Однажды мир прогнётся под нас

Свет был слишком ярким, пробивался под смеженные веки. Такой яркий свет, наверное, бывает на море в погожий денёк. А здорово было бы сейчас на море. Если постараться, можно было представить себе и свежий ветерок, и раскалённый песок под ногами, и доносящийся издалека гомон какого-нибудь прибрежного города, и, самое главное, раскаты волн. Брызги на лице. Струйки воды между пальцами. И спокойствие. Да, рвануть на море было бы очень здорово… Кто-то бесцеремонно потряс его за плечо, прогоняя море. — Петь! Заснул? Волна схлынула. Чайки улетели вдаль. Солнце скрылось за горизонтом. Петя открыл глаза, чтобы едва не ослепнуть от другого солнца — отражающегося от Машкиных волос. — Да тебя ждать, — проворчал Петя, потирая глаза. — Ты сказала, только переодеться зайдёшь. — Ну прости, мама заставила пылесосить. Я ей пыталась объяснить, что ты меня ждёшь — она ни в какую. Петя покачал головой и сполз со скамеечки, размял затёкшую шею. — Конечно. Мама задержала. И это никак не связано с тем, что ты хотела посмотреть новую серию «Элен и ребята», правда ведь? Машка покрылась красными пятнами с ног до головы так, что стала почти под цвет своих волос. И отвернулась от него. — Ну они по телевизору шли, пока я пылесосила, и что с того? Петя вздохнул. Легонько пнул видавшую виды скамейку, на которой грезил о югах. На самом деле он не злился. Маши иногда бывало слишком много в его жизни, и отдыхать от неё тоже хотелось. — Ладно, ничего. Пойдём уже гулять. А то всё лето просидим. И пусть от лета оставалось всего ничего, и календарь над кухонным столом отсчитывал последние деньки свободы. Петя предпочитал не думать о грустном. Запах печёной картошки настиг ещё на лестничной площадке. Петя торопливо отпер дверь, наспех разулся, пока защёлкивал замок, и сразу же посеменил на кухню. — Пахнет вкусно, — сообщил он матери, падая за стол. — Тебя где носило? — сердито спросила она, перекидывая кухонное полотенце через плечо. — Девятый час уже! — Да всего половина восьмого. — Петя кивнул на часы над столом. — Я когда Машу провожал, её мама из магазина шла и нас увидела. Ну и позвала чай пить с пряниками. — А мне тут сиди, жди тебя. Сходи мне за сигаретами, пока не разделся. Петя вздохнул и вылез из-за стола. — Это ты меня весь вечер ждала, чтобы я тебе за сигаретами сходил? А сама чё? — Я с работы устала! — Мать скрестила руки на груди и выпятила подбородок. — А ещё жрать тебе готовила, пока ты там чаи гонял. Ты пойдёшь или нет? Почему нельзя было купить сигареты по дороге с работы, Петя не понимал. Будто она специально сидела и ждала, когда он придёт, чтобы поворчать. Он натянул джинсовую куртку, пока мать отсчитывала ему четыре тысячи и наказывала вернуть сдачу. В скверном настроении слетел по лестнице вниз и вышел из подъезда. На улице уже стемнело. Шпаны вроде не было видно. В их двор она редко забредала, местные всегда были на стрёме. Тем не менее, время от времени случались неприятные происшествия, и сам Петя всегда старался возвращаться домой до темноты. Но если бы он отказался дойти до ларька, мама бы психанула, обозвала его эгоистом и весь оставшийся вечер сердито топала по дому, громко хлопая дверьми. Само по себе это не было такой уж трагедией, остывала она так же быстро, как и заводилась. Но нервы и так ни к чёрту, чтобы ещё вздрагивать от громких криков и каждого хлопка. Проще потратить пятнадцать минут, подвергнуть свою жизнь опасности и выполнить просьбу. Продавщица выложила перед ним пачку «вог» и сдачу. Петя ещё раз проверил карманы, но денег на ещё одну пачку как по волшебству там не появилось. Он потратил последнее сегодня на неоправданно дорогое мороженное в парке, когда гулял с Машей. — Маме привет передавай, — устало сказала продавщица. — Давно я её не видела, всё хорошо? — Да, да, — торопливо ответил Петя, засовывая