Гремучник и Тьма

Очередная сигарета дымилась меж призывно-бордовых, заново подкрашенных губ. Джек мельком подумал, что Саманте следовало бы курить чуть меньше, но придержал язык за зубами. Вряд ли недавний жаркий трах под присмотром их общего безумного друга давал ему право поучать леди, какой образ жизни ей вести. Она сидела на столе посреди просторной кухни, отделанной под холодный коричневый с прожилками камень. Было очевидно, что в этом помещении вряд ли готовят что-то сложнее кофе. Туфли, украшенные острыми шпильками, валялись у ее легкомысленно покачивающихся босых ног. Джек подумал, что в этой картине, определенно, есть композиция и богатая игра тонов. Он точно нарисовал бы ее вот так, если бы умел. Черт, неужели это передается через постель? Художественное видение или как там это называется? - Ты в порядке? – спросил он, так и не придумав менее банальной реплики. Хотелось бы, конечно, больше соответствовать царящей в ночном особняке атмосфере декаданса. Но сплетать словесные кружева про тьму и тлен он умел еще хуже, чем рисовать. - Конечно. С чего ты взял, что что-то не так? – острое плечо вопросительно взметнулось вверх. - Ну, я же не знаю, как ты ведешь себя после… - Джек неопределенно хмыкнул. – Надеюсь, мы тебя не… не обидели? Саманта медленно покачала головой. Темные локоны, до того убранные в прическу, ленивой волной перекатились по плечам. Джек вновь залюбовался ей, несмотря на то что в жестком свете кухонной лампы стали видны едва заметные морщинки в уголках глаз и губ. Леди-агент носила эти первые признаки увядания с тем же достоинством, что платья и бриллианты. - Я просто увидела вас вдвоем и… черт возьми, я понятия не имела, что он может быть таким. - Каким? Улыбка Саманты горчила иронией. - Нежным. Со мной он всегда жесток. Не беспокойся, нас обоих это устраивает. Но… Скажи, это ведь то, последнее дело изменило его так? - Понятия не имею, - Джек смущенно ухмыльнулся. – Раньше он никогда не был со мной в постели. Но я думаю, «нежным» он никогда не был. Вот уж нет, только не Снэйки. - Расскажи мне, - Саманта похлопала рядом с собой по гладкой поверхности стола. – Кого он защищал? Почему все бросил? Чего еще я не знаю в этой истории? Ты сам видел, мы близки. Без меня он не выживет в этом мире бизнес-акул. Ты же видишь, я должна спасать его от самого себя. Расскажи мне, Джек, я хочу знать в лицо его демонов. - Это было только его дело. В смысле, я не проводил расследования, - со вздохом Джек опустился рядом с ней. – Там без меня хватало умников. Даже федералы копались, но ничего толком к делу не добавили. Одна большая корпорация строила торговый центр. Понадобилось несколько подземных этажей, вот они и принялись копаться вглубь. Вскрыли какие-то старые тоннели, приглашали археологов, все как положено. Потом информация про эти тоннели вдруг исчезла. Объявили, что там ничего интересного, все замуровали и быстренько построили здание. Ну, потом серия загадочных исчезновений детей и девушек, и вдруг бац – оказывается, сынок директора корпорации поехал крышей и по ночам убивал и расчленял людей на стройке. По версии психологов – расстроился, что папаша не назначил его главным над проектом. Обалденно воспитан сынуля, правда? Никто не хотел защищать этакого ушлепка. То еще пятно на репутации. Было ясно, что ему дадут «вышку». Снэйки взялся… он любил хвататься за всякую дичь, эпатажа ради. Провел много часов с этим парнем, слушал его бред. После слушания напился и три дня где-то шастал. Потом уехал. - Просто не выдержали нервы? – Саманта испытующе заглянула ему в глаза. Джек