Вот это забег

Вайс Шни знала, что, несмотря на недавнюю клятву быть лучшей напарницей, она не до конца понимала всё о своей команде, и особенно о Руби, когда та была сосредоточена на работе. Она пыталась стать лучше, научиться читать её напарниц, чтобы, возникни в ней нужда, она всегда была рядом, но концепты командной работы и взаимного доверия пока что оставались малознакомыми концептами. Поэтому для неё стало неожиданностью, что, несмотря на постоянную активность и усилия, вкладываемые в учёбу, у Руби всегда хватало печенья. Учитывая, что у неё, казалось, никогда не было денег, Вайс стало любопытно, откуда берётся еда. Потому что Руби не ела печенье по одной штуке, она пожирала их тарелками. Иногда Вайс начинало казаться, что проявлением девочки был безумно высокий метаболизм, а скорость стала просто результатом бесконечного притока сахара. Тем не менее, когда прошёл обед, а Вайс продолжала видеть печенье, она решила вскользь поинтересоваться. — Руби Роуз, откуда ты берёшь всё это печенье? Или прямо в лоб. Другая девочка остановилась среди написания эссе по боевой теории — Правила Руби Роуз, Как Сделать из Беовульфа Трофей (рабочее название) — и посмотрела на подругу. На мгновение показалось, что она не поняла вопроса, но потом на её лице появилась застенчивая улыбка, и она неловко провела рукой по волосам. Это был один из немногих знаков, которые Вайс могла прочесть. Он значил "попалась". — Ну, знаешь... — Правду, Руби, — перебила её Вайс, — я знаю, что у тебя нет денег на такие горы печенья, ты не просила у меня на свою нездоровую еду ни льена — и я знаю, что ни у Блейк, ни у Янг тоже нет. Где ты их берёшь? Младшая из них вздохнула. — Вайс, смотри, это не важно, ладно? Да, я не покупаю их, но... — Это важно, если я хочу это остановить, — отрезала старшая, возможно, чуть резче, чем стоило. Она поморщилась и смягчилась, — слушай, я знаю, что ты любишь печенье и не считаю, что тебе нужно совсем перестать его есть, но тебе бы не помешала и другая еда. — Руби вздрогнула от предложения Вайс, — к тому же, раз ты их не покупаешь, значит, ты делаешь их сама? — спросила она, на что Руби кивнула, — однако ты съедаешь их столько, что цена ингредиентов должна не сильно отставать от цены готового печенья. — Ну, когда ты говоришь, что я их делаю... может, ты представляешь готовку как-то не так? — Я не думаю, что её можно представить как-то иначе. — приподняла Вайс бровь, — ты печёшь их, верно? — Н-нет? — заикнулась Руби, — я использую... — она остановилась, на мгновение задумчиво нахмурив брови, — другой метод. — Не отменяет того факта, что ты должна платить горы денег. Как ты их получаешь? — О, я ничего не плачу, — весело объяснила Руби. — Руби Роуз, — угрожающе наклонилась Вайс над ней, — если ты скажешь, что крадёшь их, я тебя ударю. — Чего? Нет, нет-нет-нет! Я не краду! Правда! — девочка нахмурилась, увидев скептический взгляд Вайс, — ладно, ладно, я покажу, как делаю печенье. Но ты вряд ли поймёшь. — Руби, я многое видала, — скрестила та руки, — тебе придётся постараться, чтобы меня удивить. — Поверь мне, подобного ты не видела, — Руби сунула руку под стол и достала банку с печеньем. — Вот моё главное хранилище печенек. Я обновляю его каждые две недели, чтобы они не засохли. — Ладно. Я правда не понимаю, к чему ты ведёшь. — Сейчас увидишь, но не поймёшь, поверь, — вздохнула Руби, — ладно, смотри внимательно. — Руби высыпала печенье на стол, отчего Вайс поморщилась из-за разлетевшихся повсюду крошек, но не отвела от подруги взгляда. — А теперь глитч, — она взяла банку, резко поменяла её с печеньем местами... И Руби держала две банки. Обе полные печения. Вайс моргнула. Нет, всё равно на месте. — Чт... как... что?.. — отвисла её челюсть. Руби положила своё "главное хранилище" под стол и вытащила два печенья из его дубликата. Одно она прикусила во рту, а другое протянула Вайс. Та уставилась на печенье, будто оно оскорбило её. Что, частично, и произошло. Она не знала, откуда взялось это печенье. Но она была не прочь перекусить... После секундного размышления и жалобного звука от Руби, она взяла чёртово печенье и откусила кусочек. На вкус оно было... совершенно нормальным. Любимый вкус Руби (естественно, она уже знала это, как иначе?), хотя сама Вайс предпочитала глазурь из белого шоколада, а не классическую тёмную стружку. — В том, что я только что видела, было так много неправильного, что я не знаю, откуда начать. — Я бы не стала сильно беспокоиться об этом, Вайс, — пожала Руби плечами, — когда я это нашла, я поняла, что не стоит лишний раз заморачиваться. — Но ты создала их из ничего! Ты нарушила фундаментальный закон нашего мира! — Ну ладно, если говорить об этом так... — огорчилась Руби, — но я правда не сделала ничего необычного. Я просто... использовала банку, чтобы перезаписать память. Вайс готова была поклясться, что, при попытке обдумать эти слова, в её голове что-то лопнуло. — Прости, что ты сказала? — Банка. Я использовала её, чтобы перезаписать память, чтобы вместо одной банки у меня было две. Как только она перезапишется, я просто, знаешь, получаю две полные банки вместо одной. — Что значит "перезаписать память"? — Это... — нахмурилась Руби, — долгая и сложная дискуссия, которую, я думаю, лучше отложить на другой день — Руби... — тихо прорычала Вайс. — О! — та подскочила, побледнев лицом, — эм, ну, ты помнишь, что у нас занятие через тридцать минут? Думаю, я лучше пойду туда, не хочу опоздать, пока! — она подхватила своё снаряжение и... встала на угол их двухъярусной кровати. Раздражение Вайс почти растворилось в чистом удивлении. — Что ты пытаешься сделать? Ты думаешь, что так тебе выйдет сбежать? — Руби, однако, казалось, не услышала её, бормоча себе под нос: — Гримм побери, где этот угол, давай... вот он. До встречи на занятии, Вайс! — Руби, ты никуда не... — Вайс была прервана, когда Руби взлетела с кровати, словно ей выстрелили из пушки. Вайс вскрикнула от волнения, но, когда Руби коснулась стены, случилось самое странное. Она прошла сквозь, словно никакой стены там не было. Оглушительная тишина накрыла комнату. Затем Вайс сломала её, несколько раз ударив головой о стол. — Я, похоже, сошла с ума. Они сделали это. Они, наконец, сломали меня.