Осколки стекла

Мы никогда не получим свободу, Мы — агнцы на заклание… Что ты собираешься делать, Когда всё станет явным? Ценой твоей жадности станут Твой сын и твоя дочь. Что же ты собираешься делать, Когда всё станет явным? Blood//Water. Grandson

***

Время уже приближалось к обеду, когда Северус открыл глаза. Мягкий свет, проходящий сквозь шторы, нежно коснулся лица зельевара. Мужчина залез с головой под одеяло и поудобнее устроился, лежа на животе. Осознание места и времени его пребывания пришли буквально через пару минут. Поняв, что он находится в квартире Гермионы Грейнджер, в её постели и, вспомнив, как они провели ночь, мужчина подорвался с места и стал поспешно одеваться, желая немедленно ретироваться. Как смотреть ей в глаза и избежать неловкости? Как вообще после этого вести себя с ней? — Так. Снейп. Стоп. — Северус замер, натягивая брюки. «Ты её муж. Она была не против. Ты тоже не особо сопротивлялся, а если уж быть до конца откровенным, то ты это и начал. Что за мальчишеские рефлексы? Ты же мужчина. Пожиратель смерти, который врал самому сильному магу столетия. И боишься женщины… Твоей женщины. Она уже не Грейнджер, а Снейп. Привыкай», — мысли Северуса роились в его голове, как пчелы. Осознав до конца, что случилось, и, придя в себя, мужчина приободрился. Он умылся, оделся и привел свое помятое ото сна лицо в порядок. Посмотрев в зеркало, он впервые увидел в отражении выспавшегося человека, несмотря на то, что он поспал от силы часа 4. Босиком мужчина спустился вниз по лестнице, и, зайдя на кухню, увидел читающую и мирно попивающую кофе Гермиону. — Будешь кофе? — спокойно спросила девушка, отпивая из своей кружки и не отрывая взгляд от книги. — Только если кружки есть, — усмехнулся Северус, — не хочу, чтобы ты лила мне кипяток в рот. Гермиона сдержанно улыбнулась. — Есть кружки. Еще есть пирожки, — она все так же бегала глазами по строчкам и, слюнявя палец, переворачивала страницы. — Они от миссис Ловетт? — мужчина налил кофе. — Ага, — девушка наклонила голову на бок, едва сдерживая хихиканье, — из судьи Тёрпина. Северус сдержанно улыбнулся одними уголками губ и засмотрелся на Гермиону. Ей очень шла её застенчивая улыбка. С момента её учебы в школе и до сегодняшней ночи он никогда не видел, чтобы она улыбалась. Ухмылялась? Безусловно. Пренебрежительно складывала губы? Много раз. Но улыбка? Нет. Это роскошь, которую нужно заслужить у маленькой, сильной и смелой девочки. — Как спалось? — размышления оборвал её мягкий голос. Она, наконец, оторвалась от книги и подошла к нему вплотную. — Я никогда толком не сплю, только вполглаза. Девушка заправила ему за ухо спадающий на лицо локон и, приблизившись своими губами к его губам, нежно прошептала:  — Да? Никогда не слышала, чтоб спящий вполглаза, так храпел… Северус притянул её за талию ближе к себе и сладким, словно мед голосом, прошептал:  — Своим храпом я отпугивал от тебя твоих врагов… Она засмеялась и, отойдя от мужчины, сказала:  — В мире нет такого сильного звука, чтобы хватило на всех них. — Я же сказал, что… — Да, что мне нечего бояться. Я помню. Девушка взяла в руки сумку и без помощи палочки призвала пальто. Одевшись, она сказала:  — Работа не ждет. Когда будешь уходить, дверь запрется заклинанием автоматически. И лучше тебе ничего не забывать. Дверь откроется только мне. Не скучай. — Будь осторожна, — Снейп нервно улыбнулся, — и в случае чего, если что-то пойдет не так… или… в общем сразу сообщи мне через метку или отправь патронус, ладно? Девушка закатила глаза. — Хорошо. Жди сообщения по типу «Я уже замёрзла на улице. Везде бандиты и воры. Сейчас меня изнасилуют. Если повезёт…», — Снейп снисходительно посмотрел на нее, — Не переживай. Во-первых, какой суицидник на меня позарится, а, во-вторых, если что-то будет угрожать моей жизни, ты сразу это почувствуешь. — она хмыкнула, — Снейп, сопли подбери. Мужчина усмехнулся и проводил её взглядом. Вскоре, послышался хлопок трансгрессии.