пожал плечами. - Там было с чего тронуться, честное слово. Псих все болтал про тоннели под городом. Говорил, они что-то там конденсируют. Какую-то субстанцию, которая лежит в первооснове бытия… - Тьма, - сказал Гремучник, бесшумно появившись у них за спинами. Джек и Саманта почти синхронно вздрогнули, точно застигнутые врасплох заговорщики. – Он называл ее просто тьмой. То, что философы всех веков искали за тонкой пленкой иллюзии бытия. Вовсе не свет высшей истины или любви, а тьма, желающая только собственного повторения и воспроизводства в бесчисленных формах. - Парня признали невменяемым, - с нажимом произнес Джек, глядя на него. – Ты сам добился этого, с огромным трудом. Пожалуйста, не забывай об этом. Мне, знаешь ли, на секунду показалось, что ты как-то подзабыл о вердикте. - Да… - Гремучник рассеянным жестом запустил пальцы в растрепанные волосы. - Он все время говорил о силе за пределами познаваемого, что сделала его своим инструментом, а потому его следует признать невиновным. Наверное, в глубине души хотел ему поверить. Так устал защищать виновных. А Тьму обвинить мы не в силах. Где-то в глубинах особняка что-то глухо стукнуло, будто одна из странных асимметричных ваз свалилась на ковер. - Должно быть, ставни, - лениво произнесла Саманта. Джек посмотрел на Гремучника. Тот замер, прикусив губу, и побледнел так сильно, что стал похож на восковую фигуру. - Все двери заперты, - пробормотал он. – Все было заперто. - Не беспокойся, - Саманта соскользнула со стола, подошла к нему, успокаивающим жестом положила руку на плечо. - Я боюсь, они почувствовали, что картина закончена, - пробормотал Гремучник. Он потянул на себя ворот небрежно застегнутой рубашки, и пуговица отлетела, со звоном покатившись по полу. - Брось, твои поклонники не настолько прозорливы, - улыбнулась Саманта. Она все еще не понимала. Снэйки посмотрел на Джека. - У тебя есть оружие? - В бардачке машины, - кивнул тот. – В чем дело, Снэйки? - Тот человек на выставке, - Гремучник облизнул явно пересохшие губы и вскинул голову. – Его перстень. Я узнал символ. Я ведь спускался в люк, Джеки. Детектив дал мне пропуск на место преступления. На одну ночь, после того как парня уже увезли в психушку. Просто хотел убедиться. Так вот, ничего они не замуровали. Эти тоннели еще там. Они как… как обмотка в электромагните. Собирают тьму. Она повсюду, но кое-где прорывает ткань бытия и выплескивается, и это слишком, человеческие глаза не способны такое увидеть без последствий. Невозможно марионетке не сойти с ума, если вдруг гигантский кукловод наклонится над лабиринтом фанерных стен и заглянет ей прямо в глаза. Их символ… тайное общество или что-то подобное, я не знаю. Они используют символ, чтоб хоть на время привести в порядок реальность. У меня отличная память на узоры, ты же знаешь. Я запомнил его из материалов дела. Он был над люком, он был на стенах внутри. Парень рисовал его кровью жертв, но он был не первым. Они говорили, он случайно увидел его в оккультной книге. Ха! Саманта тоже смотрела на Джека. Ее широко распахнутые глаза были полны тревоги. - Рэндалл, я думаю, тебе стоит успокоиться, - безжизненно-ровным тоном школьной учительницы произнесла она. – Может, мне принести тебе, ммм… какое-нибудь лекарство? В ее арсенале явно нашлось бы нечто вроде мощных транквилизаторов. Джек покачал головой. Он сам не знал, почему, но тревога Гремучника передалась и ему. Тот всегда был на грани шизы, это да, но Джек не раз наблюдал, как интуиция проносила его мимо таких передряг, что сейчас, если Снэйки говорил об опасности, он немедленно