Гремучник и Тьма

«Наверняка это какой-то супер-модный дизайнерский стиль», - отметил Джек, рассматривая черную вазу причудливой формы, из которой вместо цветов торчали длинные, явно искусственные, перья. В такие моменты он готов был искренне благодарить бога или судьбу за то, что он – умеренно консервативный парень из среднего класса, и ему не нужно, черт возьми, разбираться во всем этом дерьме. Если б Джек взялся обустраивать себе роскошную виллу, ее внутренняя отделка была бы полна мраморных плит и золотых завитушек. Именно так представляли себе шик внезапно разбогатевшие наркодельцы или средней руки коррумпированные чиновники – а иных «богачей» ему встречать как-то и не доводилось. Иное дело Снэйки: он, конечно, всякого успел насмотреться. И развить по ходу дела тонкий художественный вкус. По крайней мере, гости виллы на обстановку взирали с одобрением. Впрочем, кто их знает, этих юных панков… - Это вы еще студию маэстро не видели, - пьяно хмыкнул кто-то из парней, глянув на Джека, застывшего перед вазой. Ни на вечеринке, ни по дороге потом Джек так и не успел выяснить имена всех приглашенных. Да и не взялся бы утверждать, что они не сменялись несколько раз, точно уставшие танцоры в бесконечном кордебалете. - Впрочем, ее никто не видел. Только слухи. Журналисты пытались сфотографировать что-то с помощью дронов, представляете? Наглые свиньи. - В его студии нет углов меньше ста двадцати градусов, - сказала Саманта. Встретившись взглядом с Картером, пожала плечами: - Что-то там со свойствами пространства, как он говорит. Что ж, может себе это позволить. - Что болтать об этом? Пойдем, сам посмотришь, - Снэйки неожиданно вынырнул из душного красного сумрака, созданного задрапированными тканью лампами, и ухватил его за локоть. – Идем. Джек последовал за ним, уже не обращая внимания на прожигающие спину завистливые взгляды. Студия оказалась неожиданно светлой и просторной. Все верно – ну не в полумраке же ему рисовать. Впрочем, подумалось вдруг Джеку, такие картины лично он предпочел бы рисовать и вовсе с закрытыми глазами. Чтобы не было так страшно. - Зачем ты их дразнишь? – спросил он, когда дверь за ними захлопнулась. - Не то чтобы специально дразню. Просто они испытывают такой священный трепет при мысли обо всем, что имеет отношение к моему так называемому творческому процессу. Тебе, как я понимаю, все это пофигу, так что тебе я могу показать и студию, и пустые холсты… А для них это как священнодействие. Не хочу допустить, знаешь ли, десакрализации. Бедные дети, вечно жаждущие чего-то, что заполнит пустоту внутри, и неспособные сами в этой пустоте хоть что-нибудь породить. Пусть причащаются, пока едят с моих рук. - И не только рук, как я понимаю, - Джек не удержался от смешка. Спейн скривился в ответ. - Кстати, спасибо, что не поддался на провокации. Ну, эти, знаешь… глупые шутки. Детишки просто никогда не видели, чтоб я проявлял хоть какое-то участие к живому существу. Увидели, как я тебя встретил, приревновали немного, ну и началось… - Да не за что, - хмыкнул Джек. – Но, послушай, ты что, правда корчишь из себя педрилу эпатажа ради? - Брось, ничего я не корчу. Они сами все додумывают, мне достаточно сидеть там с отсутствующим выражением лица. А что касается Криса… - он оперся на край грубо сколоченного деревянного верстака и с прищуром глянул на Джека, - знаешь, приятель, если человек хочет мне отсосать - ну кто я такой, чтоб его останавливать? Стук в дверь заставил их обернуться. - Рэндалл, есть разговор. Ты позволишь? – голос Саманты за дверью прозвучал очень глухо. Звукоизоляция тут была отменной. Снэйки нажал малозаметную кнопку в стене, и дверь приоткрылась с легким жужжанием и щелчком. «Система, точно в бункере, - отметил про себя Джек. – Чего, интересно, он так боится?» Леди-агент элегантно просочилась в приоткрывшуюся щель, не распахивая дверь до конца. - Он снова звонил. Помощник того парня, что готов заплатить любую цену за оригиналы. Отдельно подчеркивал слово «любую». - Тот же, что предлагал расписать ему стены? – предположил Картер. Саманта покачала головой. - Мы никогда не видели его лица. Вполне возможно. Вообще-то, я надеялась… - Она бросила быстрый взгляд на Джека. – О’кей, давай начистоту - разве не для этого ты вызвал сюда детектива? - Я вызвал сюда своего друга, потому что хотел увидеть хоть одно человеческое лицо в этом свинарнике, - Гремучник отвернулся от них и подошел к одному из холстов, закрытому небрежно наброшенной тканью. – Что-то назревает, и