Осколки стекла

Мечтать о счастье так смешно, когда все в жизни решено, Когда как воду вновь и вновь, ты проливаешь чью-то кровь. И снизу дно, и сверху дно, кругом темно. И даже днем в твое окно, не светит Солнце. И ночью безвездно в твоей душе. Король и шут. Счастье?

— Блядь. — сочно выругался Снейп, — идиотка! Снейп нервной походкой подошел к месту трансгрессии Гермионы и отследил место назначения. Чертыхнувшись, он взмахнул палочкой и трансгрессировал следом, не боясь расщепиться. Он еще не договорил и позволил ей ему нагрубить. Просто так эта девка не уйдет. Зельевар был слишком упрям, чтобы оставить все, как есть. Приземлившись начищенными до блеска туфлями из драконьей кожи прямо в грязь, мужчина увидел удаляющуюся от него женскую фигуру. Гермиона в тяжелых ботинках шагала по хлюпающей грязи, её теперь уже взлохмаченные длинные волосы развевали потоки ветра. Мелкие, мерзкие капли дождя, гонимые осенней погодой Оксфордшира, били ей прямо в лицо, заставляя щуриться. Она, словно крейсер «Варяг», шла по направлению к мрачному двухэтажному дому. — Стой! — крикнул он ей в спину и поспешил за ней, — мы не договорили! — А по-моему, — её голос терялся среди завывающего ветра, — мы охуенно, как договорили! Снейп догнал её, когда она уже захлопывала дверь перед его носом. Он поставил ногу между дверью и косяком, не давая окончательно её закрыть. — Я хочу поговорить! — вода стекала с его одежды, а мокрые волосы сосульками обрамляли худое лицо. Он безумным взглядом посмотрел в карие глаза Гермионы. Весь её макияж размазался под давлением мелкого дождя. Тушь и черные тени залегли черными пятнами под её глазами, красная помада размазалась от неаккуратных прикосновений, градиентом уходя куда-то на щеку. Она сейчас напоминала не невесту, а труп невесты. Девушка потерянным, бегающим взглядом осмотрела мокрого зельевара. Она что-то взвесила в своей голове и с гневным лицом процедила:  — Отъебись от меня. Снейп. С силой пнув ногу зельевара, она с размаха захлопнула дверь. — В таком случае, я буду сидеть здесь, пока ты не откроешь, — крикнул в дверь Северус. Ответа не последовало.

***

Он больше часа сидел на крыльце её дома, смотря на свинцовые тучи, затягивающие уже ночное небо. В этом одиноком районе Оксфордшира небо было особенно звездным. Большая редкость для Англии. Мелкий дождь уже перестал идти, только капли воды стекали с крыши, барабаня по чему-то металлическому. Оглушительные песни сверчков барабанили по ушам, усыпляя зельевара. Нога дико болела, а сам мужчина, сидя в мокрой одежде, уже свыкся с мыслью о том, что, просидев здесь ночь, обязательно заболеет. «Она не откроет. Нет-нет. Зря теряю время» — думал Снейп. И все же какое-то неведомое ему доселе чувство, заставляло его упорно сидеть на этом долбанном каменном крыльце. У него уже не было желания «поговорить по душам», но что-то невообразимо сильное тянуло его к этой злобной Химере. «Видимо, у тебя уже входит в привычку, связывать свою жалкую жизнь со странными женщинами», — Снейп грустно ухмыльнулся собственным мыслям. Со скрипом дубовая дверь отворилась, и на крыльцо босыми ногами вышла Гермиона. На ней была темно-синяя рубашка длиной по колено, а её спутанные, мокрые волосы небрежно спадали ей на плечи. От нее пахло свежестью и ландышами, а от размазанного макияжа не было и следа. — Ты ведь не уйдешь? — она скрестила руки на груди и посмотрела вдаль. Снейп отрицательно мотнул головой и посмотрел на нее. Гермиона тяжело вздохнула,  — Ладно, заходи, — она горько улыбнулась, — муженек. Северус встал и похромал за ней в дом. — Сильно болит? — спросила Гермиона, показывая пальцем на ногу. — Нет, — сказал мужчина севшим голосом. — В таком случае, — твердо сказала Гермиона, — иди в душ, помойся и сделай так, чтобы не болело вообще. Я пока почищу твою одежду.