деньги и сигареты в карман куртки. — Устаёт на работе, вот и меня шпыняет. — На то тебя и рожали, — простодушно пояснила ему женщина. Тут уж было не поспорить. Петя кивнул, попрощался и пошёл прочь, на ходу размышляя, в какой момент можно будет утащить из пачки пару сигарет, чтобы мать не заметила. Он так и шёл, погружённый в свои мысли, всю обратную дорогу до тех пор, пока впереди не показалась спасительная дверь подъезда. И, когда до неё оставалось метров десять, Петя услышал характерное: — Э, притормози малясь! Ничего ценного у него с собой не было. Пятьсот рублей да пачка бабских сигарет — получать за это по морде даже как-то обидно. Зато мать больше не будет посылать его куда-то на ночь глядя. По крайней мере, в ближайшее время. А, может, ещё и пронесёт. Петя сделал вид, что это не ему, и чуть ускорился. — Блять, Паркин, ты оглох, что ли? Я с тобой ваще-то разговариваю! А вот это что-то новенькое. Откуда шпане знать его фамилию? Притормозить Петя не решился, но оглянулся через плечо, вглядываясь в темноту. И увидел только огонёк сигареты, быстро приближающийся к нему. — Да не собираюсь я тебя пиздить, — пообещал голос, следующий за этим огоньком. Это успокаивало. Хотя причин верить всё ещё не было. Петя наконец замер, глядя то в темноту, то на свой подъезд. Даже если он успеет туда забежать, есть все шансы, что его поймают внутри до того, как он поднимется на свой этаж и откроет дверь в квартиру. Петя закусил губу и смело повернулся навстречу надвигающейся опасности. Человек с сигаретой наконец вынырнул из тени, и Петя едва не расплакался от облегчения, разглядев светлые волосы и знакомую квадратную челюсть со скошенным ртом. — Эдик?! Эдик Веномов — это его одноклассник, который жил в соседнем подъезде. В начальных классах они дружили и ходили вместе в школу и обратно, но, как оно обычно бывает, средняя школа повела их абсолютно разными дорогами. — Чё ты бегаешь-то? — спросил Эдик, переводя дыхание. С сигаретой в зубах у него это получалось не очень. — А ты чё людей в темноте караулишь? — спросил Петя. — Напугал меня, чёрт. Веномов расхохотался и хлопнул его по плечу. — Блин, а ведь и правда. Я-то думал, ты по голосу понял, что это я. — Знаешь, когда тебя просят стопануть из темноты, как-то особо не вслушиваешься в голос, — ответил Петя, складывая руки на груди. — Чего хотел-то? Эдик докурил сигарету и растоптал окурок. — Ты не от Машки идёшь случаем? — Нет, не от Машки, а что? Эдик поднял ладони в воздух. — Да я не наезжаю на тебя, успокойся. Я просто заметил, что вы часто тут в парке и по дворам крутитесь. Вот и спросить решил… — Нет, мы не встречаемся. Мы семь лет уже дружим, когда уже всем надоест нас доставать? Эдик достал из кармана ещё одну сигарету и закурил. — Да я не про это! Мне-то похеру, я на Машку не мечу. Я тебе подработать хотел предложить. Разговор как-то неожиданно завернул в новое русло. Петя нахмурился и попросил у Эдика сигарету, задумчиво покрутил в пальцах, пока тот затягивался. И, когда ему дали прикурить, спросил: — А что делать-то надо? — Да хуйню сущую, — обрадовался Эдик. — Погуляйте послезавтра не в нашем парке, а в другом — на пару кварталов дальше. Ты там пока ходить будешь, одним глазом поглядывай по сторонам. И если кое-каких чуваков увидишь, на пейджер мне сообщение сбрось. Сотни две в рублях заработаешь. — Что-то как-то мутно, — пробормотал Петя, выпуская дым по ветру, чтобы не осел на одежде. — Меня эти чуваки не порешают? — Да я потому и прошу, что на тебя никто смотреть не будет. Если я там появлюсь, сразу кто-нибудь что-нибудь да заподозрит, — объяснил Эдик, нетерпеливо взмахивая руками. — А ты, уж не обижайся… Чё на тебя смотреть-то? Школьник какой-то с девочкой своей гуляет, таких парочек там будет пруд пруди. И всё равно Петю грызли сомнения. Двести тысяч не такие уж и большие деньги, чтобы