принялся думать о пистолете в бардачке. - Давай я сейчас схожу за оружием, а потом мы тщательно проверим все окна и двери, о’кей? Не знаю, что там насчет тьмы, но как я понял из твоих речей, какие-то двинутые сектанты хотят купить хоть одну твою картину, а ты отказываешься продавать. В такой ситуации и правда стоит быть настороже. Саманта, они не звонили больше? - Не знаю, я оставила телефон в своей спальне, - Саманта вздохнула, обулась и одним изящным движением схватила с кухонной стойки внушительных размеров нож. – Что ж, если кто-то попытается влезть за картинами… у нас везде сигнализация. Охрана явится через пять минут. Не дергайтесь, джентльмены. Джек подошел к Спейну. Тот казался чуть более дерганым, чем обычно, но на однозначного клиента психушки все же не тянул. Джек положил руку ему на плечо, молчаливо призывая собраться. Бывали же они в передрягах и похуже. - Какого бы черта тебе не продать им пару картин, а? – проворчал он, пересекая вслед за Самантой огромную гостиную. По крайней мере, там все окна были заперты. - В этих картинах слишком много этого дерьма, которому они молятся, - пробормотал Гремучник. – Линии, определенные узоры… Я слишком поздно понял, что они уже в моей голове. Все дело в определенном расположении линий. Геометрия пространства. Мои картины – как те тоннели. Поначалу я не додумался их сжигать, а стал запечатывать знаком. Ужасная наивность. Я тогда думал, что смогу… выманить их на свет, прости за дурной каламбур. Призвать к диалогу. То ли этих безумцев, то ли ту силу, что стоит за ними. Это невозможно. Знаешь, что я делал те три дня, Джеки? Я бродил по тоннелям, я постигал их узор, я читал письмена на стенах. Они все писали кровью свои истории – год за годом, слой за слоем… - О’кей, сигнализация в порядке, - преувеличенно бодро произнесла Саманта. Откинув щиток в стене, она смотрела на длинные ряды ровно горящих индикаторов. – Никто не проникал в дом. Твою сволочную свиту я выпихнула и лично проследила, чтоб все добрались хотя бы до подземной парковки, так что в доме дебоширить некому. Теперь пойдем, посмотрим на камеры…. - Так значит, ты пытался поговорить с сектантами? Они что же, последовали за тобой сюда? – недоверчиво спросил Джек. Теперь они поднимались по лестнице на второй этаж. - Знаю, мне бы стоило затаиться, не привлекать их внимания. Но тьма, в которую я заглянул, в ответ посмотрела в меня, просочилась в мои сны, принялась смотреть на мир моими глазами. Я пытался выпустить ее наружу, точно гной из нарыва. Вместо скальпеля была кисть, отходы моих хирургических экспериментов повергали в восторг критиков с Пятой авеню, и некоторое время я тешил себя надеждой, что это поможет. Но эта чаша оказалась бездонной. Вычерпать чайной ложкой океан – вот что я пытался сделать на самом деле. И тогда я сдался, я сказал: «О’кей, Тьма. Смотри моими глазами, смотри внимательно. Может, мне удастся показать тебе то, что тебя изменит?» - Это ведь все… метафоры, а? Из психоанализа, или еще чего? – дрогнувшим голосом уточнил Джек. - Может, и так, - Снэйки приглушенно рассмеялся. В небольшой комнате, дверь которой Саманта отперла магнитным ключом, захваченным из спальни вместе с мобильником, одна из стен была увешана мониторами. Леди-агент уселась в кресло перед ней, бегло застучала по клавишам компьютера. - Никого нет. Пусто. Иди за пистолетом, Джек, если тебе так будет спокойнее. Я разблокирую дверь гаража. - Только не сейчас, - быстро сказал Гремучник. – Сейчас мы с Джеком спустимся, подойдем к двери, ты увидишь нас на мониторе, и только тогда откроешь, поняла? - Как