Это не баттл, детка, это война!

      Все очень странно. И Славе это "очень" не нравится. То есть вот совсем не нравится. До такой степени, что он готов скрутить Фаллена и увезти его домой силой, но, как показывает практика, если Ванечка что-то решил, то нужно смириться и перетерпеть, сжав зубы. За две недели кипиша Слава так и не понял, кто, почему и нахуя организовал этот чертов баттл и зачем это все нужно Фаллену. Да-да, тому Фаллену, который, вообще-то, полгода как отвергает любые вызовы и приглашения баттлиться, потому что "в рот он их всех ебал". Но предстоящий ивент вызывает у Вани столько энтузиазма, что это по-настоящему пугает. Нет, Слава допускает, что последнее время у него было слишком много дел, и поэтому он, вероятно, что-то упустил, но не до такой же степени, блядь. Но он хороший друг. Хороший, верный и преданный, поэтому он сейчас здесь, в "Опере", ловит вьетнамские флэшбеки, но собирается топить за Ваньку во время его баттла против Рудбоя. Против Рудбоя, ну ебаный ты Винни-Пух, ну какого же хуя, а! Слава несколько раз сильно выдыхает, поправляет очки, чтобы они наверняка скрыли его растерянный ебальник, и ищет глазами Ваньку. Его в зале почему-то нет. Зато есть Миша, который нервирует Славу чуть ли не больше всего происходящего. Потому что он уже в дрова, покруче, чем на гиге Еже в Москве, еле стоит на ногах и бормочет, что это все плохая идея. Видимо, Миша в курсе немножечко сильнее благодаря участию в записи "Шиппер-тауна", но на контакт он не идет, ничего не объясняет и продолжает заливаться алкоголем, периодически причитая.       По толпе проносится шепоток, и к центру площадки выходит Великий и Ужасный Оксимирон. На самом-то деле, не очень он и ужасный на скромный Славин вкус, не в кудрях и аккуратных носиках счастье, в конце концов. Мирон неожиданно нервный, но не такой, как на их баттле, а какой-то… не такой. Да, Слава мастер формулировок, хули. Окси выглядит неуверенным и чуточку растерянным, и это немного радует. Не одному же ему страдать. С Мироном целая окси-свита: и Маркул с Обладает, и Оби и даже вроде как Локимин. Слава приглядывается и замечает ебучего Степу Карму, вот же Фаллен обрадуется. А еще по залу мельтешит с камерой знакомый оператор, который снимал их баттл, и Слава знает, что этот чел ездит с Окси в туры. В общем, целая ебучая дружина. Правда, и у Фаллена сегодня поддержка – будь здоров. Андрюха как всегда – стена, невозмутимая и непоколебимая, Федя как всегда – Федя, где-то шароебится и ручкается со вражеским лагерем, пидорас. Макс, Илюша, Стас и еще куча народа, которые точно будут топить за Ваньку. Еще бы сам Ванька нашелся.       Фаллен выныривает у Славы из-за спины совершенно неожиданно, и Слава слегка обливается пивом. У Вани растрепанный вид и горящие огнем уши, которые прямо-таки полыхают на контрасте с белым капюшоном толстовки. И вообще он выглядит… странно. Слава приглядывается, замечает припухшие губы и румянец на щеках и какие-то то ли пятна, то ли синяки на шее. Фаллен суетится, переступает с ноги на ногу и весь пышет нетерпением. Потом он замечает Славин настороженный взгляд и поправляет волосы, пытается прикрыть шею воротником. – Черт! – Ваня хлопает себя по карманам, щупает голову. – Слава! Где мои очки?! – На тебе были, когда мы приехали. А потом ты в них съебался. А где ты, кстати, был? – Я не могу без очков! Мне нельзя без очков. – Он оглядывается по сторонам, снова поворачивается к Славе и, кажется, собирается отобрать очки у него, но натыкается взглядом на Джигли. – Миша, давай сюда! Тебя уже ничего не спасет!       Слава хочет остановить Ваню и напомнить, что Джигли все это время стоял в очках своей девы, блестящих и залепленных крупными стразами, но Фаллену уже все равно. Он пристально смотрит в центр круга, куда только что вышел Рудбой. Которого тут же обступают окси-приспешники, похлопывают по плечам, что-то говорят. Мирон выделяется на общем фоне: он явно не разделяет всеобщего энтузиазма, а взгляд у него какой-то уж очень подозрительный. Слава прямо ощущает с ним некоторое единение душ.       