***

Гермиона сидела в кресле у камина, и пила янтарную жидкость из горла пузатой бутылки. Его одежда мирно покоилась на спинке дивана. — Можешь одеваться и проваливать. — голос наполненный горечью. — Что, даже чаю не предложишь? — одними уголками губ улыбнулся Снейп. — Отчего же? — Гермиона повернулась к нему всем корпусом. — Только кружек нет. Но могу налить кипяток прямо в рот. Снейп улыбнулся и подошел к стеллажу с книгами. Он нежно провел пальцами по корешкам пыльных книг. Было видно, что к ним давно не прикасались. На полке была в основном маггловская литература. Булгаков, Достоевский, Ремарк, Уайльд, Маркес. — Не ожидал увидеть у тебя пыльные книги… — мужчина вытер руку о брюки, — Это как-то не по-грейнджеровски. — А я и не Грейнджер, — усмехнулась девушка. Тяжело вздохнув, она продолжила: — Вы пришли придаваться ностальгическим воспоминаниям? — Я хотел поговорить. — спокойно и искренне сказал Снейп. — О, — девушка усмехнулась, — значит, лечить меня пришли? Начните с себя, сапожник без сапог. В вашей голове тараканов явно больше, чем у меня. Взять хотя бы Лили Поттер… — Не трогай её. — нервно сказал зельевар. — А от чего же нет, профессор? — Гермиона встала с кресла и подошла к мужчине вплотную, — Первый шаг на пути к излечению — это признание и принятие того, что ты болен. — Среди нас двоих, болен только один человек. Это вы, мисс Грейнджер. — Да нет. Мы все тяжело больны. — Гермиона подошла к бару и налила порцию виски Северусу. — Мы все сошли с ума. Она отдала бокал Снейпу и, смакуя, отпила из горла бутылки. — Лучший ирландский виски! — громко произнесла она, — Напиток настоящих кельтов.  — Что с тобой стало, девочка? — Снейп подошел к ней ближе и провел тыльной стороной ладони по её щеке. — Та Гермиона Грейнджер, подружка Гарри Поттера, никогда бы себе такого не позволила. — А что мы все обо мне, да обо мне? — с улыбкой сказала Гермиона. — Давайте о вас? — она вальяжно прошлась по комнате. — Что мы имеем? Мужчина, любивший всю жизнь одну и ту же женщину! — она театрально вскинула руки к небу. — Она не отвечала ему взаимностью и после оскорбления, которое задело её ранимую, романтическую душу, она отвернулась от мрачного подростка и ушла к его злейшему врагу! — голос Гермионы был слишком наигран. — Ну, и кто из нас больший неудачник, Северус? — она скептически подняла бровь. — Ты ни хрена не знаешь! — он угрожающе наступал на нее, но она не сделала и шага назад. — Ты и мизинца её не стоишь! — Я знаю достаточно, чтобы сделать выводы. — уже мягче сказала Гермиона. — Она никогда тебя не любила, Снейп. — Бедная девочка обиделась на слово «Грязнокровка» и отвернулась от тебя, потому что ей так было выгодно. Так было проще. Она боялась той силы, что была у тебя. Силы боятся только слабые люди. Она тебя не стоила, Северус. Ей было тебя жаль? Безусловно! Гениальный парень из бедной семьи, гонимый всеми. Свой среди чужих, чужой среди своих. Мне это чувство знакомо, как никому. Но любовь? Взаимность? Конечно, нет! — её губы пренебрежительно дернулись. — Ей ничего не мешало пронести вашу дружбу сквозь факультетские раздоры. Дружбу, которая потом, возможно, переросла бы в любовь… — Северус смотрел на лицо девушки бегающими глазами. — Просто она эгоистичная, лживая сука, — выразительно сказала девушка, — и единственная здесь загадка, это то, почему знакомый мне Снейп терпел такое обращение. — она нежно коснулась кончиками пальцев его лица. — Ты прав, я не стою и мизинца великой Лили Эванс, куда уж мне до её лицемерия. Такого же великого, как её непомерно раздутое эго! — последнее она гневно выплюнула ему в лицо. Снейп, замерев, смотрел на её губы. — Мы сами творцы своей судьбы, Гермиона. — её имя из его уст звучало ласково. — Я, хотя бы