скажешь, босс, - Саманта усмехнулась. – Только ответь мне честно, ты ничего больше не принимал, пока рисовал? Хотелось бы знать, от чего у тебя особенно обостряется паранойя. - Не принимал. Это вы с Джеком, как я понимаю, подкрашивали вино кислотой, а? – Гремучник ухмыльнулся, и бледность, наконец, стала покидать его лицо. - Вовсе нет, - рассмеялась Саманта. – Легкий афродизиак, и только. Я сомневалась в нашем ковбое. Прости, Джек, я уже поняла, как жестоко ошиблась. - Я не в обиде, - Джек хмыкнул. Ситуация, определенно, была слишком странной, чтобы задумываться сейчас, с какого рожна он позволил другому парню тереться членом о его зад, если даже не принимал никаких психоделиков? Но он обещал себе тщательно обдумать это позднее. - Ты, наверное, хочешь знать, почему я не побежал за помощью в ближайший дом с крестом на крыше, - пробормотал Гремучник, спускаясь вместе с ним к дверям гаража. Он затянулся сигаретой – рваным, нервным движением. – Религия! Веруй и спасешься, как же. Я уверен, что церковь ничего на самом деле не знает о Тьме. Потому что, о, боже мой, если б кто-то из них хоть на миг ощутил то, что ощущаю я, они кричали бы об этом на перекрестках, они в каждой проповеди говорили бы о ней, не о дьяволе, милом парнишке с рогами, не о каких-то мифических страданиях древних еврейских мальчиков… о тьме, которая закон, и мера всех вещей, и отсутствие всякой вещи! А если же они знают и молчат… Дверь раскрылась перед ними, и через секунду вспыхнул свет, освещая вереницу автомобилей. Большинство из них были определенно слишком шикарны, чтоб томиться в гараже. Джек кинулся к своей машине, испытывая нечто весьма похожее на радость от встречи с земляком на чужбине. Старый добрый друг, которого по его просьбе перегнали сюда, в эту страну вычурных картин, дизайнерских ваз и извращенного секса. И пистолет в бардачке. Боже, храни Сэмюэла Кольта! Джек сразу почувствовал себя увереннее с оружием в руке. Какой-то невнятный стон привлек его внимание. Обернувшись, он увидел, как по полу между машин к ним ползет нечто изломанное, нечеловечески выворачивающее суставы. Он вскрикнул, привлекая внимание Спейна, и едва не застрелил тварь, но в следующую секунду сообразил, что это один из давешних гостей, слишком пьяный и обдолбанный, чтобы идти или хотя бы нормально ползти. К тому же вымазанный в каком-то дерьме. - Твою мать! - Джек сплюнул и оглянулся на товарища. – Твои, мать их, гости! Похоже, Саманта была недостаточно зла, выгоняя их. Гремучник подошел ближе, встал с ним рядом, почти прижавшись к плечу. - Крис, - позвал он негромким, обманчиво спокойным голосом. – Что с твоими глазами? - Ааа что, - пробормотал парень на полу. – Я не хотел смотреть. Тот мужик обещал…просто не-ре-аль-ную сумму. Если я зайду и посмотрю. Но. Знаешь, я вдруг передумал. Не захотел смотреть. Твои картины, Рэндалл. Они слишком прекрасны, чтоб на них смотреть. У парня не было глаз, они были вырваны, что называется, «с мясом», и, похоже, глазницы чем-то прижгли, потому что поток крови не хлестал с его лица. Судя по окровавленным пальцам, он сам приложил к этому немало усилий. Джек стиснул зубы, чувствуя, что к горлу подступает неприятный комок. - Где он? Тот мужик, что обещал деньги? – спросил Гремучник. Он как будто был готов к подобному развитию событий. – Он здесь? - Он был… нет... - невпопад ответил парень. Джек потянулся и попробовал поднять его на ноги. - Господи, Снэйки. Парню нужно в больницу. Внешняя дверь гаража вдруг начала подниматься. - Спейн! – пьяно выкрикнул кто-то еще, незнакомый Джеку. – Почему ты