Рудбой… красуется. Он стоит, широко расправив плечи, уверенно смотрит по сторонам, улыбается. И одет сложно и навороченно, наверняка как-то супер-стильно-модно-молодежно, так, чтобы подошва кроссовок повторяла рисунок на резинке трусов. Славе похуй. Но ему не похуй на то, что у Рудбоя одни очки висят на вороте футболки, а вторые – прячут глаза. И вот эти вторые – пиздец, какие знакомые. Слава эти очки узнает и в темноте, и с перепоя: у них одна дужка расшатана сильнее другой, а на левом стекле приличная царапина у нижнего края. Слава тянет Фаллена за кофту на себя, чтобы спросить, какого хуя на Рудбое его, Ванины, очки, но безуспешно. Тот на друга не обращает внимания, пялится на своего соперника, словно он как минимум Кендрик Ламар. А потом резко оборачивается к Славе, чуть не ударив его по носу затылком. – Слава, выпить есть? – Да. Вот пиво, держи. – Пиво? Нахуй пиво. Мне нужно виски с колой.       Слава, блядь, не знает, что сказать, и стоит открывает-закрывает рот, как рыбка. Он просто боится, что его лучшего друга спиздили инопланетяне и оставили вместо него какую-то странную, хоть и очень похожую версию. – Ванечка, какой виски? С какой, нахуй, колой? Ты чего? – А что? Вкусно же. И бодрит хорошо. Принесешь?       Слава раздраженно выстанывает "принесу" и двигает к бару. Некоторая репутация сейчас идет на пользу, и его пропускают без очереди, так что он управляется за пять минут. Но, когда возвращается, оказывается, что уже огласили судей баттла, МС заняли свои места, а жеребьевка показала, что Рудбой начинает первым. Только сейчас Слава обращает внимание, что Чейни и Рестор выглядят несколько растерянно. Они переговариваются и хмурятся, Саня более эмоционально что-то объясняет, потом закатывает глаза и отпивает из стакана, который держит в руках. Похоже, вечерок-то веселый у всех. Поведение Ресторатора не очень вяжется с тем, что баттл заявлен как специальный внетурнирный кроссовер, и вроде как был их общей с Деном инициативой. Или нет? Вопросов дохуя. Ответов нихуя. Чейни говорит краткое приветственное слово, Ресторатор вяло добавляет традиционное "пошумим, блядь" и допивает содержимое стакана, сильно запрокинув голову.       Слава хочет домой.       Сначала все идет неплохо. Рудбой на удивление хорош, он читает не особо агрессивно, немного лениво, но обаятельно. У него получаются несколько действительно удачных и смешных моментов про Ванькину подписоту, одержимую Гришей больше, чем им самим, и парочка подач в сторону Гнойного и Антихайпа. Окси-дружочки громко орут и топят на каждый панч, да и в целом толпа не дохлая. Славе не видно лица Фаллена, он стоит как-то слишком близко к Рудбою, и непохоже, что его это слишком напрягает. Но потом происходит это. Рудбой оглядывает толпу, немного проходится туда-сюда, а потом приближается к Ваньке, наклоняется и выговаривает ему практически в губы:       Весь такой дерзкий, отбитый и творишь беспредел,       Но на деле ты домашняя лапушка с смсками       "Славик, а ты шарфик надел?"       Зрители одобрительно орут, а вот Славе не до смеха. Его бросает в холодный пот, да и в целом состояние такое, будто мешком переебали. Потому что вот эта шутка про шарфик – нихуя не шутка, у Славы висит такое сообщение в телефоне, присланное буквально два дня назад. И пару недель назад. И месяц. Таких сообщений от Ваньки вообще-то куча: про шарфики, шапки, теплые свитера и теплые носки. Но откуда об этом может знать Рудбой? Фаллена, видимо, подобные вопросы не волнуют: он старается выглядеть возмущенным, но сам смеется и салютует Славе своим стаканом. Слава же на автомате отвечает, корчит рожу в камеру и пытается скрыть растерянность, но шестеренки в голове крутятся с громким скрипом.       