Анна и Штольман. Дело №7. Кровавая жатва

- Мне кажется, что это было что-то вроде приступа лунатизма, - рассказывал Штольману Коробейников. – Я не стал приводить Анну Викторовну в чувство, просто отвел ее обратно в дом. К счастью, дверь была открыта. И едва она легла, как сразу заснула. Подозреваю, что она сегодня даже не вспомнит о произошедшем. Штольман мрачно молчал. Он думать не хотел о том, что могло бы случиться, если бы не Коробейников. Анна в бессознательном состоянии в зимней ночи в месте, где только что произошло жестокое убийство… Разговор между полицейскими происходил по дороге к Кокошиным. Родители убитой девушки уже вернулись домой из поездки и знали о произошедшем с их дочерью. Убитый горем отец Евдокии рассказал им, что та уже довольно давно – около двух лет – встречалась с Михаилом Семеновым, работавшим у Молостовой. Более того, девушка явно ждала от него предложения руки и сердца. При этом сам Семен Кокошин не был высокого мнения о парне. По его словам, тот был большим любителем женского пола, подружек у него было множество и Евдокии он, скорее всего, просто морочил голову. Под конец беседы Кокошин явно уверился, что именно конюх убил его дочь. Когда спустя пару часов полицейские вышли от Кокошиных и отправились обратно в управление, Штольман для себя решил, что родителей жертвы можно исключить из списка подозреваемых, хотя их алиби еще предстояло проверить. А вот к конюху возникало все больше вопросов. - Яков Платонович, как думаете, это Михаил? – спросил у начальника явно думавший на ту же тему Коробейников. - Пока рано говорить, - привычно избегая преждевременных суждений, ответил Штольман. - С одной стороны, все сходится, - рассуждал вслух Коробейников. – Он на этой конюшне работал. С девушкой встречался. Она хотела за него замуж, а он явно не торопился. Возможно, она его достала, и он ее убил. А с другой стороны… - Именно что с другой стороны, - согласился с подчиненным Штольман. – Все это хорошо бы ложилось на версию спонтанного убийства, если бы не обстоятельства смерти девушки. В ссоре он ударил ее сильно, и она умерла. Но подвешивание еще живой жертвы, перерезание ей горла, забор крови и унос в неизвестном направлении… Это все не укладывается в версию случайного бытового убийства. - Надо искать Семенова, - решительно сказал Коробейников. - Совершенно верно, Антон Андреевич. Прикажите интенсифицировать поиски. Надо этого конюха хоть из-под земли достать. - Займемся, Яков Платонович. Вы сейчас к Молостовым? - Нет, попозже поеду. После обеда. Сейчас дойду до Милца, у него готовы результаты вскрытия жертвы. А вы, Антон Андреевич, займитесь проверкой алиби Кокошиных. - Будет сделано, Яков Платонович, - решительно кивнул Коробейников. Вскрытие дало следствию только одну новую значимую деталь – незадолго до смерти девушка занималась сексом. «Это добавляет вопросов Михаилу Семенову», - подумал Штольман, когда вышел из морга после разговора с Милцем. Картинка складывалась таким образом, что у молодых людей на конюшне было свидание, а затем девушка там же была жестоко убита. Конюха надо было найти и как можно скорее. Полицейский двигался от морга в сторону полицейского управления, размышляя, может ли он выделить полчаса на кофе. В этот момент у него по спине пробежал знакомый холодок. Уже не раздумывая, Штольман перешел улицу и направился к любимому кафе при гостинице, где варили лучший кофе в городе. Он вошел в кофейню и занял столик у окна. После приветствий выразительно взглянул на официанта, дав понять, что делает свой обычный заказ. Тот ответил коротким кивком – в этом заведении уже прекрасно знали вкусы начальника уголовного розыска города. Штольман же в ожидании заказа с удобством расположился за столиком и развернул свежий номер «Затонского телеграфа». Разумеется, на первой полосе расположился огромный материал об убийстве Кокошиной, где главный редактор в красках живописал очередное кошмарное преступление, случившееся в городе. Более того, Рябушинский умудрился сделать фотографии на месте преступления – плохого качества, явно на смартфон, но дела это не меняло. Штольман раздосадовано мотнул головой – он недооценил этого писаку и его упорство в добывании материала для публикаций. Однако надолго его внимание к статье не задержалось. Делая вид, что продолжает читать прессу, Штольман осторожно перевел взгляд на улицу за окном. На другой стороне улицы он увидел то, что ожидал. Вернее, того. На тротуаре стоял и делал вид, что что-то смотрит в телефоне немолодой мужчина с бородой. Штольман по профессии был следователем. Его работа не предполагала активной оперативной деятельности. Но в своей прошлой жизни – следователя по особо важным делам – ему слишком часто приходилось сталкиваться с оперативной сферой правоохранительной деятельности, и это наложило отпечаток на него самого. В частности, у Штольмана было прямо-таки сверхъестественное – по мнению коллег – чутье на слежку за собой. Никакого чуда в этом не было. Следователь за свою карьеру вел такие важные дела, что регулярно становился объектом интереса фигурантов и заинтересованных лиц. Ничего удивительного, что в итоге у него развилась очень тонкая интуиция в данном вопросе. В первый раз в Затонске он ощутил слежку за собой еще осенью. Но она была странной. Штольман чувствовал, что находится не под постоянным плотным колпаком, а скорее под периодическим наблюдением. Сначала он думал, что оно связано с делом, которым он тогда занимался, однако расследования сменяли друг друга, а ситуация не менялась. При этом слежка была настолько аккуратной, нерегулярной и необнаруживаемой, что в какой-то момент Штольман решил, что ему изменило его чутье и все это ему только чудится. Однако с месяц назад после целенаправленных усилий ему, наконец, удалось заметить своего преследователя. Это был именно этот неизвестный крепкий мужчина средних лет с бородкой. Обстоятельства слежки были столь странными, что не оставляли сомнения, что дело было не в делах, которые расследовал затонский уголовных розыск. Дело было в нем самом, Якове Штольмане. У кого-то его персона вызывала острый интерес. Вопрос был в том, у кого и почему. Штольман специально не форсировал выяснение личности своего преследователя, просто наблюдая за ситуацией. Было очевидно, что тот высококвалифицированный профи и достать его будет не так-то просто. А уж предъявить ему что-нибудь официально, будет в принципе невозможно. Однако больше двух месяцев наблюдения за ним давали явно понять, что происходит нечто серьезное. Полицейский, глядя на своего преследователя через окно кафе, думал о том, что он и так затянул выяснение происходящего сверх всякой меры, и пора, наконец, заняться этим вопросом. Сделав последний глоток из чашки, Штольман начал прикидывать, с какой стороны будет лучше зайти в данном случае. Однако в этот момент у него зазвонил телефон. - Яков Платонович, ребята задержали Михаила Семенова. Доставили в управление, - раздался в трубке довольный голос Коробейникова. - Буду через пять минут, - отрывисто сказал Штольман, вставая из-за столика. Он бросил последний взгляд через окно. Мужчины с бородкой там уже не было.