Fuck My Life

Жил когда-то один парень на Южной стороне Чикаго. Он жил с двумя старшими братьями и младшей сестрой не по ту сторону рельс. Они обитали в нищете и страхе под тиранией своего отца Терренса. Понимаете, Терренс, или как звали его приспешники, Терри, был важной шишкой в криминальном мире. Вам нужны наркотики? Или кого-то устранить? Может, компанию на вечер? Все, что угодно – лишь позвоните Терри. Терри мечтал, чтобы тот самый парень и его братья пошли по его стопам и стали мастерами криминальной игры, как и их отец. Он с раннего возраста вселял в своих детей страх и уважение и прививал им дисциплину грубыми словами и тяжелой рукой. Он не тот, с кем стоило шутить. Но у Терри имелась тайна. Тайна, которая изменит жизнь молодого парня и его братьев и сестры навсегда. Терри был вервольфом. Да-да, именно вервольфом, и не просто обычным волком, а Альфой. В Чикаго обитало несколько стай, в каждой из которых имелся свой вожак. Но Терри был главным вожаком. Над стаями нависла давно знакомая угроза, и он нуждался во всех мускулах, что мог найти, чтобы устранить её. Охотники. Жаждущие крови люди, которые спят и видят, как каждый волк падает замертво от дул их ружей, или мечтают расчленить их для исследований. Этим октябрьским пятничным вечером Терри устроил собрание стай. Ветер был таким же ледяным, как и сердца волков, что обсуждали план победы над Охотниками. Терри долго откладывал этот момент. Даже несмотря на то, что отцом он был дерьмовым, он надеялся по возможности избежать этого решения. Но теперь он убедился в том, что это невозможно. После собрания мужчина отправился домой, обнаружив своих детей раскуривающими косяк за игрой в приставку. — Есть разговор, — Терри хлопнул входной дверью, завладев вниманием всех находившихся в комнате. Парни нажали кнопки паузы на своих контроллерах, а дочь мужчины повернулась, посмотрев ему в глаза. — Настало ваше время, дети, узнать, откуда вы родом. Узнать истинное предназначение вашего жалкого существования. И единственный способ сделать это – показать, — Терри снял свою кожаную куртку и швырнул на обеденный стол. — Хера ты весь такой странный? — Микки, младший из сыновей, вздохнул, затушив окурок косяка. Спорить с Терри – прерогатива Микки. Из всей семьи между ними были самые напряженные отношения, и они оба знали почему, но об этом позже. Терри ринулся к парню, выбив джойстик из его руки, и впечатал в диван, заменив высокомерие во взгляде сына то ли страхом, то ли ненавистью. — Ты смеешь мне дерзить, пацан? — грозно спросил Терри; его лицо было так близко к Микки, что тот чуял запах перегара. — Закрыли рты и слушать! — мужчина взглянул на остальных своих детей, чтобы убедиться, что они в таком же страхе, как и парень перед ним. Когда он уверился, что полностью завладел вниманием, то стал прямо и подошел к телевизору, загородив его собой. — Это ваша судьба. Вы исполните свое предназначение и заслужите право носить имя Милковича. Микки взглянул на своего брата Игги. В двадцать два года – столько же было и Колину, – он был вторым по старшенству. Еще один старший брат, Джейме, бежал из дома, когда ему исполнилось восемнадцать. Он ушел, так и не вернувшись. Никто не мог его винить. Остальные братья Микки оказались не так храбры. Он видел то же недоумение в глазах Игги, что испытывал сам, слушая, как их отец продолжает нести проповедь о предназначении, о том, как они завладеют властью над Чикаго и как все станут бояться имени Милковича. Их отец часто толкал пьяные речи, но сейчас все было иначе, слишком напряженно. Микки чувствовал бегущий по спине холод и спрашивал себя, что еще припас для них этот больной придурок. — Не кричите. Ни слова. Просто позвольте этому случиться ради своего же блага, — закончил свой монолог Терри. Время пришло. Мужчина поиграл плечами и вытянул шею. Микки увидел, как отец припал к полу на все четыре. — Ебать! — вскрикнул он, быстро притянув к себе сестру. Что бы ни происходило, Микки был её защитником, и он поклялся всегда оберегать её, пускай она и стерва. Из рук Терри постепенно начали прорастать клочья черной шерсти, пока ею полностью не покрылось все его тело и четыре лапы с острыми словно бритва когтями. Превращение мужчины закончилось, и когда он устремил взгляд на своих детей, его глаза засияли красным. — Что. за. на хуй. Атас! Валим! — закричал Игги, подскочив с дивана. Парень ринулся к двери, но уже было слишком поздно. Терри напрыгнул на него, пригвоздив огромными лапами к полу, и вонзил свои клыки в бок сына. Парень завопил, когда челюсти волка крепко сомкнулись на нем. Терри услышал позади себя крик и, довольный результатом, отпустил сына, повернувшись к своей дочери Мэнди, которая стояла за двумя другими сыновьями. Они заслоняли её собой, словно надеясь остаться нетронутыми. Альфа стал надвигаться на своих детей, дрожащих возле стены, и атаковал. Колин оказался первым. Волк укусил его за ногу, повалив на пол. Следующим пришел черед Микки. Терри вонзился в его глотку. Он не был уверен, что младший сын переживет нападение, но, если честно, его это не волновало. Микки уже успел стать в глазах отца огромным разочарованием, позорящим имя Милковича. Микки был геем, и это заставляло кровь в жилах Терри кипеть. Его сын знал об этом и не раскрывал своего секрета, но Терри был волком. Он знал. Он чуял это. По мнению Альфы, сын не заслуживал чести стать волком. Но он нуждался во всех солдатах, что мог найти, чтобы уничтожить Охотников, бродящих по темным улицам Чикаго, истребляя его род. Оставив трех сыновей истекать кровью на полу, волк повернулся к дочери. Терри никогда не заботился о чувствах, но его дочь плакала, забившись в углу, и он не мог найти в себе решимости просто взять и атаковать её. Но он все равно обратит её. Об этом не может быть и речи. Волк приблизился к дочери и обнажил челюсти, прежде чем быстро укусить её за руку. Укус не был сильным, но от шока и боли его младшенькая все равно потеряла сознание, скатившись по стене. Терри медленно обошел гостиную, проверяя состояние своих детей. С ними все было в порядке, и когда наступит утро, они будут чувствовать себя прекрасно и даже еще лучше. Терри стряхнул с себя сияющее волчье пальто и через несколько мгновений снова обратился в человеческий облик. Мужчина подошел к своим вещам и стал одеваться, глазами продолжая изучать своих детей, истекающих и поскуливающих на полу. Он запер входную дверь и выключил свет. — А теперь спать. Завтра все обретет смысл, — приглушенно сказал Терри, затем прошел на кухню. Он достал из холодильника пиво и вернулся в гостиную, по дороге переступив через сына, который дернулся в ответ на его присутствие. Мужчина растянулся на диване. Дело сделано.