Рудбой проходится по фалленовским текстам, удивляя нехуевым знанием матчасти, и припечатывает тем, что Ване "лучше брррякать и урчать, чем напрягаться и читать". Слава почти успокаивается и забывает о своих вопросах, но это снова случается. Рудбой опять подбирается к Фаллену близко-близко, они чуть ли не соприкасаются бедрами, он слегка нависает, пользуясь преимуществом в росте, но Ванька не отступает, не отодвигается, а принимает какую-то… кокетливую? позу. Ну пиздец.       А что сегодня прочитал на завтрак андер Фаллен?       Камю? Сенкевича? А, может, Мураками?       Хорошего, начитанного мальчика не спрячешь даже грайм-очками!       Рудбой осторожно, кончиками пальцев стягивает с Фаллена очки и, довольно улыбаясь, отступает на пару шагов назад. А у Славы пиво идет не в то горло, он пытается кашлять не сильно громко, чтобы не запоганить звук на съемке, но блядьблядькакогохуя и чтосукапроисходит?! Надо было не пиво в стакан налить, а ебаного пустырничка, грамм двести! Слава в ужасе. Слава в ахуе. Слава думает, что сходит с ума, потому что ему-то знать, что Фаллен вчера взялся за чтение "Норвежского леса", – нормально. А вот Рудбою? Может, у Ваньки в квартире стоит какое-нибудь следящее устройство? А что, от правой руки Оксимирона можно ожидать всего, чего угодно. Слава находит взглядом Мирона и понимает, что страдает сейчас не в одиночестве. У батьки рурэпа искреннее охуевание в глазах и растерянность, он отмахивается от вопросов кого-то из окружения и нервно покусывает нижнюю губу, не отводя глаз от двух Вань в центре круга. Значит, Слава не сошел с ума. Значит, не у одного него дохуя несростов.       Какой-то очень уж серьезный, почти хмурый Чейни громко прочищает горло, сообщает о техническом перерыве, объявляет пятиминутную готовность до раунда Фаллена и оборачивается к Рестору. Санек, если честно, уже прилично накидался, стоит весь красный и с улыбкой от уха до уха. Он громко и невпопад зачитывает рекламу "Леона" и снова прикладывается к стакану. Слава ему завидует: сам он возмутительно трезв, и алкоголь его сейчас не берет от слова "совсем". Он хочет переговорить с Ванькой, но тот так и стоит в кругу, на друзей не оборачивается и о чем-то разговаривает с Рудбоем. Слава бы употребил "воркует", но в самом же деле, а!       Ванька начинает задорно, с огоньком. Он стягивает с Рудбоя очки, надевает их на себя, но не на глаза, а закидывает наверх, как ободок. Обращается с вопросом, действительно ли Рудбой хочет обсудить очки, маски и вот это вот все? Зал одобрительно гудит, Фаллен довольно кивает.       Вы столько напустили дыму с этой стремной маской,       Что ты какой-то страшный монстр,       Создание хаоса не с лицом, а гримасой?       Побойся бога, рэпер Охра!       Из тебя монстр, как из меня Дизастер.       Это хорошо, правда! Славе нравится, он свистит и громко топит, поддерживает. Это первый Ванькин баттл, на котором он не ебаназит, а складно стелет. Фаллен добавляет, что "в Рудбое слишком много от диснеевской принцессы, а под хэштегом #babyanimals он, наверное, ищет идеи для своих суровых рэперских песен". Зал шумит, а Рудбой вроде как скалится, но совсем не злобно, скорее… ласково, блядь. Он кивает, соглашаясь, и разводит руками. Вообще, Ванька проходится чуть жестче, чем Рудбой, но Слава знает, что он мог бы сделать намного, намного хуже и острее. Следующий укол – про провальные стримы, на которых супер-геймера убивают чаще, чем Оксимирон напоминает о своей значимости в русском рэпе. Он заканчивает, и последний кусок вызывает одобрительные выкрики в зале.       Тебя имеют на стримах, потому что у тебя лапки?       Да лучше бы, Ванечка, ты гулял по подиуму и рекламировал тряпки!       Я серьезно!       