прятал от нас эту красоту? Еще один парень, столь же варварски лишенный глаз, стоял, пошатываясь, в проходе. - Она зовет… Тьма зовет… - бормотал он. Крис тонко захихикал и искусанными губами повторил: - Тьма зовет! - Закрой дверь! – заорал Гремучник, запрокинув голову и глядя в угол, где висела камера наблюдения. – Саманта, закрой дверь! Саманта, будь она хоть трижды «злая сука», тоже привыкла следовать интуиции Спейна. Дверь остановилась и рывками стала опускаться. Парень в дверях зашатался, когда стальной край толкнул его в плечи, и упал вперед. Нижний край ворот ударил его в поясницу, ворота замерли, потом дернулись снова. Словно гигантские металлические челюсти, которые пытаются прожевать неподатливую пищу. Парень коротко булькнул горлом и затих. - Что вы творите? – прохрипел Джек. – Им нужна помощь! - Нам нужна помощь, - Гремучник потянулся к Джеку, направляя его руку с пистолетом в сторону Криса. – Ему уже не помочь. Я уже видел такое. В подземельях. - Ты с ума сошел! – Джек отпихнул его плечом. – Я не стану стрелять в безоружного. Бедный утырок даже не понимает, что происходит. - Его счастье, - пробормотал Гремучник. Он тяжело оперся руками о капот машины и выдохнул. – Вам надо уезжать. Вам с Самантой. Я просчитался. Хотел, чтоб вы засвидетельствовали, что я не безумен. Хотел показать вам картину. Но это слишком… Вам нужно уезжать, пока она не захватила вас. - Кто? Тьма? Или, может быть, картина? – Джек резко развернул его к себе, едва сдерживаясь, чтоб не отвесить пощечину. – Что происходит, наркоман гребаный, объяснишь ты или нет? Гремучник долго смотрел ему в глаза, не шевелясь, только шумно раздувая ноздри. - Я просто хотел показать вам картину. Удостовериться, что я не безумец. Не хотел вас втягивать… так далеко. Просто я оказался слаб. - Почему я? – у Джека наконец-то начали дрожать руки. Запоздалая реакция. - Зачем ты позвал меня? Я не эксперт по всякой ебанутой херне. Мягко говоря. Господи, Саманта, да выключи ты эту дверь! Гремучник обошел его, двигаясь заторможенно, почти механически. Приблизился к лежащему под воротами парню и ногой вытолкнул его за пределы гаража. Дверь, наконец, опустилась полностью, но за мгновение до этого Джеку показалось, что за ней было видно еще какое-то шевеление. Будто кто-то еще ползал там на четвереньках. И пытался просунуть руки в щель. - Я позвал тебя именно поэтому. Потому что из всех людей, которых я когда-либо знал, ты дальше всего стоишь от грани, на которой я живу уже добрый десяток лет. Ты всегда был так бесконечно далек от метафизической чуши, которая меня занимала. Ты – второй полюс в этой системе, необходимое условие для равновесия. Так мне казалось. Мне казалось, есть сила, которую можно противопоставить этой, но… Иди к Саманте, Джек. Забирай ее и уезжайте. Его взгляд был пронзительным, почти гипнотическим, точь-в-точь как на выставке – вот только сейчас Снэйки точно не валял дурака перед публикой. Джек ощутил едва заметное давление в глубине затылка, точно взгляд Гремучника каким-то образом проникал ему под черепушку. Они поднялись обратно, но прежде Джек проверил пульс Криса и убедился, что тот не истекает кровью. Как ни странно. Он не хотел думать, что будет с парнем, когда закончится действие хрени, которой тот обдолбался. Как и о том, что снаружи, возможно, болтается труп. Ему определенно следовало вызвать полицию, но… Он, черт побери, не собирался садиться за соучастие. А у Гремучника теперь, должно быть, чёртова уйма денег на адвокатов. Адвокатов… Эта мысль вызвала у него сдавленный смешок, впрочем, так и не покинувший