***

Девушка трансгрессировала в место, которое можно было характеризовать только одним словом: «Апокалипсис». Перед ней возвышался огромный, заброшенный, кирпичный завод. Окна его были разбиты, кое-где были видны осыпавшиеся стены и покосившийся металлический забор. Не было слышно ни звука. Кажется, к этому забытому Богами зданию не приближались уже век. Заросшие поляны и разбитый асфальт свидетельствовали о его одиночестве. Девушка уверенно, цокая каблуками по неровному, мокрому асфальту, подошла к воротам завода, оглянулась и прошептала: «Как много вопросов, и как мало ответов». Ворота со скрипом отворились, и ей на встречу вышел Билл Уизли. — Давно тебя не было, — парень мягко улыбнулся, — я уже начал скучать. — Сочувствую. — голос девушки был тверд, а спина неестественно прямая. — Как идут дела, Билл? — В процессе тренировки, — устало вздохнул Билл. Гермиона подошла к спящему на бетонном полу парню, который охранял вход, посмотрела на него и взглянула на Уизли. — Да? Разве? И на какой стадии процесса? Созерцания? — Спящий парень подорвался с места. — З-з-здравствуйте. — И тебе не чихать. — девушка устало посмотрела на Билла, — Поднимемся к тебе. Нам есть, что обсудить.

***

— Насколько они готовы? — с порога начала девушка. — Некоторые боятся применять непростительные заклятья, — парень опустил глаза, — некоторые уже пользуются темными заклинаниями, тренируясь на крысах и тараканах. — Как наша новая мессия? — с сильным хлопком дверь открылась, и на пороге появился Невилл. — Кстати, а вот и он. — Привет, Гермиона, — парень выглядел подавленным. — Здравствуй, Невилл, — девушка подошла и обняла парня, — Как ты? Ты готов? — Да, я готов… Но, — парень замялся, — что, если у меня не получится? Что, если что-то пойдет не так? Вдруг это не я тот, кто должен убить сама-знаешь-кого? Что, если мы ошиблись, как Дамблдор с Гарри? — в его голосе не было истерики, только огромное количество вопросов. Парень сел напротив Билла. — Невилл… — спокойно начала Гермиона, — Дамблдор был старым маразматиком. — парень нахмурился. — Да, блять, он рассчитывал, что пара школьников смогут «Экспеллиармусом» победить тех, кто практикует и создает Темную магию дольше, чем они живут на свете. Это все равно, что сказать ребенку «Хэй, вон там гуляет маньяк. Возьми спичку и убей его». Невилл и Билл грустно улыбнулись. — Нам не победить без жертв и жестокости… — Гермиона опустила глаза, — мы не смогли защитить магический мир, но отомстим за него, будь уверен. Давите на них, заставляйте их тренироваться. Пусть переступают через себя… Не ради какого-то общего светлого блага. А ради себя. — Как идут дела с отравлением? — Невилл приободрился. — Остался один прием, и его магия ослабнет. Зелье сработает, а ты убьешь эту тварь. — она посмотрела в глаза Лонгботтома. — План по проникновению такой же? — с серьезным лицом спросил Уизли. — Да. — Гермиона утвердительно кивнула, — Люциус соберет Лорда и небольшое количество пожирателей в мэноре. Празднество, по случаю удачной сделки. Потом снимет защиту и барьер, а когда вы переместитесь, то закроет снова. Нас будет больше, чем их, — она ободряюще похлопала Невилла по плечу, — у них нет шансов. И, Билл, скажи всем, что Малфои неприкосновенны… — она задумалась и опустила глаза. — Это я помню, — он вопросительно посмотрел на нее, — Что-то еще? — Да… И Снейп… — Мы тебя поняли. — Билл встал со стула и прошелся из угла в угол. — Что-то случилось, Билл? — взволнованно спросила девушка. — Нет. Просто мы, — Уизли остановился и посмотрел ей в глаза, — мы хотели тебе кое-что подарить. Парень подошел к деревянному шкафу и достал пыльную картонную коробку. — Это тебе на день рождения… — грустно улыбнулся Лонгботтом, — лучше сделать это сейчас. Потому что потом такого шанса может не быть… Девушка открыла коробку и увидела на её дне аккуратно сложенную черную мантию с капюшоном. — Это не просто мантия… — Билл подошел ближе, — она защищает от проклятий и отражает их. Как щит. Фред и Джордж когда-то придумали… — он взъерошил рыжие волосы, — не забудь надеть её. — Спасибо вам. — девушка вымученно улыбнулась, — мне пора. Меня могут хватиться. Попрощавшись и обняв ребят, она трансгрессировала на порог своего дома. Дверь была заперта, а Северуса не наблюдалось.