мне нужно знать, что в мире есть еще люди, которым я могу доверять. - Что назревает? – Джек беспомощно глянул на Саманту. Та покачала головой и произнесла одними губами: «параноидальный бред». - Подойди сюда, Джек, - Гремучник призывно взмахнул рукой. Они подошли ближе – и Джек, и Саманта. Ткань, накрывавшая холст, с шорохом сползла на пол. Джек хмыкнул, разглядывая незаконченную картину. От него не укрылось, как жадно Снэйки обшаривал его лицо взглядом, ища признаки… чего, черт возьми? На картине, вопреки обыкновению, присутствовало пространство. В смысле, не обычный для Снэйки двумерный безумный узор, а кусок какого-то помещения с вполне мастерски прописанной глубиной. Подземная парковка, или, может быть, склад; приоткрытый люк в полу, из которого поднимаются… выползают, змеясь, то ли клубы дыма, то ли полупрозрачные щупальца. Темный усеченный диск пространства под люком был заполнен все теми же отвратительными узорами – черное на черном, тончайшие серые контуры только намекают на формы, скрытые в этой тьме, и хвала всем богам, что их никак не удавалось разглядеть подробнее! - У тебя, конечно, талант, - пробормотал Джек, когда понял, что от него ждут комментариев. - Тут мне сложно спорить. Хоть я и не разбираюсь. Я смотрю, ты добавил, это…. Глубины в композицию? Это так называется? - Ты ничего не узнаешь здесь, - констатировал Гремучник. Как показалось Джеку – с явным облегчением. Тот пожал плечами. - Место как место. Я должен его узнать? - Даже не место. Знак, - Гремучник ткнул рукой в рисунок. Действительно, на стене красовался некий сложный символ. Судя по потекам, он был нарисован не краской из баллончика, а чем-то более жидким. Джек не взялся бы оценивать, что это такое – китайский иероглиф, или, может, какая-то оккультная фигня? Такой же, только искаженный из-за перспективы, был нанесен на крышку люка. - Понятия не имею, что это за хрень, - хмыкнул Джек. – Но могу выяснить. Если тебе все-таки нужна моя профессиональная помощь. - Нет, - Снэйки покачал головой. – Я знаю, что это такое. Но от того, что ты этого не знаешь, мне гораздо спокойнее. Он осторожно провел ладонью по белому участку, остававшемуся в углу картины. - Мне нужно поработать, - сказал он вдруг нарочито оживленным тоном. – Оставьте меня на пару часов, ладно? Хочу закончить вот с этим. - Как скажешь, - Саманта тут же ухватила Джека за локоть и потянула к двери. Уж кто-кто, а она, делающая на Снэйки баснословные деньги, должна относиться с трепетом к его творческому процессу, с ехидцей подумалось Джеку. – Мне разогнать шваль в гостиной? - О, мисс супер-злая сука снова в деле, - Гремучник сухо рассмеялся. – Просто скажи им, что я больше не выйду, и они постепенно рассосутся сами. - А ты, пожалуйста, дождись меня, Джеки, - его голос догнал Джека у самых дверей. - Мне хотелось бы… мне будет гораздо спокойнее знать, что ты здесь, пока я дописываю эту дрянь. - Конечно, приятель, - беспечно ответил Джек. Но, когда дверь студии захлопнулась за ним, шумно выдохнул и потянулся расслабить галстук. - Боже, да сними ты его, - Саманта закатила глаза и как-то очень уверенно, в одно движение, развязала узел и стянула с него надоевшую «удавку». - Спасибо, - Джек скомкал галстук и сунул его в карман. – «Мисс супер-злая сука»? – уточнил он с ухмылкой. - Это мое ласковое прозвище, - Саманта вернула ему ухмылку. – Лучшее, на что я могу рассчитывать. И если ты решил, что я жалуюсь, то засунь свое сочувствие куда-нибудь поглубже. - И не думал даже лезть в ваши возвышенные отношения, - Джек поднял руки, демонстрируя, что сдается. – Ты мне лучше скажи, он что, правда боится собственных картин? Просит, чтоб я остался в доме, пока он рисует – как это вообще понимать? - А кто бы на его месте не боялся? – Саманта полезла в карман за сигаретой, оказавшейся тонкой и длинной, с приторным вишневым ароматом. Пепел она стряхивала прямо на ковер. Манеры человека, который может позволить себе сколько угодно уборщиков. - И что мне делать, в таком случае? - Откуда я знаю. Просто будь поблизости, как он и просил. Лично я намереваюсь немного поплавать, прояснить голову. Ты видел бассейн на первом этаже? Дождавшись утвердительного кивка, она развернулась и направилась обратно в гостиную. - Только разгоню этих паразитов хоть немного… - пробормотала она сквозь зубы. «Паразиты» времени даром не теряли – облюбовав все доступные поверхности, лениво ласкали полуодетые тела друг друга, явно не утруждаясь разбивкой на пары согласно половым