губ. Саманта встретила их на середине лестницы второго этажа. - Какого дьявола, Рэндалл. Я никуда не поеду. - Скоро сюда могут примчаться еще и сумасшедшие сектанты, - меланхолично поведал ей Спейн. - Да ты сам, как ебучий гуру секты! – взорвалась Саманта. – И эти твои приспешники, что ползают снаружи и калечат себя! Что происходит? - Они увидели картину, - сказал Джек. Что-то наконец начало складываться в обалдевшем мозгу детектива. - Ты же слышала – тот хрен с перстнем пообещал им какие-то бешеные бабки, если они проникнут в мастерскую. Они увидели картину, и это стало последней каплей для их обдолбанных мозгов. Так, Снэйки? - Настолько, чтоб вырывать себе глаза? – Саманта перевела взгляд на Гремучника. - Я думаю, они вырвали глаза друг другу, - прокомментировал тот. Теперь, когда ситуация совсем вышла из-под контроля, он выглядел пугающе спокойным. – Тьма действовала через них. И была немного… прямолинейна. Вам нужно уехать, пока она не принялась за вас. - А что, черт возьми, собираешься делать ты, Снэйки? – Джек заступил ему дорогу. - Я попробую сжечь картину. Как и все предыдущие. - Так пойдем и сделаем это вместе, - Джек пожал плечами. – А потом вместе уедем. Отвезем в больницу ваших обдолбанных приятелей. Мы трезвее их, нам поверят. Они ничего не вспомнят. Все будет нормально, приятель. Как тебе такой план? - Должна сказать, звучит очень разумно, - Саманта спустилась на ступеньку ниже, ближе к ним. – Тебе стоит взять творческий отпуск после такого, Рэндалл. Слишком много вечеринок, нездоровая атмосфера… Это моя вина. Мы все исправим. Поедем к побережью… - Вы не понимаете, - Гремучник покачал головой. – Когда я говорю, что тьма действует через вас… Да, когда ткань иллюзии истончается и тьма подходит слишком близко, люди вырывают себе глаза или разделывают бомжей на заброшенной стройке… Кукловод вторгается на кукольную сцену и крушит ее – нелепый, огромный, неуместный… Но обычно она действует тоньше. Толкая вас в объятия друг друга. Заставляя вас искать оправдания убийству, совершенному у вас на глазах. Размышлять о том, что именно наврать полиции. Планировать какой-то, черт вас возьми, отпуск… Как вы ни понимаете. Вся жизнь – конвульсии тьмы в стремлении сохранить форму. Вот чем вы сейчас заняты. Поддержать форму, статус-кво. - А с чего ты взял, что с тобой все иначе, а? – Джек чувствовал, как в нем нарастает ярость. Сукин сын будто прочел его собственные мысли – липкие, постыдные, темные. - Я рисую на себе знак, он помогает… - Гремучник вдруг замер, прислушиваясь к чему-то. Джек услышал это мгновением позже. Что-то со стороны студии, похожее на шорох, волной прокатившийся под обоями и коврами. Точно вздох, который сделало нечто, чьей грудной клеткой, расширяющейся при вдохе, была сама материя. - Знаете что, раз уж вы так хотите, - сказал вдруг Спейн и повернулся к ним. Глаза у него теперь были совершенно безумные. – Раз вы так решили. Теперь уже все равно поздно бежать. Пойдем, устроим дерзкий хэппенинг в стиле Пятой авеню. Сэмми, дом ведь застрахован от пожара? - Это было первым, что я сделала, - усмехнулась леди-агент. Она обогнала их по пути к студии, завернула в какую-то кладовую и вынырнула из нее с паутиной в волосах и канистрой горючего. - Думал, я не знаю, где ты прячешь свои запасы? – почти игриво спросила она. На каблуках и в безупречно сидящем платье, с канистрой в руке, она смотрелась восхитительно. Джек подумал, что трахнул бы ее прямо сейчас. И, может быть, совсем не возражал бы, чтоб Снэйки находился где-то поблизости. Только пусть, ради бога, молчит. - Огонек