***

Ей сейчас очень хотелось забыться. Слишком много приходилось думать, слишком много делать и слишком много контролировать. Она мечтала о доме где-нибудь в лесах Канады. Или в горах. Да хоть где-нибудь, кроме пасмурной, промозглой Англии. Подальше от всех этих раздоров, воин, добра и зла. Но, к сожалению, уехать и все бросить не получалось. На неё надеялись. В неё верили. Девушка зашла в пустую квартиру и сняла пальто. Боже, как она устала. В бессилии она сползла на пол по стене, вытянула ноги и растянулась безвольной лужей. Воспоминания, как она встретила Билла, как собрала команду тех, кто хочет отомстить Темному Лорду за своих умерших близких, за своих детей, родителей, любимых. Их вера в Невилла Лонгботтома, на которого пророчество указывало точно так же, как и на Гарри. Их робкое предположение о том, что Дамблдор ошибся. Невилл очень быстро доказал всем, что он уже не тот маленький, пухлый мальчишка, с трудом колдующий палочкой своего уже покойного отца. Он, благодаря знаниям Гермионы, быстро обучился Темным искусствам и стал обучать других членов группы. Повстанцы учились и тренировались не только страшным темным заклинаниям, но и непростительным заклятьям. Гермиона очень быстро и очень четко объяснила ребятам их положение. «Или вы или вас», — просто сказала она. Больших слов не требовалось. Они все понимали. У каждого была своя задача. В задачу Гермионы входило ослабление сил врага. Она каждый раз добавляла в зелье Темного Лорда комбинацию ингредиентов, влияющих на его магию. Люциус предоставлял ей территорию для финала игры. Люциусом руководили амбиции, мстительность и благодарность Гермионе за прикрытие малфоевской задницы. Он прекрасно знал, что выше по карьерной лестнице ему не подняться. А он очень сильно этого желал. Так же Малфой устал жить в постоянном стрессе и прессинге. Он постоянно боялся за себя, за Цисси, за Драко, для которого проявление насилия явно не было сильной стороной. Гермиона не знала, победят они или нет. Но она точно знала, что в памяти всех они будут горсткой, что восстала против тирана. Гермиона враскорячку встала с пола. — Так, Грейнджер. Помирать, так с музыкой, — пробубнила себе под нос девушка, — И только не на трезвую голову. Она распустила волосы, собранные в тугой пучок, взъерошила локоны и, подойдя к старому проигрывателю, включила музыку. Зазвучала бодрая музыка и, пританцовывая, девушка направилась к бару.

«It got a mind of it's own and it say… I woke up Don't recognize the bed Took me a minute To clear my head»*

Да уж, нужно явно пополнить бар. Она взяла зеленую бутылку Jameson и, откупорив её, с наслаждением выпила обжигающую жидкость. Нахуй Темного Лорда и всю его свору.

«You never think about the price that you pay»

Она танцевала с бутылкой в руках, мотая головой, встряхивала волосами. Закуривала, двигалась под динамичную музыку. Подпевала вокалисту, стоя перед зеркалом. «Я всех их переиграю. Я не собираюсь умирать». После второй бутылки виски ноги уже не слушались её. Она упала на диван и замерла. Осознание того, что все, кто был ей близок в детстве, в скором времени имеют большие шансы умереть, тяжелым грузом висело на сердце. Она прислонилась к спинке дивана и подобрала ноги под себя. Еще один глоток с горла. И бедный Снейп тоже умрет… Она выронила бутылку. Музыка играла, а она так и сидела в оцепенении. Апатичная, безэмоциональная, разбитая. Она смотрела в одну точку и думала. Страха не было. Только ебучее, тяжелое смирение.

***

«We'll never get free Lamb to the slaughter What you gon' do When there's blood in the water».