из-за них впутываться невесть во что, от чего бандюгами несёт за километр. С другой стороны, дело-то и правда ни о чём. Найти таксофон, надиктовать пару слов на пейджер и смотаться от греха подальше. Да и денег себе хотелось. Просить у мамы уже было стыдно, а торгаши на рынке из-за дорожающей «крыши» всё реже и реже нанимали школьников и студентов на подработку. — А что за чуваки? Что они там делать будут? — Вот это уже тебе знать не обязательно, — отрезал Эдик. — Я тебе фотки покажу и номера тачки продиктую. Как заметишь чё — сразу сигналь. Петя устало вздохнул и постарался задушить в себе нехорошее предчувствие. — Ладно, сделаю, — сказал он, выбрасывая окурок. От руки теперь крепко несло табаком. Надо было узнать, чем дымит Эдик, прежде чем стрелять сигарету. — Вот и отличненько. Завтра часов в двенадцать подрули ко мне, я тебе всё покажу и расскажу. Квартиру помнишь? — Помню. — Ну тогда бывай, до завтра! И он ещё раз хлопнул Петю по плечу. Петя тихо проскользнул в квартиру, выложил сигареты и сдачу на приземистую тумбу, разулся, скинул куртку и скрылся в ванной. — Мам, я вернулся! — крикнул он из-за закрытой двери. — Сигареты в коридоре. Он открыл кран с холодной водой и тщательно вымыл руки с мылом. Если не принюхиваться, вроде не пахнет. На одежде, кажется, запаха тоже не осталось. А вот изо рта несло. Петя выдавил на язык зубную пасту, набрал воды и прополоскал рот. В ванную постучали. — Ешь иди, хватит умываться. И так уже всё остыло. — Да я Эдика у подъезда встретил, — объяснил Петя, вытирая лицо полотенцем. — Разговорились про школу. — В такое время только у подъездов ошиваться, — проворчала мать и ушла от двери. Скрипнула дверь лоджии. Петя вышел из ванной и наконец дошёл до кухни, где его уже ждала тарелка с картошкой. Он налил себе молока из холодильника и с аппетитом набросился на еду, только сейчас осознавая, насколько сильно проголодался. Мать курила на лоджии, опираясь локтями на перила, и ёжилась от холода. *** Петя ещё раз повторил про себя номер машины. Как бы память не подвела его в самый ответственный момент. Он повернулся, будто бы глядя на Машу, а сам бегло подсчитал количество чёрных затонированных тачек на обочине. Их не прибавилось с тех пор, как они проходили мимо минут пятнадцать назад. — Алё, гараж, — обиженно воскликнула Маша. — Ты меня не слушаешь что ли? — Если ты мне опять свои сериалы пересказываешь, то нет, — признался Петя. — Я вообще-то про школу говорила. Но если тебе интереснее бандитов высматривать, то пожалуйста… — Чего?! Петя замер, удивлённо глядя на неё. — Да ты на каждую чёрную иномарку пялишься. Друзей ищешь? Она могла быть настоящей язвой, если хотела. Особенно если ей не нравилось, как окружающие себя с ней ведут. — Да заплатили мне, чтобы я одну машину высмотрел, вот и все. И не кричи ты на весь парк, выдашь меня. Скрывать от Маши что-то было себе дороже. То ли Петя не умел врать, то ли она так хорошо его знала — любая даже самая маленькая ложь вскрывалась сразу же. — Петь, ты дурак что ли? — обеспокоенно спросила она. — Ты с кем связался? Ну высмотришь ты машину, а дальше что? Приедет другая такая же и начнётся перестрелка посреди белого дня в людном парке. Это ему даже в голову не приходило. А ведь она была права. Но сдавать назад уже было поздно. Петя поднял виноватый взгляд и вдруг увидел одного из братков, которых ему показывал вчера Эдик, совсем близко. Петя схватил подругу за руку и дёрнул в сторону. — Смотри, там, кажется, утята! — воскликнул он немного громче, чем это было нужно. — Пошли подойдём ближе. Маша, поймав его сумасшедший взгляд, без вопросов последовала к озеру с утятами. — Увидел машину? — спросила она шёпотом. — Почти, — так же тихо ответил Петя, усаживаясь на траву. — Через несколько секунд повернись, будто волосы с лица убираешь, и посмотри, есть ли за нами мужик