За любовь к Камелоту

For the love of Camelot (Merlin BBC)

…это должна была быть сказка про то, как       Жила-была принцесса в высокой башне, окруженной зарослями шиповника, и не то чтобы она из башни не выходила, вполне себе выходила, но на что там смотреть, кругом один шиповник, да и пока наверх поднимешься, все ноги стопчешь, так что большей частью она смотрела в окно, а еще там был дракон, ну как дракон, ну не надо было пить из зачарованного болотца, вот и сиди теперь от полнолуния к полнолунию, мучайся отрыжкой серой и пламенем, авось расколдуют, и то не факт.       Иногда принцесса ходила на балы (когда было не в лом спускаться из башни), теряла там туфли направо-налево, но никто ее не искал и руки не требовал, даже полцарства, ни впридачу, ни так, там один шиповник, ну варенья из него наваришь, да и всё. Тем более там дракон. Мы его не видели, но он есть. «Ф сатницу такую шыснь», — обреченно думала принцесса между своими сказочными неудачами.       Но однажды мимо шиповниковых зарослей проезжал Рыцарь. Нормальный такой, весь в железе, поэтому шиповник ему был нипочем, или он сбился с пути, так что принцесса едва не выпала из окна, его окликая.       — Фашей маме нефестка не нушна?! — прокричала она изо всех сил. — Мошете победить тракона, ессли хотите! И я фаша навеки!       — Нет, спасибо! — проорал ей в ответ Рыцарь, и когда он снял шлем, принцесса немного разочаровалась: да он же старый. Ему, наверное, лет тридцать или даже пятьдесят, смотря как в их краях дела с медициной обстоят. Зря только подзорную трубу доставала, чтобы его рассмотреть.       Дракон, меж тем, весьма некстати бродил неподалеку, изрыгая огонь и серу, потому что близилось полнолуние (или уже прошло), и коптить стены замка своей изжогой он не хотел.       — Чудовище! Защищайся! Или сдавайся! — отважно воскликнул Рыцарь, обнажая меч (пока что только меч), когда драконье пламенное дыхание подогрело его доспехи. Стало неприятно, как в кастрюльке.       — Я это, сорян, я щас отойду, — сказал дракон и неуклюже попятился, ломая шиповник. И наступил на старое веретено, то ли выброшенное, то ли брошенное десятки лет назад с явным злым умыслом, и почему-то не сгнившее, а выползшее из-под земли.       — Да емана, — сказал дракон и рухнул замертво. Кто бы мог подумать, что веретено может быть колючим, как игла, и ядовитым.       Дракон впал в кому, чем озадачил Рыцаря (из-за какого-то веретена, серьезно?) и крепко рассердил принцессу, чьим женихом являлся тот, кого питиё из непроверенных источников превратило в огнерыгающее чудовище (возможно, это было перебродившее пиво, кто сейчас вспомнит). Он даже не был принцем, просто подвернулся принцессе под руку в нужный момент — точнее, запутался в шиповнике, и хотя принцесса подозревала, что его ориентация (в пространстве) явно сбоит, но часики тикали, а других мужчин через ее глушь не ходило, и я конешно могу бросить фас стесь, но уше смеркается, и ночью прихотит Гнвоёркк, а фы таже не знаете, кто это. Может, поженимся?       — Да, почему бы и нет, - ответил ей не-принц, и принцесса сказала шиповнику «кыш-кыш», и шиповник отцепился. — И кто такой Гнвоёркк?       — Чутовище, — сказала принцесса. — Телает кривые табуретки. Фам же не нужна кривая табуретка? Вот, я фас осфободила, и мы пошенимся.       Но случилась болотная вода (возможно, пиво, которым они отмечали помолвку), и планы принцессы пошли ф сатницу, а теперь и дракон сдох.       — Могу взять его с собой, — сказал Рыцарь. — Королю понравится. Он любит драконов. Или нет, я не уверен. Но на гербе у него нарисован прежирный дракон.       — Хм, — ответила принцесса.       — Еще у нас есть волшебник, он может его оживить, — добавил Рыцарь. — Или нет, я не уверен. Зависит от его настроения.       — Хм, — ответила принцесса.       Тут красная чешуя дракона начала осыпаться, чешуйка за чешуйкой.       