В том видео в платье ты был, как настоящая киска,       Жаль только, ты не додумался надеть его в Олимпийский!       Слава ничего не знает о Рудбое, его стримах и его платьях. Он просто радуется, что первый раунд они вроде бы пережили. Мирона, кажется, не радует даже это: он стоит с застывшим лицом, широко раскрытыми глазами и сжатыми в тонкую линию губами. Славе кажется, что он даже видит, как у Окси в черепушке под лысиной вращаются мысли.       Второй раунд Рудбой начинает, снова стоя вплотную к Ваньке. Он окидывает Фаллена таким взглядом, что Славе почему-то становится пиздец как неловко, и выдает: "Хочешь поговорить о женских шмотках, детка?", и толпа шумит. Замай тихо, почти неслышно, шепчет: "Почему Рудбой называет Ваню деткой?", а Миша невнятно бормочет: "Плохая, очень плохая идея". Слава согласен с ними обоими, но заставляет себя вслушиваться. Рудбой говорит о чокерах и бабушкиных кофтах, собирается продолжить, но Ваня выдает громко, на весь зал: – Ах, бабушкины кофты? Ты, кажется, не имел ничего против "бабушкиных кофт", когда не было отопления. Они теплые! И красивые! А та голубая, в ромбик, прямо под твои глаза!       Толпа молчит. Рудбой и Фаллен, забив на порядок баттла, спорят из-за кофт. Рестор хихикает и опять прикладывается к стакану. Мирон бледнеет. Слава хочет лечь полежать прямо тут и прямо сейчас: он знает, о какой кофте идет речь. Чейни с совершенно охуевшим выражением лица громко напоминает МС о порядке и просит Фаллена дождаться своей очереди с ответом. Оба Вани растерянно оглядываются, словно забыли, где они вообще находятся.       Весь второй раунд катится по пизде. Рудбой зачитывает про то, как легко дерзкий Фаллен МС краснеет и прячется от камеры, а Ванька отвечает, что у него просто аллергия на неон. Рудбой упоминает бородку и ненависть к нормальным шмоткам, а Ванька отбривает, что кое у кого любви к дорогущей одежде хватит на них обоих. И припечатывает тем, что лучше бы этот кое-кто с таким энтузиазмом, как он красит волосы в разные цвета, посуду бы за собой мыл. Это продолжается, и продолжается, и продолжается. Славе никогда не было так неловко. Ни разу в жизни. А он дружит с Фалленом уже лет восемь вообще-то. Меньше всего это напоминает баттл, а больше всего – неуклюжий затянувшийся флирт. Или разборки женатой парочки. Или долгую прелюдию, но об этом Слава подумает когда-нибудь… никогда.       Чейни перестает делать замечания, а просто стоит, привалившись к Рестору, который уже познал свой алкогольный дзен. Мирон никаких эмоций больше не проявляет, и Слава начинает за него серьезно волноваться. Фаллен с Рудбоем перекидываются короткими панчами и подколками, толпа уже практически не реагирует, только неловкие смешки периодически раздаются из разных концов зала. Это все напоминает тот хуевый сон, в котором ты знаешь, что спишь, но не можешь проснуться.       Слава упускает момент, когда это все просто превращается в спор. Он не улавливает суть и смысл, но Рудбой закатывает глаза и заявляет про комплекс Наполеона. – Наполеона? Серьезно? А ты у нас с каким комплексом? Комплексом большого сурового парня, который стесняется признаться, что он маленькая ложечка и любит обнимашки?       По толпе проносится гул, все сразу приходят в движение. Мирон утыкается ладонями в лицо и громко стонет. Ресторатор разворачивается и уходит. Аббалбиск, которого Слава до этого не замечал, громко орет: "Еееее боооой!!! Снимите себе номер!", на что Ванька показывает фак и фыркает: "Зачем номер? У нас квартира есть", а Рудбой громко смеется.       Чейни пытается призвать всех к спокойствию и утихомирить зал, но потом сдается, быстро говорит, что баттл заканчивается ничьей, и уходит. Оба Вани хором недовольно выдают: "Как это ничья? У нас принципиальный вопрос!", но зрители уже расходятся.       Миша тихо произносит: "А я говорил".       Слава хочет домой. Очень.