в кожанке, или ушёл. Маша закусила губу, покачала головой и сделала как было сказано. — Нет никого, он к турникам пошёл. Петя облегчённо вздохнул. Нахрена он во всё это вляпался? — Идём уже, — сказал он через несколько минут. — Где тут выход? Маша вздохнула, больно ущипнула его за локоть и пошла к широкой мощёной дороге, ведущей к белым воротам. — Никого хоть не убили? — невзначай поинтересовался Петя тем вечером, когда Эдик вручил ему деньги. Эдик смотрел на него несколько секунд, а потом вдруг усмехнулся и расплылся в широкой улыбке. — Ты думаешь, я на бандюгов пашу? Мой босс — дядя серьёзный и деловой, чуть что с кулаками не бросается. Этому придурку сегодня предупреждение вынесли, спокойно сказали, чтобы он мешаться перестал. Ну, припугнули конечно, но иначе-то они и не понимают. Он провёл ладонью по короткому ёршику волос. — Ты если ещё подзаработать захочешь, только скажи. Нам лишняя пара глаз всегда пригодится. Петя на мгновение позволил себе всерьёз подумать над этим предложением. Но тут же покачал головой. — Нет уж, спасибо. Я сегодня чуть не обосрался, когда с этим «придурком» лицом к лицу столкнулся. — Это ты кинА пересмотрел. — Пожал плечами Эдик. — Всё не так страшно, как ты думаешь. Но дело твоё. Если передумаешь, знаешь, где меня найти. Время было ещё не позднее, мать наверняка была уже дома и наверняка опять не в лучшем настроении. Маша ещё обижалась и разговаривать с ним не хотела. Делать было нечего, идти было некуда. Петя коснулся денег в кармане, не в первый раз за последние несколько минут, удостоверился, что они ещё на месте. Продавщица в ларьке снова передала привет его маме. Он только пожал плечами, сгрёб пачку сигарет, жвачку и сдачу в карман и направился надолго и подальше. Зайдя в соседний двор, где его не было видно ни из ларька, ни из окон квартиры, Петя занял пустую лавочку, самую дальнюю от детской площадки, распечатал сигареты и задумчиво закурил. Он сегодня за полчаса заработал примерно шестую часть маминой зарплаты за месяц. В том случае, если её вообще платили. Мать никогда не говорила Пете об этом. Но он дураком не был и замечал дыры в бюджете практически сразу же, как только они образовывались. Со стола исчезало мясо, сначала заменяясь ливером. А потом и ливер тоже исчезал и какое-то время ели они кашу да картошку. Как вчера, например. Карманных денег ему почти не выдавалось, да Пете и стыдно было уже просить. Всё-таки здоровенный лоб, в следующем году уже закончит школу. Пора было самому зарабатывать на свои нужды. Только вот где? Петя потёр лоб ладонью, в которой не была зажата сигарета. Это было приятно — пойти и купить себе что-нибудь на деньги, которые заработал сам. Пускай он потратил всего несколько тысяч, а остаток планировал пустить на другие нужды. Это было не главное. Да и ничего плохого он не сделал, правда? Сигарета между пальцами истлела до фильтра, и Петя поджёг вторую. Затянулся и откинулся на спинку скамейки. Выпустил дым через нос. Маша зря наезжала на него сегодня и обвиняла во всех грехах смертных. Она просто не понимала его проблем. Она была единственным ребёнком в полной семье, которая могла обеспечить её самым необходимым. И даже немного сверх этого. Она никогда не слышала упрёков в том, что от неё одни только убытки. Никогда не заставала по возвращении домой пустой безжизненный взгляд, направленный в стакан с дешёвым вином. Машина система ценностей включала в себя только «правильное» и «неправильное», но ведь он сегодня не сделал ничего плохого — только подзаработал себе на сигареты и, может, на кое-какую еду на стол. Эдик сказал: «лишняя пара глаз всегда пригодится». Глаз, не кулаков. Если его снова попросят о чём-то подобном, а у него будут веские причины согласиться — это ведь не будет значить, что он плохой человек или идиота кусок, как изящно выразилась Маша. Не будет же?