различиям. На полированной поверхности стола горкой были насыпаны разных оттенков порошки, о составе которых Джек предпочитал не задумываться. - А ну брысь отсюда, пока я не сходила за садовым шлангом! – рявкнула леди-агент, довольно комично уперев руки в бока. – Мистер Спейн работает и не хочет, чтоб ему мешали! Джек слабо представлял себе, что именно можно сделать при помощи садового шланга. Смыть незваных гостей струей воды, вперемешку с коксом и секс-игрушками, а также стоящими по углам вазами? Впрочем, по Саманте видно, что она на это вполне способна. Он не стал дожидаться результатов этой баталии. Отправился в уборную, тщательно умылся, потом вернулся в комнату, выделенную ему как «гостевую» и вынул из чемодана каким-то чудом захваченные плавки. Собственно, чудо называлось «лень было разбирать чемодан после летнего отпуска». Он не планировал задерживаться надолго, но стандартный комплект сменной одежды все же прихватил, стараясь быть готовым ко всему, точно детектив из любимых в детстве комиксов, который вечно умудрялся спасти город при помощи завалявшегося в кармане яблочного огрызка – как чувствовал, мол, что он пригодится! Сейчас Джек, впрочем, совсем не был уверен, что плавки ему понадобятся. Реплика Саманты звучала почти как приглашение, но он мог и ошибиться – и тогда его поведение будет выглядеть как преследование… А, к черту, судя по нравам, царящим в этом притоне, да и по характеру самой Саманты, это не та женщина, что побежит подавать в суд за случайный косой взгляд. Все к лучшему – можно попробовать быть старомодным. Он все же прогулялся по особняку некоторое время, не желая немедленно нестись к бассейну, как мальчишка, обуреваемый страстями. Спустившись же, ощутил острый укол разочарования – бассейн был пуст. Плавать ему, собственно, не очень-то и хотелось. Вздохнув, он опустился в один из шезлонгов у края. Бассейн располагался во внутреннем дворе под открытым небом – вот только «открытое небо» было на всякий случай отгорожено стеклянным потолком. Все равно вышло красиво. И можно любоваться звездами – хотя бы в ветреные ночи, когда городской смог сносит в сторону. - Загораешь? – спросил насмешливый голос Саманты у него за спиной. – Не знала, что лунный свет полезен для кожи. Она была в шелковом халате, не слишком скрывавшем очертания тела. Волосы влажные после бассейна, отметил Джек. Значит, действительно плавала, а не сидела в ожидании, пока он присоединится. - Я рада, что он пригласил тебя, - произнесла Саманта, присаживаясь рядом. Повеяло парфюмом с пряной восточной ноткой. Джек невольно вздрогнул, когда край халата скользнул по его бедру. - Ты стал ключом к его прошлому. Рэнди – загадка, а вот ты как на ладони. Моим помощникам понадобилось всего несколько дней, чтобы изучить твою биографию. И обнаружить мистера Спейна среди твоих постоянных клиентов. Джек равнодушно пожал плечами. - Что с того? - Адвокат… - Саманта покачала головой и отпила из бокала. Джек на мгновение задержал взгляд на темной капле вина, оставшейся на нижней губе. Черт, он хотел эту женщину. Чувствовал, что за обольстительной маской скрывается холодный и расчетливый разум, знал, что эта маска исчезнет, стоит леди-агенту убедиться, что таким образом ей не вытянуть из него ни слова. И все же мучительно желал опрокинуть ее на холодный мрамор бортика, а может и на более удобную поверхность. - Некоторые таланты просыпаются поздно. Впрочем, у него была привычка рисовать. Узоры на полях документов, забавные шаржи. Ничего подобного тому, что я видел сегодня. - Иногда для раскрытия особых способностей требуется серьезное потрясение, - задумчиво сказала Саманта. Взгляд Джека не укрылся от ее внимания, и она плавно сменила позу - чуть откинулась назад, опираясь на руку. Края халата на груди чуть разошлись, приоткрыв полоску холеной кожи. Джек пожалел, что сидит в одних лишь плавках. Женщинам все же не в пример проще скрывать свои намерения в подобных ситуациях. Если она точно так же дразнит Снэйки, подумал Джек, я прекрасно понимаю, почему он окрестил ее «злой сукой». Впрочем, ему-то она вряд ли отказывает. «Я его агент, а не подружка» - сколько скрытых желаний может прятаться между строк. - Говорят, он был хорошим адвокатом. Признаюсь, для меня это звучит как абсурдный анекдот, - она холодно усмехнулась. – Смешнее было бы, только если б выяснилось, что он был бухгалтером. Что же случилось с твоим лучшим клиентом, Джек? - Вопрос за вопрос, Саманта, - он перехватил ее руку с бокалом и сам пригубил