Анна и Штольман. Дело №7. Кровавая жатва

Тихий, поздний – в силу продолжающихся новогодних праздников – семейный завтрак Мироновых неожиданно оказался прерван нервным, на повышенных тонах голосом Марии Тимофеевны. - Анна, сколько это будет продолжаться?! – обратилась она к дочери. Девушка в полном непонимании оторвалась от своего йогурта. - Ты о чем, мама? – осторожно уточнила она. - Обо всем! Эти сеансы спиритические… О тебе весь город сплетничает. Я не хотела вчера поднимать эту тему, беспокоилась о твоем здоровье. Но теперь мы должны поговорить. Зачем ты все это устроила у Молостовой? - Мама, ты прекрасно знаешь, что меня об этом попросила Екатерина Павловна, - пытаясь сохранять спокойствие, ответила Анна, но было видно, что внутри она начинает закипать. Братья Мироновы переглянулись между собой, предчувствуя надвигающуюся семейную грозу, и еще более сосредоточенно уткнулись в свои тарелки с яичницей. - А что это вчера было? Сначала ты вернулась домой не утром, а уже после обеда. Да еще в таком виде! - В каком виде? – пожала плечами девушка. - Мне уже три соседки позвонили, чтобы узнать, почему это моя дочь вернулась домой на полицейской машине. Да еще с полотенцем на голове! - Я же объяснила, что приняла душ у Молостовых. А волосы еще не высохли, когда Яков Платонович предложил меня отправить домой на своей служебной машине, - повторила Анна ложь, которую выдумала вчера для объяснения своих влажных волос. - Но со стороны выглядело это так, - перешла на громкий шепот Мария Тимофеевна, - как будто ты была в бане. С полицейским. Весь город знает, что это машина Штольмана. Анна подавила улыбку от мысли, что мама и не представляет, насколько она близка к правде в данном случае. - О тебе и Штольмане и так в городе сплетничают. А теперь еще и это! – продолжила возмущаться Мария Тимофеевна. - Мы с Яковом Платоновичем просто знакомые, и ты это прекрасно знаешь. Но даже если это было бы не так, кому какое дело? – фыркнула Анна. - Анна, он – полицейский, - выразительно сказала женщина. - И что? Полицейские не люди, что ли? – возмутилась снобизмом матери, да и Затонска в целом, девушка. – Что за бред? Яков Платонович, как и Антон Андреевич, как и другие полицейские, обеспечивают нашу безопасность. И такое пренебрежение к ним просто отвратительно. Не найдя, что ответить дочери, Мария Тимофеевна сменила угол атаки. - С тех пор как Штольман появился в городе, Затонск захлестнули преступления. Убийства идут одно за другим… - Яков Платонович раскрывает преступления, а не совершает их, - взорвалась Анна. – Он не виноват, что происходят убийства. - Вот только когда его тут не было, и убийств в городе не случалось, - как бы ни к кому не обращаясь, отметила Мария Тимофеевна. - Маша, ну это и впрямь перебор… - постарался смягчить конфликт между женой и дочерью Виктор Иванович. Однако его усилия оказались напрасны. Анна подскочила из-за стола, с грохотом отодвинув стул. - Нет, ну, это просто невозможно! – яростно воскликнула она и вылетела из столовой. В комнате повисла напряженная тишина. Старшие Мироновы молча уткнулись в свои чашки и тарелки. Петр Иванович попытался сгладить возникшую неловкость и возобновить легкую непринужденную беседу. - Кто-нибудь будет последний бутерброд с икрой? – с энтузиазмом поинтересовался он. – Нет? Тогда я возьму. Правда, судя по мрачным взглядам, которыми его смерили супруги Мироновы, попытка была признана неудачной.