честна в своих желаниях, Северус, — девушка приблизила свои губы к его губам, — жестокая, но искренняя. — Невыносимая! — с этими словами Снейп жадно припал своими губами к её губам. Он целовал её алчно, жадно, словно путник, наткнувшийся на оазис в горячей пустыне. Девушка отвечала не менее страстно. Её руки уже во всю хозяйничали в его волосах, лаская, перебирая черные, как смоль пряди. Он прижал её ближе к себе, как-будто желал раствориться в ней, соединиться воедино. Если он был бушующим океаном, то она в нем тонула. Окунаясь, задыхаясь в бездонной пучине его бешеной страсти. Безвозвратно. Его руки собственнически забрели под её рубашку, грубо лаская её нежную кожу. Отстранившись от нее, он схватил её за воротнички рубашки и резко дернул руками, разрывая её и оголяя ее грудь. Пуговицы со стуком покатились в разные стороны. То, что он увидел, страшно представить любой девушке. Исполосованное разномастными шрамами и рубцами тело. Все от груди и до бедер было истерзано. — Некрасиво, — тихо прошептала Гермиона, — правда? — Я все исправлю… — на ухо прошептал ей Снейп, — Девочка моя, я все исправлю. Она кинулась к нему в жаркие объятья, сдерживая слезы. Он судорожно покрывал поцелуями её шею, щеки, уши, нежно опаляя горячим дыханием её кожу. Её пальчики разрывались между судорожным расстегиванием ремня его брюк и мелкими пуговицами его рубашки. Она наклонила голову, прижавшись своим лбом к его лбу. Обжигая друг друга сбивчивым дыханием, они смотрели друг другу в глаза. Она, психанув, сорвала с него рубашку, откинула её в сторону и, посмотрев на его худощавое, подтянутое тело, жадно облизнулась. Северус подхватил её на руки и бережно отнес на диван. Положив ее, он снял с себя брюки, и аккуратно лег на нее сверху. Он продолжил целовать тело Гермионы, не желая пропустить ни сантиметра. Каждый шрам, каждую родинку. Его старания были вознаграждены её глухим, сладостным стоном. Она подтянула его ближе к себе и, прошептав прямо ему в губы хриплое «Пожалуйста», дала понять ему, что желает его сейчас так же страстно, как и он её. Мужчина взял в руку свое естество, аккуратно направил его в её узкое лоно. Резко двинувшись в нее, он прорвал препятствие на своем пути, под сопровождение болезненного вскрика Гермионы. Девушка сильно, не контролируя себя, вонзила ноготки в его спину. Снейп с удивлением посмотрел ей в глаза. — Заткнись, — тяжело дыша, сказала Гермиона, — не смей ничего говорить. Снейп нежно поцеловал девушку в лоб и продолжил ритмично, нежно двигаться, наполняя её, делясь с ней своими чувствами. Вскоре боль покинула девушку. На смену ноющему, неприятному ощущению пришло приятное, сладостное чувство удовольствия и наполненности. Девушка не смогла сдержать ласковых стонов. Чутко, почти невесомо, она провела ладонями по его груди и спине, как бы замаливая причиненную ему боль. Снейп увеличивая амплитуду и темп, уже врывался в девушку. Слушая лучшую для мужчины награду — её страстные крики, тяжелые стоны и судорожные ласки. Перенеся свой вес на левую руку, он нежно коснулся центра её удовольствия. То медленно, то быстро, то прерывисто стимулируя её женственность, он приближал её оргазм. Она не заставила себя долго ждать. В скором времени, её накрыло ни с чем несравнимое удовольствие. Словно она взлетала и тонула одновременно. Все её невесомое, онемевшее тело вознесло выше неба, выше Олимпа. Она со сладостным стоном вцепилась в Северуса, как в последнюю надежду на спасение, почувствовала, как все её тело пронизывает электрическим разрядом и разрывает на миллиарды атомов. Мужчина, почувствовав, как её и без того горячее, тугое лоно сокращается, и, сделав пару фрикций, излился в нее и обессиленно упал на нее, тяжелым дыханием обжигая ей кожу.