Песня оборвалась в самом начале. — Какого хуя? — в неловкой тишине раздался вкрадчивый голос Северуса, — Гермиона, что происходит? Девушка не подняла глаз. Она уже час сидела в одной позе и смотрела в пол, будто сломавшаяся кукла. — Малышка уходит в отрыв. — в голосе Люциуса звучала усмешка. Мужчина, поморщив нос, двумя пальцами поднял с пола пустую бутылку. — Надеюсь без наркотиков… — Люциус, ты о моей жене говоришь. — стальным голосом перебил его зельевар. — … в этот раз… — закончил Люциус и посмотрел на друга. — Да уж, — он многозначительно хмыкнул, — если миссис Снейп отдыхает, то отдыхает. Редко, но метко. — он хихикнул. — Гермиона, пойдем умоемся и выпьем зелье. — мужчина осторожно протянул ей руку. Девушка подняла взгляд и посмотрела на мужчин. — Если вы сейчас не уйдете, — голос был серьезен, — я вас убью. — Сейчас ты можешь убить еще максимум 2 бокала виски, — мягко сказал Северус и аккуратно потянул её за плечо. — Убери свои руки и убирайся! — проорала девушка. Северус устал от её пьяных угроз и, крепко схватив её за плечи, потянул на себя. — Достаточно! — крикнул он и встряхнул её. — Ты сильно-то не тряси… — вставил свои пять копеек Малфой. — Заткнись, Люц. Ни слова, блять! — с этими словами он закинул сопротивляющуюся, пьяную в дрова девицу себе на плечи и понес её в ванную. Она брыкалась и махала руками. Мужчина закинул её в ванную, пока она орала. — Надо было оставить безоар для кого-нибудь другого, Снейп! — она кричала сквозь слезы, — Тогда ты сдох бы в той сраной хижине! Он схватил её за руки и, сжимая, отвел их за голову. — А ты, Люциус, — она посмотрела на Малфоя, — сколько можно спасать твоего сыночка недотепу. Он бы уже сто раз умер, если бы я не замалчивала все его косяки, обманывая Лорда! — Люциус, душ! — крикнул Северус своему другу. Струя ледяного душа окатила сопротивляющуюся и бьющуюся в истеричном припадке девушку. Она материла их так, что любой сапожник позавидовал бы её словарному запасу. Она захлебывалась водой и обругивала держащих её мужчин. Когда она прекратила сопротивляться и ругаться, Снейп взял большое полотенце, закутал мокрую, нервно хихикающую девушку, взял на руки и, сказав Люциусу «Жди», отнес её в комнату.

***

Она переоделась, высушилась и выпила отрезвляющее зелье. Сидя в теплой комнате, она молча ждала Северуса, который пошел проводить Люциуса. Уставший мужчина зашел в комнату и молча сел на кровать рядом с ней. Они сидели в оглушающей тишине, пока Гермиона тихо не попросила его: — Обними меня, Северус. — голос уже не принадлежал той твердой, как железный канат, девушке. Она скорее напоминала забитое животное, чем жестокую, выдрессированную убийцу. Северус пододвинулся к ней ближе и ласково заключил в крепкие объятия. — Я так больше не могу… — приглушенно сказала она ему в грудь. — Северус? — Что? — его голос был спокоен. — Если бы я уехала, ты бы поехал за мной? Мужчина на пару минут задумался и, поцеловав её в макушку, сказал:  — Да, маленькая. Я бы поехал с тобой. — Я так ненавижу Англию, — печально сказала девушка, — промозглая, дождливая, грязная страна. Северус задумчиво кивнул, соглашаясь. Они снова молчали, но уже в объятьях друг друга. — Что ты любишь, Гермиона? — его голос звучал тихо и заинтересованно. — В каком смысле? — девушка подняла на него глаза. — В прямом. — улыбнувшись сказал мужчина. — Я вот люблю готовить… Это очень успокаивает. В детстве я даже мечтал, что открою свой ресторан. Так и осталось мечтой… — приглушенно закончил он. — А я люблю снег, горы и сосновые леса… — сказала девушка и застенчиво улыбнулась. — Я бы хотела жить там, где холодно и редко идут дожди. Мужчина мечтательно улыбнулся. — Звучит неплохо… — Северус, поцелуй меня. — сказала Гермиона уверенно и посмотрела ему в глаза. Мужчина удивился просьбе, но вида не подал. Он нежно прикоснулся ладонью к её щеке и ласково провел большим пальцем по скуле. Осторожно он приблизился своими губами к её губам и легко, словно боясь обидеть, поцеловал. Гермиона шумно вздохнула и углубила поцелуй. Она пересела к нему на колени и, толкнув его на кровать, устроилась сверху.  — Не хочу, чтобы ты потом жалела. — хриплым голосом сказал Северус. — Не дождешься. — улыбаясь сказала Гермиона и стянула с себя футболку, оголяя грудь. — Я хочу, чтобы ты ложился на меня и чтобы ты был во мне. Я хочу почувствовать всё, что чувствует женщина, когда занимается любовью со своим мужчиной. Северус поднялся, обнял и притянул её ближе к себе. Припав губами к налившимся, торчащим соскам, он ласково играл с грудью. То всасывал, то нежно прикусывал, то опалял дыханием. В уши били сладкие, поощряющие стоны девушки. Раздевшись, они продолжали ласкать друг друга. Каждую клеточку тела. Они сливались друг с другом, словно две дымки. В этот раз все было неспеша, нежно, осмысленно. Они отдавали друг другу нечто большее, чем у них было на тот момент. Делились страстью, нежностью, заботой, лаской. Как будто бы два самых пустых и недолюбленных в мире человека старались подарить и обменяться тем, что никогда не чувствовали от других. Они, словно новогодний фейерверк, взлетали к небесам и взрывались мириадами звезд. Между ними был и мир и война. Они не давали пощады друг другу. Как будто в этот вечер они соревновались, не позволяя одному любить больше второго. Уставшие и потные, они лежали на кровати и глупо улыбались. — Северус, — Гермиона прикоснулась большим пальцем к его губам, — а что такое любовь? Мужчина поцеловал её палец и задумался. — Любовь — это нечто такое, чего нет. Она заставляет исчезнуть жалость. Это так, будто строишь дом, но сжигаешь всё вокруг. Любовь — это когда взрослую женщину называешь «моя маленькая». Когда слушаешь под дверью, не её ли туфли скрипят по ступенькам. Любовь — когда не можешь уснуть, пока не прикоснёшься к её животу. Это когда вы стоите под деревом, а ты мечтаешь, чтобы оно упало, и тогда ты смог бы заслонить её. — И когда кто-то хочет обидеть её, ты заслоняешь её своим телом? — Нет, тогда это — условия, которые поставила моя маленькая девочка… — мужчина заботливо чмокнул её в лоб. Девушка глупо захихикала и прижалась к мужчине, желая в нем раствориться.