у тебя найдется, верно? – уточнила Саманта. – Только, пожалуйста, Рэндалл, позволь и мне на этот раз. Меня всегда повергает в ужас это зрелище. Когда ты их сжигаешь. Такой сладкий ужас, знаешь, из тех, что тянет заглянуть в гниющую рану или разрытую могилу. - Я знаю, дорогая, - с нескрываемой иронией ответил Гремучник. – Именно это чувство толкает тебя ко мне. Он поднял руку с сигаретой, продемонстрировал ее Саманте, небрежно сунул в зубы и щелкнул зажигалкой, прикуривая. - А ты, Джеки? Признайся, ты ведь всю жизнь ждал от меня подвоха? Ждал, что я позову тебя в какую-нибудь передрягу, где мы бесславно сгинем? - Ждал, да. Что ты устроишь какой-нибудь запредельный пиздец, - усмехнулся Джек. Он уловил перемену в настроении этих двоих, и это было точно глоток свежего воздуха – эта бесшабашная обреченность. – Думал, это будет какая-нибудь перестрелка в мексиканском квартале, похищение людей, еще что-нибудь. Но в принципе, мои ожидания оправдались еще в тот момент, когда ты елозил членом по моей заднице. А ты покажешь нам эту картину, Снэйки? Чем она так опасна? Может, если не упарываться перед этим всяким говном, то глаза не вытекут? - Линии, - пробормотал Гремучник и на мгновение вынул из зубов сигарету, выдохнув сизое облако дыма. – Все дело в линиях. Определенное их сочетание делает ткань мира - ткань иллюзии мира - тоньше. И Тьма подходит чуть ближе к поверхности. Но, слушайте, я знаю, как позволить вам подойти к ней и сохранить рассудок. Стойте. Прежде чем Джек успел его остановить, он схватил стоявшую неподалеку уродливую вазу из темного стекла и с грохотом швырнул ее о стену. Джек едва успел закрыться рукавом от осколков. События этого вечера, определенно, закалили его психику – он даже не стал спрашивать «что ты творишь», когда Гремучник провел острым осколком стекла по собственному предплечью. - Кровью, - пояснил он, чуть переведя дыхание и вновь затянувшись сигаретой. – Лучше всего рисовать их кровью. Иди сюда, Джек, не бойся. Он бросил осколок на ковер и потер ладонью кровавый след, собирая в ладонь тяжелые капли. - Я просто... попробую защитить вас. Как же я сразу не догадался! Пока он рисовал тот самый знак на груди Джека, бесцеремонно разорвав на нем рубашку, по окружающему пространству прокатился новый вдох или, быть может, выдох. - Что это? – беспомощно спросил Джек, глядя на подошедшую Саманту. – Землетрясение? Но здесь же не может быть? - Я не знаю, Джек, - та покачала головой и поставила канистру на пол. – Мой рациональный ум устал придумывать объяснения. Похоже, настало время ему замолчать. Плавным, изящным движением она выскользнула из платья. - Ты же не думал, что я позволю тебе рвать мое платье? Это последний хит из коллекции нашей дорогой Луизы, оно стоит… - Супер-злая сука на страже моего кошелька, - подмигнул ей Гремучник и несколькими росчерками повторил на ее груди странный символ, похожий на иероглиф несуществующего языка. Окинув засыхающий «боди-арт» критическим взглядом она хмыкнула и вновь подхватила канистру. - Вот будет забавно, если Рэнди на самом деле и есть глава сатанинского культа, а нам назначены роли сегодняшних жертв, а? Перед глазами Джека на мгновение встало изуродованное лицо Криса. «Твои картины слишком прекрасны, чтобы на них смотреть…» - Обещай мне кое-что, Спейн, - пробормотал Джек, снимая пистолет с предохранителя. - Если мы переживем эту ночь - научись, мать твою, рисовать что-нибудь цветное. Гремучник помедлил секунду и, подумав, кивнул. - Обещаю. Протянув окровавленную руку, он нажал на спрятанную в стене панель и открыл дверь студии.