вино. Одно из двух, сейчас будет пощечина – или его признают равным. Азарт приятно согревал кровь, даже лучше вина. – Ты спишь с ним? - Да, - без запинки ответила она. В темных глазах наконец-то вспыхнул неподдельный интерес. «Бинго», подумал Картер. – Иногда. Только когда он хочет этого. Твой черед. - Ты сочтешь меня нечестным игроком, - Джек улыбнулся и отдал ей бокал. Исключительно ради того, чтоб виновато развести руками. – Дело в том, что я не знаю, что с ним случилось. Его последнее дело было, знаешь, после такого не грех уйти в запой… Но нет гарантий, что проблема в нем. Я не отслеживал все его контакты. Он порой брался защищать такое отребье, что все диву давались. Может, кто-то угрожал ему. Старые дружки тех клиентов, кому не удалось скостить срок. - И ты не проводил расследования. Не уточнил список его клиентов, - в голосе Саманты не было вопроса. Она подалась вперед, пристально глядя ему в глаза. – Не проверил, вдруг кто из них… как вы это говорите, откинулся? Вышел и жаждет предъявить претензии адвокату, что не смог его защитить? - Слушай, у меня были свои дела. Мы с Гремучником славно проводили время за выпивкой, но не были этакими братанами, понимаешь? Я знал, что его могут прирезать какие-нибудь охуевшие латиносы из банды в темном переулке. Приготовил траурный галстук для такого случая. Я не подбирал за ним дерьмо, если ты об этом. - О, да. Мужчины… - презрительная гримаса на мгновение исказила черты Саманты. – Мужчины так не поступают, это точно. Не разгребают дерьмо за другими. Оставляют это нам. - Тебе-то грех жаловаться, по-моему, - Джек демонстративно окинул взглядом бассейн. – Он – твоя личная золотая жила, верно? Можно немного позаботиться о нем в благодарность. - О, я забочусь, - в ее смех закралась непонятная горечь. – Я как его вторая мамочка. Например, я распорядилась провести расследование – найти всех его клиентов за последние десять лет практики. Хотя бы по документам. Выяснить, кто может ему угрожать. - Видишь, как славно, мне не придется трудиться, - Джек снова потянулся за вином. - Ты ведь знаешь, что это пустая трата времени, не так ли? – шепот Саманты раздался возле самого уха, горячее дыхание обожгло кожу. Все-таки она пьяна, сообразил Картер. Хоть и контролирует себя на диво успешно. - Ты знаешь, что это его последнее дело… это было в твоих словах, ты сам признал это. Что бы это ни было, оно свело его с ума. Потому что нормальный человек никогда не сможет даже приблизиться к той грани, по которой Рэнди… - Он любил ходить по перилам моста, - сам не зная, зачем, сказал Джек. Саманта провела рукой по его плечу, награждая за откровенность. - Да. Ходит по перилам. К счастью, в основном – метафоричес…ки. Гляди-ка, я еще способна это произнести. - Хочешь, я помогу тебе добраться до… - он чуть не сказал «кровати». – Комнаты. Я помогу тебе… - Боже, да ты реально ковбой с далекого ранчо, - Саманта обвила его шею руками. – Но мне это нравится. Ты не станешь ходить по перилам, правда ведь? Над бушующей рекой? Джек встал, подхватывая ее на руки и молясь, чтоб спина не подвела. Определенно, он уже не в том возрасте, чтобы… но, черт, такая женщина, и обстоятельства располагают… «Если она не отхватит тебе хер садовыми ножницами, когда протрезвеет наутро», - ехидно произнес некий внутренний голос, но Джек предпочел его не слушать. Огромная кровать с темно-красным – любимый цвет Саманты? – покрывалом не издала ни звука, когда на нее опустились два тела. Явно была рассчитана на многочасовые любовные баталии. Картер свои способности не переоценивал, но надеялся на хотя бы один достойный заход. Полы шелкового халата разошлись, обнажая грудь с аккуратными темными сосками. Джек припал к ним губами, чуть прикусывая кожу. Интуиция подсказывала ему, что эта женщина не потерпит излишних нежностей. Такие, как она, часто возводят силу в ранг фетиша. Саманта подтвердила эти выкладки, с рычанием вцепившись ему в волосы. - Давай, ковбой, - выдохнула она. Как, черт возьми, Снэйки укротил эту фурию? Джек не мог отогнать эту мысль. О, конечно, этот парень всегда имел успех, но… «трахаемся, только когда он хочет?» Серьезно, мисс «супер-злая-сука?» У тебя вид человека, что любого возьмет за яйца… Саманта одним рывком стянула его плавки ниже колен, тут же притягивая к себе. - Прелюдии для слабаков, - хохотнула она. – Меня заводит другое… не веришь? Потрогай… - она ухватила его руку, сунув ее под полу халата. - Верю, - Джек не стал церемониться и рывком уложил ее повыше