в вечной борьбе, и мы сражаемся за первенство… Голова идет кругом не только от накатывающих на меня эмоций, но и от разворачивающихся событий, и я абсолютно не замечаю, как оказываюсь дома у Чунмена, а в частности в его спальне. – Ты кажешься сладким сном, – опуская меня на мягкую постель, шепчет в ушко мужчина и прикусывает мою мочку. – Я постоянно наблюдал за тобой в школе, потом следил на работе, чтобы теперь держать рядом. Ты была моим наваждением с раннего детства, и я все еще не верю, что вскоре окажусь запечатан в твоем изнывающем лоне. Это ведь так? Его руки задирают мою юбку до пояса и хватаются за трусики. Он страстно стягивает их с меня и разводит мои колени в стороны, чтобы взглянуть на мою влажную промежность. – Ты посмотри, как намокла, – я в смущении укрываю глаза в сгибе локтя и закусываю нижнюю губу, тихо хныча: – Это из-за тебя. Чунмен довольно прицокивает и нежно гладит мои разведенные бедра, спускаясь по ним к развилке с гладкой кожей. – Такая оробевшая и восхитительно красивая. И вся моя, – он продвигает руки дальше, уже к моей талии, и начинает освобождать меня от одежды. Мне приходится убрать от лица руку, и когда я встречаюсь с ним взглядом, вижу, с каким желанием он взирает на меня сверху. От этой картины, от его горячих взглядов и мечтательной улыбки я таю, растекаюсь на кровати лужицей, а потом снова собираюсь и тянусь к нему для поцелуя. Моя одежда летит в сторону, одежда Чунмена вскоре к ней присоединяется, и мы смыкаемся телами, прижимаясь кожа к коже. – Ты следил за мной в школе? – интересуюсь я, отчетливо чувствуя горячую плоть, прижимающуюся ко мне в самом нужном месте. – А разве за тобой не возможно не следить? – усмехается Чунмен мне в ухо и приподнимается на локтях. – Ты была ходячим желанием всех парней на нашем потоке. Его заявление оказывается для меня настоящим открытием, но я не успеваю заострить на этом внимания, потому что Чунмен наклоняется и начинает целовать мою шею. Его губы медленно скользят по ключицам, прикусывают кожу под ними, язык вычерчивает линии еще ниже, а потом неожиданно ударяет в центр правой груди. Я успеваю только шумно вдохнуть – и вот весь мой сосок уже оказывается во рту Чунмена. Тело прошибает электрическим разрядом, а от соска прямо в сосредоточение моей женственности ударяет молния так, что я стону в голос. – Боже, – тяну я, распахивая бедра шире и прижимаясь еще теснее к мужчине. – Не делай так, – Сухо отстраняет от меня свой пах и снова сосредотачивается на груди, а я недовольно стону и начинаю извиваться. Чувствую, как он ухмыляется у моей груди, и начинает продвигаться ниже. Его язык обводит кругом мой пупок, а потом губы оставляют влажный поцелуй на моем лобке. Мои руки хватаются за его плечи, и я отчаянно желаю ощутить язык Чунмена ниже. Мне не терпится познакомиться с новым видом ласк, и вот уже я сама надавливаю на мужчину, принуждая того спуститься дальше. Он следует безмолвным приказам, трется щекой о мое бедро и уже дышит возле сочащегося влагой лона. Все во мне буквально замирает в предвкушении, и изо рта вырывается новый стон, когда Чунмен ко мне прикасается. Он облизывает меня, всасывает постепенно напрягающийся клитор и сует язык в узкое отверстие, подготавливая меня к своему члену, зажатому нашими ногами и требующего внимания. Его пальцы сжимают мои соски, и от этого я подаюсь к его губам бедрами, а потом их снова опускаю, подхватывая природный ритм соития. Руки, губы, стоны, шуршание, дыхание, поцелуи и трение – всего оказывается слишком много для меня в какой-то момент. Я извиваюсь под мужчиной, мечусь из стороны в сторону и ищу освобождения, когда к губам Чунмена присоединяется один из пальцев. Всего двух касаний хватает для того, чтобы мир вокруг меня взорвался осколками, и тело унесло в бездну наслаждения. Не позволяя передохнуть, Чунмен взбирается по моему телу выше, по пути даря по поцелую каждой груди, и довольно заглядывает в глаза: – Это было красиво. Я смущенно прикусываю нижнюю губу, все еще ощущая сокращение мышц внизу, и благодарственно прикасаюсь к лицу мужчины. Мои пальцы гладят его брови, переносицу и щеки, а когда прикасаются к губам, Сухо прикусывает мой указательный пальчик и игриво подмигивает. Я улыбаюсь ему и снова чувствую разгорающееся желание, поэтому притягиваю его голову к себе и крепко целую. Мои бедра снова начинают волнообразное движение, и Чунмен проверяет мою готовность рукой, немного вводя в меня свой палец. – Если мы все-таки это сделаем, ты просто так от меня не отделаешься. Не зря же я ждал столько времени, – предупреждает он, прежде чем направить свой член к моему входу. – Ты понимаешь? Он дразнит меня, не вводя головку дальше, и вынуждает ответить быстрее: – Да, – соглашаюсь я, желая больше всего на свете почувствовать его в себе. – И ты не сбежишь от меня на утро, а приготовишь мне завтрак, – продолжает он, щекоча меня своим органом внизу. – Хорошо. – И ты станешь моей девушкой, – он немного надавливает и опускает голову, прикусывая мою грудь. Его девушкой? Он серьезно? – Санми, – требует, не слыша от меня ответа. – Стану, – сдаюсь я, и тогда Чунмен становится напористее. Его бедра решительно устремляются ко мне, а член как по маслу скользит внутрь, и я чувствую лишь мимолетную боль, тут же успокоенную ласковым поцелуем Сухо. Его язык проникает в мой рот, изучает его тайны, а я принимаю в себя твердый орган и пытаюсь познать новые ощущения. Чунмен заполняет меня полностью, сцепляется со мной крепко-накрепко, и от нашего страстного трения хочется громко стонать. Мы увеличиваем ритм, переходим на шумное дыхание и уже не целуемся, а кусаем друг друга туда, куда достают наши зубы. Страсть туманит разум, желание кипит в обоих телах, и мы стремимся к освобождению. И сейчас у меня даже мысли не возникает о том, что я, наконец-то, распрощалась со своим детством. То, чего так отчаянно я желала в школьные годы, произошло, но теперь не казалось мне чем-то важным. Больше всего я сейчас думала о нашем удовольствии и о том, как приятно было, наконец, соединиться в одно целое с этим мужчиной. Мужчиной, который открыл для меня взрослую жизнь…