Что ж, мужик сказал — мужчина сделал: к неудовольствию бронированного коня, Рыцарь повез на нем линяющую драконью тушу в свой замок — в Камелот (куда еще мог ехать рыцарь, в самом деле), подальше от неудачливой принцессы, которой выметать теперь жесткую красную чешую из зарослей шиповника, а это то еще неудовольствие, надо вам сказать; хотя можно и не выметать — глядите, какая очешуенная дорога получается, от принцессина крыльца до королевского дворца.       Беда только в том, что за время пути дракон слинял весь.       «Ну блин», подумал Рыцарь. С другой стороны, дракона привезти он королю не обещал, да и вообще ничего не обещал, кроме своего присутствия, а он и так задерживался (он всегда задерживался, таков уж был этот Рыцарь, а тут еще принцессы, колючки, драконы, ядовитые веретена и красные маки… погодите, что за маки).       «Что за х…ня, в смысле, что за маки?», как раз и подумал Рыцарь, когда увидел вместо очешуенной дороги безбрежное маковое поле: все красные, кроме одного желтого, и тот не задержался, а начал расти и изменяться, пока не превратился в хищного вида даму с приятной улыбкой.       — Кукусики, — сказала дама, удачно мимикрируя алой шевелюрой под цвет поля. — Как сам, как жизнь, куда путь держишь, не хочешь ли вздремнуть с дороги, о мой усталый Рыцарь, можно и со мной, почему бы нет, я одинокая женщина, вы одинокий мужчина, вуле ву куше авек муа?       «Странные тут места», подумал Рыцарь. «Все женщины на что-то намекают. Не то чтобы я против… или за, но эдак я еще больше опоздаю, и не то чтобы мне что-то за это будет, но вдруг мне чего-то не будет.» Время приближалось к пяти, и уж на чай-то опоздать Рыцарь никак не мог, так что вежливо отказался от предложения ведьмы — а это была, разумеется, она.       — Ну раз не хотите в куше, отдайте мне тогда вот его, — сказала ведьма, кивая на дракона-без-чешуи. — Вы ж его есть не будете. А я буду. Тем более он уже чищеный.       Рыцарь задумался. Плешивый дракон ему и вправду на фиг не сдался. Рыцарь скинул его с коня и собирался уже подопнуть в маковое поле, ведьме в ручки, но тут дракон открыл глаза.       — Здрасьте, тетенька, — сказал он ведьме. — Расколдуйте меня, пожалуйста. Я больше не буду тырить ваши маки в подарок рандомным принцессам, честное слово. Буду тырить чужие. Или ничьи.       — Не будешь, — согласилась ведьма. — Ведь я тебя съем. Толкайте его сюда, сэр Рыцарь, и будьте здоровы.       Но Рыцарь был слишком благороден, чтобы позволить даме есть сырое, и толкнул драконью тушу не к маковому полю, а от. Даме это не понравилось. Дракону тоже.       — Молитесь, — прошипела дама.       — Не могу, я атеист, — ответил Рыцарь и на всякий случай обнажил меч (все еще только меч, да). Дракон на всякий случай икнул серой и поднялся на все четыре лапы.       Ведьма топнула-хлопнула, все ее красивые цветочки осыпались вмиг, и из-под земли поперли неведомые тварины, похожие на зверей из камней и железа (возможно, среди них был и Гнвоёркк, но это не точно, ведь его никто никогда не видел). Тварины взрыли лапами землю и защелкали челюстями.       — Впервые вижу, чтобы так сражались за еду, — пробормотал Рыцарь.       — Чо-чо? — переспросил дракон и застучал хвостом. — Будем драться?       — А ты умеешь? — спросил Рыцарь с недоверием.       — А я хз! — радостно ответил дракон, и какая-то мелкая тварь, похожая на железного хомяка, цапнула его за кожаный бок, не защищенный больше чешуей.       От этого дракон явно не пришел в восторг, набрал во все драконьи легкие воздуха и шумно выдохнул. Потоком пламени. Рыцарь едва успел отскочить, а его конь возмущенно заржал и попытался метнуться в чащу леса. Но леса поблизости не было.       Впрочем, и другой растительности вокруг дракона не осталось, а твари помельче стали похожи на тлеющие угольки (хотя еще шевелили лапами).       — От чо могу! — воскликнул дракон и завилял хвостом, едва не сбивая Рыцаря с ног.       Ведьма, меж тем, двигалась на них верхом на каменно-железном слоне на гусеничном ходу, беспощадно давя своих же тварей, от которых, как показал один драконий выдох, не было пользы. На обед у нее был запланирован драконий паштет и консервы «Рыцарские в собственном достоинстве». Конечно, ведьма зловеще смеялась и что-то кричала (наверняка оскорбительное), но за лязгом гусениц этого не было слышно.       — Ты бессмертный? — спросил дракон у Рыцаря.       — Не думаю, — ответил Рыцарь. — Не проверял.       — Тады нам пи… — последнее слово дракона тоже потерялось за лязгом гусениц.       Дуло, то есть железный хобот слона был направлен на них. Рыцарь протянул дракону меч.       — Ну-ка дыхни.       — Да я трезвый! — возмутился дракон. — Ты лучше воткни свой ножик в землю и отойди.       Рыцарь кивнул, воткнул и отошел. Дракон снова набрал в легкие воздуха, закашлялся от ненароком залетевшего туда воробья, и выдохнул. На меч, на хобот, на горелую землю и на кого бог пошлет.       — Смешно! — заорала ведьма. — Просто смешно!       Горелый воробей, или что там от него осталось, вылетел из пасти дракона и застрял в железном хоботе, который начал раскаляться от драконьего пламени. Слон, натурально, попытался наморщиться и чихнуть, но он был каменно-железный, а это не самые гибкие материалы в этой вселенной. Слон напрягся. Слон затрещал. Ведьма замахала руками, лихорадочно зачитала заклинания, но это не помогло. Слон продолжал трещать и трескаться. Воробьиный огарок двигался внутрь его примитивной механической системы, застревая в шестеренках.       Ведьма предпочла эвакуацию.       Рыцарь предпочел выхватить меч из земли.       Конь предпочел рвануть на хрен с поля битвы, но кто бы его за это осудил.       Дальше было много звуков быстро и одновременно: бамц, хрясь, тресь, ой, што, шмяк, еще оглушительный хруст, взрывы, грохот и даже лопанье. Всё разрушалось, всё падало, всё горело, дракон чихал от собственного дыма, конь несся подальше из этой альтернативной реальности, рыцарь упорно держал меч в центре ведьмы, а ведьма никак не кончалась, истекая не то кровищей, не то маковым цветом, и при этом упорно ругаясь по-ведьмински, и руки у него горели даже через перчатки, но он был (огне)упорный.       А потом пошел дождик.       А потом пошел сильнее.       А потом ливанул.       Дракон шлепнулся на задницу на взбаламученную землю и раскрыл крылья. Последствия их небольших разногласий с ведьмой дымились и прояснялись. Самой ведьмы не было видно, вместо ее тварей кругом валялись камни разного размера — от булыжников до валунов — а Рыцарь продолжал стоять, воткнув меч в сухой кленовый лист, красный не по сезону.       — Дяденька сэр! — крикнул ему дракон. — Двигайте под крыло, а то заржавеете нахрен в своих модных латах. Выбирайте, какое вам больше нравится — правое или левое.       Рыцарь выбрал левое. Под крылом было относительно сухо и о чем-то пело зеленое море… впрочем, показалось.       — Посидим на дорожку и поедем обратно, — сказал Рыцарь. — В смысле, пойдем, потому что мой конь сбежал и вряд ли вернется. Я бы не вернулся на его месте. Думаю, он уже плывет на попутном плоту в Аргентину, впрочем, Аргентины еще нет, ну что ж, у него все шансы ее открыть, хотя он же конь и не сможет рассказать об этом.       — Зачем обратно? — спросил дракон, даже не пытаясь представить коня-мореплавателя.       — Расколдовываться посредством принцессы, разумеется. Ведьмы больше нет, она тебя расколдовать не может. А принцессы — ну, так говорят — работают. В эту сторону. В расколдование.       Дракон почесал правое ухо задней лапой.       — Вы не очень разбираетесь в принцессах, да? — спросил он.       — Ну, я не эксперт, — ответил Рыцарь.       — Тогда я, пожалуй, посижу еще в драконах, — сказал дракон. — Например, всегда.       