на подушки. «Вот только что именно, детка? Сдается мне, ты течешь от мысли, что наконец-то сможешь проникнуть в голову Гремучника. Сможешь понять его… или управлять им?» Он трахал ее, ухватившись за массивную металлическую спинку кровати, как будто для того и предназначенную. Вероятно, леди-агент была любительницей позы «дама сверху», но сейчас, для разнообразия, не возражала оказаться на спине. Она же чертова нимфоманка, с мрачным восторгом подумал Джек. Как часто Снэйки ее трахает? Ей явно не хватает. Нет, к дьяволу, какого хрена вообще вспоминать о нем в такой момент? - Безумие… - выдохнула Саманта, впиваясь в его спину остро отточенными ногтями. – Вот что меня заводит, Джек… хочу я этого или нет… моё или чужое… но мы с тобой слишком, слишком нормальны, чтобы понять его… Заткнись, хотел сказать Джек, но промолчал и лишь продолжил долбиться в нее членом – глубже, сильнее, резче. Он был не из этих, не из любителей грубостей в постели, и видит бог, всегда старался быть джентльменом – но эта женщина словно провоцировала его изменить своим принципам. - Он взялся защищать безумца, и это безумие отравило его, так? О господи, серьезно. Эта женщина собиралась в постели обсуждать Спейна. Будто его не хватало здесь, третьим лишним, объектом ее личного фетиша. - За… замолчи, ради бога, - он с трудом сдержал себя, чтоб не сказать откровенной грубости. Ему хотелось ее ударить. Боже, ему никогда не хотелось ничего подобного, но сейчас нечто доселе незнакомое поднималось из глубин сознания, заполняя мозг. Тьма. - …Тьма, - сказал Гремучник когда-то, стоя у него на кухне. Он выглядел уставшим, и рубашка его пару дней как не встречалась с утюгом. Вынул из холодильника пакет молока, вскрыл и жадно отхлебнул. Кадык его ходил туда-сюда, точно у пьющего верблюда. Джек понятия не имел, откуда у него в голове подобные сравнения. - О да, конечно, жри мою еду, добро пожаловать, - саркастически ответил он. Сукин сын не обратил на него никакого внимания. - Этот урод все время болтает о тьме. О голодной, жадной, ждущей тьме, которая подстерегает повсюду. Прячется за формами, притворяется пустотой. Все, по сути, едино. - Ты плохо выглядишь, Снэйки. - Я и чувствую себя паршиво, Джеки-бой. Я сплю по два часа в сутки. Это дело, оно не просто с душком, оно смердит мертвечиной на всю округу. Господи, этот парень расчленял людей, чтоб красить стены их кровью. О чем я думал? - Что сможешь доказать его психическую неполноценность. Что его папаша готов заплатить тройной гонорар. Я ничего не пропустил? - Он точно псих, - Гремучник потряс головой, словно пытаясь сбросить что-то невидимое. – Но, боже мой, такие просто не должны жить. Закон - это лужайка, на которой мы пасемся, но, мать его, в такие моменты я ненавижу закон. Эта его шиза, она как черная липкая смола, обволакивает тебя, проникает в каждую пору, и ты уже не можешь выгнать ее из собственной головы. - Ну, по крайней мере, ты не будешь слишком расстроен, если проиграешь, - Джек шагнул к нему и успокаивающе похлопал по плечу. Заодно захлопнул холодильник – тот уже начал пищать, сигнализируя, что открыт слишком долго. – Я бы пришел на слушание, но там, небось, полный зал журналюг набьется, никому и места не останется? - Не ходи, - Снэйки повернулся к нему, посмотрел в глаза без привычной насмешки. – Не приближайся к этому делу ни на милю, приятель. Не хочу, чтоб и тебе снились кошмары. …Саманта коротко вскрикивала в ответ на каждое его движение и, кажется, была близка к развязке. Джек и сам едва сдерживался. Он отпустил спинку кровати и наклонился ближе к Саманте, опираясь на локти, и в этот момент заметил едва уловимое движение в дверном проеме. Тонкая струйка дыма вилась на фоне черноты, создавая причудливые узоры наподобие тех, что с такой одержимостью рисовал Спейн. Джек проследил ее взглядом – и с проклятиями вскочил с постели. Саманта в гневе зарычала, точно раненая львица. - О, ради бога, продолжайте, - сказал Снэйки. Он стоял, опираясь плечом на дверной косяк, перекатывая в пальцах сигарету. – Вы так прекрасны сейчас, оба. Поверьте мне, как художнику. - Я… - Джек чувствовал, что слова застревают в горле, царапая его изнутри неровными углами. Он не знал, что следует говорить в таких случаях. Обычно за активные действия в подобных сценах отвечал тот, кто застукал любовников на «месте преступления», а им самим по закону жанра полагалось оправдываться и убегать. Чего ему точно сейчас не хотелось, так это продолжать. – Извини, я… - Перестань, - Спейн