Анна и Штольман. Дело №7. Кровавая жатва

Штольман, закончив очередные опросы сестер Молостовых, шел по коридору особняка и внезапно нос к носу столкнулся с барышней Мироновой. - А вы что тут делаете снова?! Полицейский успел пожалеть о своих словах, еще не закончив фразу. От неожиданности встречи его вопрос прозвучал очень резко, почти грубо. Приветственная улыбка, в которую начали растягиваться губы девушки, мгновенно исчезла с ее лица, а она сама замкнулась в холодной отстраненности. - Полагаю, вас это не касается, - ледяным тоном ответила она. После чего Анна развернулась и пошла в противоположную сторону. Штольман чертыхнулся про себя. - Анна Викторовна, извините меня, - в спину девушке сказал он. – Мой вопрос прозвучал непозволительно грубо. Я ни в коем случае не хотел вас обидеть. Девушка остановилась и взглянула на Штольмана. Было очевидно, что она даже несколько растерялась от его вежливого извинения и не очень понимает, как реагировать на его слова. - Мы можем поговорить? – мягко улыбнувшись, развил успех полицейский. Спустя пару минут они были в небольшой комнате, судя по всему выполнявшей функции малой гостиной, библиотеки и каминной. Анна сидела на стуле и наблюдала, как Штольман изучает книжный стеллаж. Там был вполне обычный набор книг – немного классики, немного модных бестселлеров. Выделялась разве что явная любовь хозяйки к детективам и эзотерике. На полках было довольно много книг типа «Сто самых знаменитых преступлений в истории» и «Культ вуду: мифы и реальность». Наконец, полицейский отвлекся от книг и обратил внимание на девушку, которая спокойно сидела, ожидая начала разговора с его стороны. - Анна Викторовна, так почему все-таки вы вновь оказались у Молостовых? – повторил свой вопрос Штольман, но уже спокойным и вежливым тоном. - Мне Каролина позвонила, - ответила девушка. – Мы вчера с ней неплохо погуляли. Ей тут не очень хорошо. Никого не знает, по-русски говорит плохо, целыми днями проводит одна. Сверстников никого. А тут еще убийство. Все напряженно. Я хоть и постарше ее, но моя компания ей вчера помогла почувствовать себя лучше, не такой потерянной. Мы погуляли, поболтали. Она утром мне позвонила и спросила, не могу ли я снова к ним приехать. Штольман покачал головой, поняв, что Анну вновь завело в опасную ситуацию ее доброе сердце. Однако как полицейский, он не смог упустить возможность воспользоваться сложившейся ситуацией для пользы расследования. - Анна Викторовна, а Каролина вам случайно не рассказывала, почему они с матерью не приезжали сюда раньше? – поинтересовался Штольман. - Она упомянула, что между Дарьей Павловной и Екатериной Павловной много лет назад произошла ссора, но в чем там было дело, она точно не знает. - А кто стал инициатором возобновления отношений между сестрами? Кто сделал первый шаг к примирению? - Она не знает. Просто с месяц назад баронесса сообщила ей, что они приглашены ее сестрой на Новый год в Россию. Почему вы думаете, что это может быть важно? – задала встречный вопрос Анна. - Я не знаю, - ответил Штольман. – Просто изучаю все темные места. - А что говорят сестры Молостовы? - Говорят, что действительно поссорились пятнадцать лет назад. Причины обсуждать отказываются. Говорят, что это их личное дело. А тут решили помириться и восстановить семейные узы. - И какое отношение ссора сестер Молостовых пятнадцатилетней давности может иметь к зверскому убийству Евдокии Кокошиной? – задала резонный вопрос Анна. - Возможно, никакого, - признал Штольман. - Я остаюсь сегодня снова здесь ночевать, - будничным тоном сообщила Анна. Это новость явно выбила полицейского из колеи. - Анна Викторовна, это не благоразумно, - попытался вразумить он девушку. – С чего вам вообще эта идея в голову пришла? - Екатерина Павловна попросила. Она беспокоится за дочь. В моей компании Каролине становится спокойнее и легче. - Анна Викторовна, ни у кого из Молостовых нет алиби, - Штольман старался достучаться до девушки. – Это может быть опасно. - Яков Платонович, вы всерьез считаете, что кто-то из этих женщин мог подвесить Дуню на конюшне и перерезать ей горло? Зачем? Какой мотив? Баронесса не была в родных краях больше двадцати лет, Каролина вообще впервые здесь. Дарью Павловну я знаю с раннего детства. Это милейшая женщина… - Анна Викторовна, не хотелось бы вам напоминать, - прервал девушку Штольман, - но однажды вы уже столкнулись с жестоким убийцей, которого знали всю жизнь, но даже и не подозревали о его истинной натуре. Напоминание о летнем расследовании убийства Оли Курехиной заставило Анну сверкнуть глазами в сторону полицейского. - Но мотив? Какой мотив может быть у той же Дарьи Павловны убивать, да еще так жестоко, девушку? - То, что мы не знаем мотива, не означает, что его нет. Не говоря уже о том, что… - Штольман замолчал, не договорив. - Не говоря уже о чем? – переспросила Анна. - Не говоря уже о том, что в этом преступлении может и не быть рационального мотива, - закончил свою мысль полицейский. - Вы полагаете, что Дуню мог убить психически больной человек, - с пониманием протянула Анна. – Но среди Молостовых нет сумасшедших. Никто из них, да и вообще никто причастных к этому делу, не страдает душевным расстройством. - То, что мы не видим признаков сумасшествия, не означает, что человек психически здоров. Некоторые сумасшедшие способны очень хорошо скрывать свою болезнь. Анна окинула Штольмана откровенно снисходительным взглядом, встала со стула и подошла к окну. Полицейский тоже поднялся и подошел к девушке сзади. - Анна Викторовна, я настоятельно рекомендую вам этого не делать, - наконец, произнес Штольман после паузы. Анна вдруг остро почувствовала, насколько близко к ней он встал. Настолько близко, что она ощутила его дыхание на своей шее. - Я благодарна за вашу тревогу обо мне, Яков Платонович, но я способна сама принимать решения, - заставила она себя ответить спокойным голосом, но неожиданная близость Штольмана заставляла прорываться в нем радость. - Очень часто безрассудные и необдуманные, - мягко парировал Штольман, а потом добавил куда более твердым голосом: - В конце концов, я несу за вас ответственность. Штольман, даже не видя лица девушки, почувствовал, как у нее удивленно поднялись брови. Затем Анна, не прерывая молчания, повернулась, и они оказались лицом к лицу. Девушка, не сходя с места, чуть-чуть подалась вперед, в результате их стали разделять считанные сантиметры. На лице Анны было вопросительное выражение лица, а в глазах мелькали непонятные искорки. Она явно ждала объяснений по поводу его последнего замечания. Вместо слов Штольман, так же не делая ни единого шага и продолжая молчать, слегка отстранился, увеличив дистанцию между ними. В ответ искорки в глазах Анна сменились иронией, а на губах появилась озорная улыбка. - Всего доброго, Яков Платонович, - продолжая улыбаться, сказала она. И вышла из комнаты.