***

Звуки булькающего котла успокаивают. Она варила зелье для поддержания внешнего вида Темного Лорда. Разумеется, со своими компонентами. В маленькой лаборатории было темно, света от свечей и горелки едва хватало на освещение её стола. Тишину нарушал только звук режущего серебряного ножа, да котел. Мелкая, кропотливая работа, требующая сосредоточенности и механических движений, отвлекала её. Она не думала. Все, что было за последние годы её жизни, оставалось за тяжелой дубовой дверью помещения. — И давно ты это делаешь? — за спиной раздался спокойный голос зельевара. Гермиона вздрогнула. — Делаю что? — девушка шумно вздохнула, не прекращая шинковать. — Травишь Лорда. — как ни в чем не бывало продолжил мужчина. — корень ласточкиной травы, который ты сейчас шинкуешь, не входит в состав этого зелья. А при взаимодействии с листом вербены дает потрясающие ослабляющие свойства. Одного пузырька такого зелья хватит, чтобы сделать обычного мага сквибом. — Расскажешь Лорду? — Гермиона положила нож и повернулась к нему лицом. Не задумываясь, мужчина твердо сказал: — Нет. Даже если бы я и хотел вас сдать, то не смог бы. Если бы с тобой что-то случилось, то тоже ждало и меня. Мы связаны, помнишь? — девушка утвердительно кивнула. — Но я хочу, чтобы ты мне все рассказала. Гермиона облегченно выдохнула и обняла Северуса. Она рассказала ему все, как на духу. Про зелье, про повстанцев, про её план, про Люциуса и свои страхи. Северус слушал, не перебивая. — Я знал, что что-то затевается, — задумчиво протянул Северус, — знал, что Люциус в этом замешан. Но от тебя не ожидал. — мужчина на минуту замолчал. — Я надеюсь, ты все продумала. — Ты с нами? — тихо спросила Гермиона. — Если ты мне не поможешь, Северус, я умру завтра. А я не хочу завтра. — Значит, все будет завтра. — мужчина тяжело вздохнул, — Я всегда буду тебя охранять, Гермиона. — на секунду он замолчал. — Знаешь, я мечтал умереть в дремучей старости, — Северус прижал её крепче к себе и посмотрел в глаза, — окруженный ласковыми, молодыми, кроткими девами… — он ухмыльнулся. — Так и будет. Мы победим. — девушка задумалась. — Только дев не обещаю… Мужчина ухмыльнулся: — Значит, в старости рядом со старухой с ужасным характером? Гермиона засмеялась и утвердительно кивнула. — Давай, как все закончится, съебемся из этой ебанной страны? — она умоляюще посмотрела в обсидиановые глаза. — Возьмемся за ручки и в закат? — тихо спросил Северус. — Да. Вместе. — Тогда вместо вербены, добавь корень красного лирна. Он эффективнее. Действует сильнее и не ощутим. — мужчина нагнулся и коснулся её лба своим. — Отправим сифилитика на тот свет. — Ни что так не объединяет и не роднит двух людей, — Гермиона сладко поцеловала его губы, — как совместное убийство.