раздраженно дернул плечом. – Она мне не жена. - Он не против, Джек, - почти прохрипела Саманта, впившись ногтями в его спину и заставляя наклониться обратно к ней. - Я просто посижу здесь, в кресле, вы не против? – вежливым, почти дружелюбным тоном поинтересовался Гремучник. Пересек комнату – осторожными, крадущимися шагами, точно опасаясь наступить на мину – и действительно опустился в кресло. - Так ты… любишь смотреть, а? – Джек нервно рассмеялся. Возбуждение уже начало покидать его. Еще немного, и Саманта останется без долгожданного приза. - Не подумай, что мы… часто так делаем, - Саманта, теряя терпение, вцепилась в его волосы и потянула на себя. – Ну же, какого дьявола, Джек! - Тебе лучше дотрахать ее, приятель, иначе нас ждут массовые разрушения, - невероятно, но Гремучник смотрел на них и смеялся. – Хочешь совет? Поставь ее раком и возьми за волосы. Ей так больше нравится. Врежь ей по лицу, врежь ей по жопе. Злая сука обожает это. Джек уже ничего не соображал в этом хаосе. Он вопросительно глянул на Саманту, и та вдруг сама развернулась к нему спиной, опершись на локти и колени. - Вот так, детка, порадуй меня, - почти промурлыкал Снэйки и погладил свой член сквозь брюки. - Вы двое ебаных фриков, - сообщил им Джек и, ухватив Саманту за бедра, вошел в нее сзади. Как ни странно, он нашел в этой ситуации нечто волнующее. Женщины, с которыми он спал до сих пор, были в той или иной степени не уверены в своей неотразимости – и не дай боже, кто-нибудь посмел бы проявить к ним неуважение в постели! Саманта была вся – воплощенная самоуверенность и достоинство. И, похоже, совсем не возражала, чтобы ею пользовались, как вещью. Черт их поймет, этих баб. Джек замахнулся и шлепнул ее по бедру, не прекращая толкаться вперед. Саманта охнула и ощутимо сжалась внутри. Вот оно что. Следуя совету, он взял ее за волосы и заставил откинуть голову назад. - Тебе нравится, Сэмми? – прищурившись, спросил Гремучник. – Или мне нужно подойти и добавить? Не стесняйся просить, я сегодня готов на все. У меня, черт побери, праздник. - Тогда подойди и трахни меня в рот, - прохрипела Саманта. – Праздник? Спейн приблизился к ним в два шага, встал у изголовья кровати и тоже ухватил Саманту за волосы, заставляя посмотреть ему в лицо. Его пальцы почти касались пальцев Джека. - Я закончил картину, - сообщил он. - Правда? – глаза Саманты расширились. Гремучник лениво, без замаха, дал ей пощечину. - А ты сомневалась во мне, злая сука? - Эй, - Джек аж остановился на секунду, - послушай... Гремучник поднял на него мутные, расфокусированные глаза. - Ей это нравится, Джеки-бой. Все под контролем. Смотри. Он расстегнул ширинку и Джек поспешно отвел взгляд, надеясь, что «смотри» относится вовсе не к этому… только вида чужого члена ему сейчас и не хватало. Он и так с трудом смог вернуться к прерванному занятию. Но взгляд тут же, как загипнотизированный, вернулся на место. Саманта с готовностью обхватила губами член Гремучника, жадно, словно спеша заглотить поглубже. Черт, это выглядело возбуждающе. - Давай, Джеки, - Гремучник держал ее за голову, насаживая на свой член, но смотрел почему-то на Джека. – Сделаем эту суку. Может, вдвоем нам, наконец, удастся ее удовлетворить. Заполнить… эту бездну… вечно… голодную… пустоту…. Определенно, Саманта была неравнодушна к философским бредням Спейна. Если говорить прямо, как выяснилось, она от них кончала. Вот уж, правда, встретились два одиночества. Джек не смог удержаться от смешка, когда холеное тело под ним забилось в конвульсиях оргазма, стоило Гремучнику забормотать какую-то экзистенциальную чушь про пустоту. Он сам был на грани, ему оставалось совсем немного, но Саманта ловко вырвалась из его захвата, довольно грубо оттолкнула Гремучника и, присев на кровать, сладко потянулась. - Да, вдвоем от вас действительно больше толку, - произнесла она, окинув мужчин взглядом сытой кошки. – Ну ладно, мальчики, не скучайте, я – в душ! Не прихватив с собой ни одной детали одежды, она стремительно скрылась за дверью. Джек остался растерянно стоять на коленях на кровати, беспомощно глотая воздух. - Но… но… - Вот поэтому я и зову ее «супер-злая сука», - пробормотал Гремучник. Член его, все еще напряженный, забавно покачивался в воздухе почти перед лицом Джека. Пожалуй, ему следовало бы застегнуться, ошарашено подумал Джек. Вместо этого Гремучник закурил. - А, к херам вас, извращенцы богемные, - пробормотал Джек. Отвернулся, сел к бывшему коллеге спиной – все-таки какие-то остатки