Сигаретный дым

В небольшой комнатке в два окна было очень душно, несмотря на распахнутые форточки. Ваня мок в футболке и прокручивал в голове варианты предстоящего разговора. Вот что сказать? «Мирон, это не правильно…», «Я твой подопечный, мы не можем это продолжать…»? Ваня даже не знал, чувствует ли Мирон то же, что и он. Стоит ли вообще это начинать. А ведь такой хорошей казалась идея свалить по-тихому. Бегство? Возможно. Трусость? Да, конечно! Но все так же жить в неизвестности и глупых догадках было невыносимо. Поговорить как взрослые люди? Да, ну, нахуй! Он уже пытался поговорить, а все запуталось еще больше. Мирон Яныч, блять! Ну вот почему ты всегда появляешься в самый неподходящий момент и все планы идут нахуй?! В голове Вани на репите крутилась мысль «Это не правильно, это не правильно…». И, правда, сюр-то какой! Тем временем Мирон сел на стул и стянул насквозь промокшую рубашку, оставшись в белой майке, которая второй кожей обтянула его тело. Он пристально посмотрел на Ваню, затем вздохнул и сгорбился, будто сдулся, как-то постарев. - Значит, сбегаешь? – тихо спросил он, отводя взгляд. - Значит, сбегаю, - тупо повторил Ваня бесцветным голосом, смотря куда-то туда, где у собеседника билось сердце. Как ни странно, живое и горячее. Странно, ведь взгляд Мирона сейчас не был ни холодным, ни колким, ни нежно-обволакивающим, он просто будто потух, сдулся. Затем снова набрал воздуха в легкие и заговорил, прямо и просто выдавая все то, что было у него на душе: - Я правда не хотел тебя пугать или что ты там себе подумал. Просто хотел разобраться. Ты ведь правда другой. Ходишь сам по себе, не подлизываешься, не унижаешься, потому что оно тебе не надо. Нечего другим доказывать. Меня сначала бесило ужасно, потому что хотелось на место поставить, показать, где таким место, а потом подумал, а почему так хочется. Постоянно искать повод не просто доебаться, а услышать от тебя ответ. Снова и снова. Я не думал, что это так далеко зайдет, на кафедре тогда только поговорить хотел, мол, заканчивай, меня и так скоро уважать перестанут как препода, а там вон как вышло. И потом тоже… Мирон сидел, сгорбившись и охуевая от того, что вся его жизнь как-то внезапно пошла по пизде. И вот он сидит и пытается уговорить не сбегать от него человека, которого он.. что? -А еще мне сигареты твои нравятся, - добавил он как-то невпопад и замолк, оставив в воздухе какую-то неловкость, что несколько напрягало. Опять он это делает, шаг навстречу. Было бы намного легче для всех, если бы они ненавидели друг друга. Тогда они бы и не сидели здесь, задыхаясь в маленьком кабинете, дожидаясь непонятно чего. Монотонный голос Мирона немного успокоил Ваню, давая ему время собраться с собственными мыслями и словами. Поступая по принципу «сгорел сарай – гори и хата», вы рискуете оказаться без жилплощади. А также потерять работу, место на бюджете в приличном ВУЗе, родственников и друзей. Однако было уже похуй. Либо они разбираются с этим сейчас, либо не смогут это сделать никогда. Поэтому, немного подумав, Ваня тоже заговорил: - Знаешь, а я, наверное, не знал, как реагировать. Вроде вот доебистый препод, терпимо, каждую пару скандал, каждую неделю докладная, терпимо, если держишься за место в универе. А потом происходит какая-нибудь хуйня, и ты понимаешь, что крашнулся в этого же препода, который жить не дает, да еще и издевается. Не по правилам. Я ведь не знал зачем ты это сделал, а потом сам попробовал и понял… - Ваня замолчал, оборвав фразу и делая неловкую неловкость еще более неловкой. Но оба разобрали смысл сказанного без слов. Они боялись вдвоем, что помогало им справиться с этим. Достаточно было держаться вместе. Мирон встал, подошел к сидящему Ване почти вплотную и склонился, взяв его лицо в руки и заставляя смотреть себе в глаза. Они лучились ясным ультрамариновым небом, а ледяные снежинки в них заменили игривые солнечные зайчики. - Я понимаю, - прошептал он почти в губы Ване, - понимаю, почему так случилось. Мы боялись, что не поймем друг друга, и что не поймут нас. А сейчас, знаешь? Похуй. Я, кажется, тоже крашнулся и все остальное не имеет значения. Мирон поцеловал его долго и со вкусом, как всегда хотелось, но тогда выходило скованнои неуверенно, теперь же им не мешало абсолютно ничего. Ваня ответил с каким-то видимым облегчением, он был рад, что все разрешилось так. Нужно было просто поговорить, оказывается. Конечно, теперь он никуда не переведется, ему просто не дадут уйти. Вдруг, он отстранился. - Что? – спросил Мирон, глядя на него ошалевшими глазами. - Вот чисто теоретически, Мирон Яныч, а если про это узнают и нас выпрут, мы что будем делать? – спросил Ваня, полушутливо, но этот вопрос реально его волновал. Мирон пожал плечами, а потом лукаво улыбнулся. - Ну, пойдем плясать лезгинку на столе у ректора.