***

Она лежала у него на руке, пока он ласково, играючи проводил пальцами по её шрамам. — Я удивлен, — начал хриплым голосом Снейп, — тем, что ты еще невинна. — Была. — усмехнулась девушка. — Ты ожидал, что кто-то из пожирателей сделал свое дело? — она посмотрела ему в глаза. — Да… — сказал Снейп и стыдливо опустил глаза. — Что ж, — девушка тяжело вздохнула, — была одна попытка, но я отбилась. — Где он сейчас? — твердо спросил Северус и сжал кулак. — Не спеши, — улыбнулась она, — когда Лорд сделал меня своим опричником и научил всему, что я сейчас знаю, я наказала его. Теперь ему можно охранять гарем наложниц. Снейп удивленно вскинул брови. — Евнухам такое доверяют, — она поцеловала его в щеку. Мужчина крепче прижал её к себе. — Теперь тебе ничего не грозит, — он нежно прикоснулся своими губами к её макушке. — Так обычно и бывает, когда выходишь замуж, за правую руку твоего босса. — Гермиона улыбнулась, — Но я сильная девочка, Северус. Сама завязываю сандалики и вообще… — Как все так получилось? — шепотом спросил он, проводя пальцем по её метке.  — Пока ты прохлаждался, пребывая в коме от укуса Нагайны, — она поправила его локоны, спадающие ему на лицо, — меня поймали и пытали. Потом учили… — она горько усмехнулась. — Ты знаешь, что Пожиратели умеют ломать. Мужчина, поджав губы, кивнул. — Но почему карательный отряд? — задумчиво спросил он. — Я думала, — она встала с дивана, — что, причиняя боль другим, я заглушу свою. Девушка вздохнула и нагишом, виляя бедрами, отправилась в душ.

***

Северус встал с дивана и оделся. Когда он застегивал рубашку, его взор упал на стоящий на окне цветок. Он был прекрасен. Ярко зеленые, вытянутые листья пылали жизнью. Ухоженный, пушистый «Фикус» в коричневом горшке, не смотря на время суток, озорно тянул листья к небу. Северус не удержался и дотронулся до листочка. — Не трогай, — за спиной раздался тихий голос Гермионы. — Что? — Северус повернулся к ней и увидел, что она уже одета в легкий, шелковый халатик. — Я говорю, — Гермиона подошла к мужчине, — не трогай. Сэмми очень привередлив. — Сэмми? — Северус тепло улыбнулся. — Ты дала имя цветку? — Это не просто цветок, — она взяла лежащий рядом платок и нежно протерла торчащие листочки, — это мой друг, — она ответила на улыбку мужчины взаимной улыбкой. — Почему бы и нет? — сдерживая смех, сказал Северус. — Я вот в детстве дружил с плюшевым, потрепанным медведем, — Гермиона широко улыбнулась. — Согласись, это удобно, — сказала Гермиона и почувствовала, как Снейп обнимает её со спины, — Вечно зеленый, в хорошем настроении и не задает глупых вопросов. — Хм, — Снейп прижал её крепче, — действительно. И расцветает, только если о нем хорошо заботятся и проявляют терпение… — Как и все мы, Северус… Как и все мы. Звездная ночь уступала свои права восходу, а они так и стояли, обнявшись. Больше ничего не нужно было говорить. Они ни на что не надеялись. Будь, что будет. Даже если мир покатится в ад, они, хотя бы насладятся своим полетом.