стыда в нем сохранились – и попытался рукой завершить начатое. Пока, черт побери, у него яйца не лопнули. На плечо его опустилась горячая рука. - Помочь? – равнодушным тоном предложил Гремучник, не выпуская из зубов сигареты. - Ты… да что ты… ох, да ну нахер, - у Джека уже не осталось связных слов, чтобы описать ситуацию. Снэйки как-то очень уж по-хозяйски перехватил его руку, не позволяя продолжить. - Я помню, как ты дрочил под одеялом, когда я спал у тебя на кушетке, - тихо произнес он. - И… и что? – голос Джека дрогнул. – Я что, не мог подрочить в собственном доме? Я был одинок, я мечтал о… о разных прекрасных женщинах, понял? Извини, если я будил тебя звуками, думал, ты спишь… - У меня тоже было много прекрасных женщин, - невпопад ответил Спейн. Сигарета все же куда-то делась, потому что губы его теперь были свободны и почти касались изгиба шеи Джека, опаляя горячим дыханием с горькой ноткой табака. Вторая рука проскользнула у него под мышкой, и легла на грудь. Пальцы ее немедленно стиснули сосок. Джек всхрапнул, точно лошадь, остановленная резким движением поводьев. Он был слишком растерян, чтобы пытаться вырваться. - И я, веришь ли, всегда мог сказать, хочет ли меня данная конкретная женщина. Или конкретный… мужчина. - Я не дрочил на твой светлый образ, Снэйки. Ладно, может быть… пару раз. Доволен? По статистике, каждый гетеросексуальный мужчина… Я хочу сказать, есть фантазии, и есть жизнь, понимаешь? - А нет ее, четкой границы, - Гремучник коснулся губами его плеча. Это было так неожиданно мягко, так… нежно, что Джек вновь не нашел в себе силы резко оттолкнуть его. – Что прячется в самых темных глубинах нашей души, то же и подстерегает снаружи, там, где кончается граница звездного неба, и только тьма… Его ладонь обхватила член Джека, и это тоже было нежно. Совсем не то, что ожидаешь от подобного безумца. - Ладно, - произнес Джек, откидываясь назад, в объятия Снэйки. – О’кей, вперед. Должен признать, что мне не противно, хотя должно бы. Может, мои представления о норме гораздо шире, чем мне казалось. Так что давай, отдрочи мне, будет весело. - А ты… поможешь мне, Джеки? – Гремучник чуть отстранился, так, чтобы повернувший голову Джек встретился с ним взглядом. - Ты так забавно это называешь, - хмыкнул Джек. – Только не требуй, чтоб я смотрел на тебя, ладно? Это будет уже чересчур для моей гетеросексуальности. Он протянул руку назад и нашарил чужой член, длинный и напряженный. Это в чем-то походило на игру. Каждый пытается повторять движения «противника», так, точно может управлять чужой рукой на собственном члене – только с секундной заминкой. Они дышали часто и громко, в едином ритме, и казалось, достигнут финала одновременно, но Джек успел гораздо раньше, выдохнул и обмяк. Гремучник бережно обхватил его, не давая упасть. Джек выпустил его член – теперь, после разрядки, желание прикасаться к чужому органу резко пропало, даже, пожалуй, вернулась давно покинувшая его брезгливость. - Извини, приятель, я… - Это ничего, - Снэйки мягко отстранился, позволив ему лечь на подушки и вытянуться. Он вообще был странно спокоен и мягок – с той секунды, как Саманта покинула комнату. С ней он был – как натянутая струна, с Джеком же… С Джеком он устроился рядом, плечом к плечу, и продолжил ласкать себя – неспешно, явно растягивая удовольствие. Он был по-прежнему одет, только брюки расстегнуты. Джек почувствовал, что ему не хочется лежать голым рядом с одетым человеком. Он, черт побери, чувствовал себя от этого слишком уязвимым! Но вставать и одеваться было выше его сил. И он, фыркнув от сдерживаемого смеха, потянул Гремучника за полу рубашки. - Эй, раздевайся. Чего я тут один разлегся как кретин? - Ты хочешь, чтоб я разделся? В постели с тобой? – Туманные глаза Гремучника сейчас были нечитаемы. - Да, черт возьми. Почему я голый, а ты нет? - А ведь она что-то подсыпала тебе в вино, - хмыкнул Гремучник, но послушно приподнялся на локте и принялся расстегивать рубашку. – Не может быть, чтоб ты так легко… - Она что-то подмешала себе в вино, я отпил всего пару глотков, - Джек рассмеялся, чувствуя, что в теле и правда бродит какая-то непривычная легкость. – Кажется, путь этих колес до мозга оказался долгим. Большая масса тела. Гремучник сел и потянул с плеч рубашку. - Я тебе помогу, - вызвался Джек и потянул за ворот. Снэйки выскользнул из рубашки одним змеиным движением. Майку Джек уже стянул с него сам, перехватив инициативу. - Что за шрамы? Не помню таких, - хмыкнул он, проводя