И они еще посидели. И еще немного. Пока не вышло солнце, которое, впрочем, уже собиралось уходить.       — Который час? — спросил наконец Рыцарь.       Дракон развел лапами: у него не было часов, он вообще смутно представлял, как они выглядят в их дремучие века.       — Если вы куда-то торопились, то вы полюбас опоздали, — сказал он. — Но я могу вас подбросить куда вам надо. Я даже, наверное, летаю. Хотя не пробовал. Рискнете?       — Рискну, — ответил Рыцарь и улыбнулся. Дракон завилял хвостом.       Когда они приземлись на лужайке с видом на Камелот, Рыцарь изо всех сил старался не подать виду, что пожалел о своем поспешном решении, однако его организм не отличался таким самоконтролем и совсем не эстетично избавился от желчи и воспоминаний о позавчерашнем ужине. Рыцарь собрался было построить новый Камелот из извинений перед драконом, но тот сделал вид, что ничего не заметил.       — Мне туда нельзя, наверное, — не то чтобы спросил дракон, кивая на замок впереди.       — Наш король любит драконов, — сказал Рыцарь. — Или кто-то из его предков любил. У них дракон на гербе.       — Лысый?..       — Нет. Толстый. Лысый у нас волшебник. А дракон, ну, желтый. Возможно, золотой. Не могу сказать, цвет кожи это или чешуи. Он нарисованный.       — А ваш волшебник, — начал дракон осторожненько, — может меня, того-этого, обратно в человека сделать?       Рыцарь покачал головой.       — Он не такой волшебник, к сожалению.       Дракон нахмурился, кожа на морде пошла складками.       — Тогда не думаю, что я понравлюсь вашему королю, — сказал он. — Хотя я довольно толстый! Но только как дракон. Только. Как. Дракон. — И помолчал. И продолжил: — Так что я пойду… или полечу… нет, лучше пойду… куда-нибудь… ну например… (обратно к принцессе, да… блин, НЕТ)…обратно. Я, конечно, без чешуи, зато не мертвый!       Дракон хохотнул, но вместо смешка вышла дымная отрыжка.       — Пожалуй, это наилучшее решение, — согласился Рыцарь.       Из лесу послышался хруст веток. На лужайку вышел Рыцарев конь.       — Воссоединение семьи, ей! — воскликнул дракон и помялся с лапы на лапу. — Я пошел. Да.       — Да, — ответил Рыцарь. Конь очень двусмысленно фыркнул.       — Или полетел. Я. Да. — Добавил дракон. Рыцарь кивнул.       Дракон расправил крылья.       Конь топнул копытом и коротко игогокнул. Он хотел домой, в стойло, к еде, воде и приятным щеточкам, которыми чистили рыцарскую ездовую элиту. А Рыцарь явно не хотел — ни в стойло, ни к щеткам. Конь ткнул его лбом в плечо.       — Счастливого пути, дракон, — сказал Рыцарь. И поклонился дракону.       Дракон не был обучен этикету и не знал, как на это отвечать рыцарям, поэтому высунул язык и самым кончиком лизнул Рыцаря в щеку.       Конь едва не хлопнул себя копытом по лбу.       Искры не посыпались, радуга не раскинулась (хотя могла бы — после дождя), не запели чудесные маленькие феи с чудесными маленькими арфочками, единороги не пронеслись табуном, и вообще ничего чудесного не произошло. Больше. Кроме. Того, что. Дракон превратился в человека.       И чешуи на нем по-прежнему не было.       К счастью, в сумке, пристегнутой к седлу верного коня, был плащ, и хотя плащ — не лучше, чем чешуя, но явно лучше, чем ничего.       Также в сумке обнаружился стакан — к превеликому удивлению Рыцаря — большой стакан на длинной ножке, весь расписной-чеканный, богато разукрашенный каменьями и еще каменьями. Рыцарь отлично помнил, что не клал его туда, и вообще впервые видел; невзирая на возраст (между 30 или 60, в зависимости от состояния медицины в их королевстве), на память он не жаловался (разве что совсем чуть-чуть, и то не сам — жаловались другие). «Кес кё се?» — спросил бы он по-французски, если бы знал его, так что спросил на родной смеси староанглийского с кимрским: это что за хрень и как она сюда попала?!       — Не хрень, а чаша, — поправил его бывший дракон, завернувшийся в плащ с важным видом, достойным римского патриция. — Очень ценная! Вероятно. Я хз.       — Прекрасная осведомленность о предмете, который вы, как и я, полагаю, видите в первый раз? — и Рыцарь посмотрел так, что стоило бы задуматься, кто тут был драконом.       — В первый раз! — закивал бывший дракон и для убедительности захлопал глазами. — Ни разу не брал его ни у каких принцесс ни в каких сокровищницах, ни набирал в него сомнительной жидкости из ручья, текущего через маковое поле, и не пил ее, честное слово! — Рыцарь молчал. Бывший дракон построил честные глаза еще чуть-чуть и сдался. — Ну кам он, дяденька сэр, я же дракон, я лежу на сокровищах. Лежал. Ну. Что-то прилипло, запуталось в чешуе, ну бывает, парочка колец… монет… алмазов… чашек… Ну?       — Ты вернешь ее, — строго сказал Рыцарь. Бывший дракон послушно закивал.       — Я же все равно пойду обратно… да? Пойду и верну. Да? Я бы даже полетел, но у меня нет крыльев, а коня вы же не одолжите, на нем было бы быстрее… — И если бы у него все еще был хвост, он бы им постучал. Но Рыцарь чуял подвох, или, говоря откровеннее, чуял, что кто-то ему в уши свистит как дышит.       — Не в таком же виде, — сказал Рыцарь, кивая на плащ. — Пожалуй, я представлю вас королю. И во что-нибудь мы вас оденем.       — А, то есть перед королем так норм? — Жаль, что у бывшего дракона больше не было его выразительного хвоста, но теперь у него было очень выразительное лицо.       — Разумеется, — невозмутимо ответил Рыцарь. — Он же не дама. Садитесь же на коня… как-нибудь… простите, все еще не знаю, как вас зовут.       — Посижу пока в драконах, — сказал бывший дракон, садясь на коня как-нибудь, и это было не очень-то удобно, плащ скользил, но без него было и вовсе неприлично, даже для визита к королю, который не дама.       — Не очень-то вы теперь на него похожи. На дракона, — заметил Рыцарь, направляя коня за поводья к замку, на что конь мысленно закатил глаза: будто он не знал дороги!       — То-то и оно, сэр, зачем я теперь вашему королю, если я и не дракон, и не волшебник, и даже не принцесса, например… ну это на случай, если король не женат.       — Зато вы нашли Грааль. Вы можете быть полезны, — сказал Рыцарь. Он-то был не дурак.       — Ну вообще-то вы его нашли, — возразил бывший дракон, делая вид, что не удивился его проницательности, хотя заметно покачнулся с коня, ну это потому что плащ скользкий, и незачем, между прочим, обратно за зад подсаживать. — Технически.       — Технически, — поправил Рыцарь, — вы нашли Грааль. А я нашел вас. В такой последовательности.       Бывший дракон подумал и кивнул.       — Да. Меня устраивает.       — Последовательность?       — Что вы меня нашли.       Рыцаря это устраивало тоже. Для себя он все решил. Во избежание случайных превращений, во избежание гнева ведьм, во избежание несчастной личной жизни принцесс и расхищения их сокровищниц он, как истинный Рыцарь (с подброшенным Граалем), все тяготы примет на себя. На всякий случай даже горестно вздохнет, и лицо его приобретет выражение смирения и светлой скорби.       К сожалению, бывший дракон перестал соскальзывать с коня, как конь ни старался подыгрывать своему хозяину, ну да ничего, скоро пойдет камелотская брусчаточка.       «Я страдаю за любовь», подумал Рыцарь. «За любовь к Камелоту, разумеется».       Бывший дракон же не выглядел страдающим - напротив, он выглядел крайне довольным своей участью и улыбался Рыцарю так широко, что едва не трещал от удовольствия.       А где-то в подземельях камелотских башен Гнвоёррк сколачивал свои кривые табуреточки, мечтая когда-нибудь получить дозволения сколотить королевский трон (без единого гвоздя и занозы, на одни шурупах, честное слово). «Сделаю трон, прославлюсь и открою маленькую столярную мастерскую по всему миру», — мечтал он. — «Назову в свою честь: Икея.»