пальцами по загрубевшим рубцам. - Я был… то здесь, то там, - невпопад ответил Гремучник. Он тяжело дышал, будто борьба с одеждой отняла много сил. – Боже, почему же я так скучал по тебе, Джеки? Джек ухватил его за шею и притянул к себе. Губы столкнулись не под тем, не под правильным углом, но он все равно впился в них, прикусил, лизнул языком на пробу, отстранился, глубоко вдохнув… «Во мне наркота, я под колесами, я творю какую-то чушь, потому что я обдолбан», - пел внутри веселый голосок. Снэйки ответил ему, обхватив руками, притиснув к себе, углубляя поцелуй, хотя казалось – куда уж дальше, переплетаться пищеводами? Они вновь упали на кровать – теперь уже вместе, путаясь руками и ногами, прикасаясь везде, где дотягивались шальные руки. Угловатое, с выпирающими острыми локтями и лопатками, тело Гремучника казалось обманчиво хрупким, и Джек просто гладил его, не решаясь стискивать как следует. - Учти, в зад я тебе не дам даже под наркотой, - строго сказал он, и Гремучник хмыкнул. Он сейчас целовал шею Джека, царапая свежей щетиной, и постепенно опускался все ниже, периодически отвлекаясь от поцелуев и довольно чувствительно прикусывая. - Я и не прошу, - хрипло произнес он, добравшись до левого соска и в раздумье застыв над ним. – Чертов Джек Картер, как так случилось, что ты пробрался в мой безумный мир, больше похожий на галлюцинацию? Ты всегда был таким надежным, таким настоящим… подлинное воплощение бытия как оно есть. С тобой можно было не бояться, что потеряешься в бездне… что упадешь… с моста… - Эй, Снэйки, - Джек прихватил его за волосы и оттянул назад, заставив того встретиться с ним взглядом. - Ммм? - Прекрати. Болтать. Эту. Безумную. Чушь. Меня она нихера не заводит. Понятно? - Да. Точно. Ты не Сэмми, - хрипло рассмеялся Гремучник, и Джек присоединился к нему. - Это уж точно, черт возьми. Член его пока не слишком-то стремился к новым свершениям. Спейн уверенно спускался поцелуями все ниже, иногда прихватывая кожу зубами. Это было приятно, но не более того. Джек уловил, к чему идет дело и мягко ухватил его за плечо, останавливая. - Не надо. Мне хватило, правда. Давай не будем усугублять… завтрашнюю утреннюю неловкость. Гремучник замер на мгновение – напряженный и худой, более худой, чем казалось под одеждой. Лопатки вздыбились над сгорбленной в раздумьях спиной – ни дать ни взять, животное перед прыжком. - Я не большой знаток… ты знаешь. Поз и прочего. Не побоишься повернуться ко мне спиной, Джеки? Обещаю не покушаться на целостность твоего зада. - Как же, поверь адвокату, - пробормотал Джек, чем вызвал недолгое, но бурное веселье у обоих. – Впрочем, ты уже не адвокат… - кряхтя, он повернулся, опираясь на локти, и бросил подозрительный взгляд на Снэйки. – И что теперь? - Просто расслабься, - мягко надавив на плечи, Гремучник заставил его полностью лечь. Руки его скользили по спине, массируя и разминая мышцы. Джек действительно расслабился и, едва не упустил момент, когда о его задницу потерлось что-то напряженное и теплое. - Эй. - Я помню, помню, - пробормотал Снэйки. Член его прошелся по ложбинке меж ягодиц Джека. Потом еще раз. Это было… необычно. - Просто потрешься об меня и все? – Джек почувствовал, что краснеет, произнося это. Вот уж, нашел момент смущаться. - Мммхм. Неужели не делал так с телками ни разу? Между сисек. - Эй, - Джек попытался грозно рявкнуть, но вышло не очень. – Я тебе не телка. - Да, да, я заметил, - рассеянно сказал Гремучник. – И титьки у тебя так себе. А вот с этой стороны… очень даже… ты не против? - Ты гребаный извращенец, - сказал Джек. Просто чтоб не молчать. Щеки его пылали, как у мальчишки, и он уткнулся лицом в подушку, чтоб никто ничего не заметил. Двигаясь в медленном, завораживающем ритме, Гремучник продолжал оглаживать его плечи, иногда вдруг склоняясь, чтоб поцеловать куда-нибудь в плечо или между лопаток, и его длинные волосы, давно выбившиеся из «хвоста», приятно щекотали разгоряченную кожу. В какой-то момент в дверях возникла Саманта. В кружевном то ли платье, то ли пеньюаре – черт не разберет эту современную моду. Видимо, теперь была ее очередь смотреть и курить. Джек приподнял голову, чтобы встретиться с ней взглядом, и увидел, что глаза ее черны от расширившихся зрачков, точно бездонные колодцы. Кажется, она была недовольна. Он не понял, чем. Когда Гремучник с тихим стоном кончил ему на спину, Саманта швырнула на кровать коробку с салфетками. - Очень предусмотрительно, - смущенно кашлянув, сказал ей вслед Джек. – Спасибо.