Fuck My Life

Глаза Микки медленно распахнулись; уличный свет, проникающий сквозь окно, слепил его. Он посмотрел рядом с собой, увидев своего брата Колина, отключившегося неподалеку, и сестру, спящую в углу. Какого хера они делают на полу? Микки медленно поднялся, и все его чувства разом обострились. Он слышал, как в ванной капает вода из-под крана, и чуял запах недопитого пива на столе, словно его вылили прямо на него. Это было реально странно. Он не понимал, что происходит. Микки услышал зевок, донесшийся с дивана, и его отец сел, потирая заспанные глаза. Терри насмешливо посмотрел на него и тихо прыснул. — Похоже, педики так просто не дохнут, — заметил он; его слова были преисполнены яда. Постепенно к Микки начало приходить осознание, что его кошмар оказался реальностью. Иначе с чего бы ему и его братьям и сестре спать на полу в гостиной? Не раздумывая, Микки ринулся к сестре и стал резко будить её, чтобы проверить, нет ли у неё ран. Ничего не обнаружив, он потянулся к собственной шее, проверяя на ощупь, но снова ничего… Какого черта? Он был уверен, что отключился, истекая кровью. — Я не… ты же… ты укусил нас, блять, тогда почему…? — запинался Микки. Терри посмотрел на своего младшего сына и рассмеялся. — Ты теперь вервольф, Микки. Исцеление – одно из преимуществ нашего рода. Микки завис на месте, задумавшись, ибо: что за хуйню сейчас ляпнул его отец? Да ну на хер… ни фига. Он был точно уверен, что Терри сказал «верфольф». Типа как Майкл Джей Фокс или Ван Хельсинг? — Да ну херня полная, харе заливать-то. Ты че мет куришь или что? Терри наградил сына гневным взглядом и повысил голос, разбудив остальных сыновей: — Это не шутки! Вы теперь волки! И вы должны научиться быть волками, быть стаей, — закончив, мужчина упал на все четыре, снова превратившись в черного волка. — Вот блять! — вскрикнул Микки, попятившись назад и прижавшись к стене рядом с сестрой. Отец оскалил на него свои зубы, медленно надвигаясь. Парень услышал короткий лай и повернулся к сестре, увидев вместо неё белого волка с желтыми глазами. Мэнди прижалась к земле, жалобно поскуливая и прикрывая глаза лапами. Микки с яростным гневом посмотрел на отца. — Хули ты творишь-то?! Зачем ты это делаешь?! Ты че ебанулся?! Парень опустился на корточки и сел на колени, в ужасе уставившись на сестру. Мэнди смотрела на него своими желтыми глазами и ткнула прохладным носом в ладонь. Микки повернулся к отцу, который теперь рычал на его брата Игги, и снова посмотрел на сестру. Она продолжала скулить, устроив свою голову у него на ноге. Микки осторожно протянул руку и стал поглаживать сестру по шерсти, пытаясь отвлечь её, равно как и себя, от невозможности ситуации. Он запрокинул голову к потолку, чувствуя, как его охватывает кошмарное отчаянье. Он не понимал, как все это возможно. Это было похоже на чертов фильм ужасов. Микки сидел на полу, пока в его голове снова и снова проигрывались события прошлой ночи, словно заевшая кинопленка. Он продолжал гладить белого волка, которым была его сестра, пока внезапно не почувствовал, как её шерсть стала длиннее. Парень посмотрел вниз и увидел сестру, снова в обличье человека. Голова Мэнди лежала на его ногах, пока она спала. Микки аккуратно убрал голову сестры с коленей и поднялся с пола. Отец перестал скалить зубы и теперь просто смотрел на них, чего-то выжидая, и Микки, кажется, догадывался, чего именно. Он подошел к дивану и, сняв со спинки покрывало, поспешил к сестре и укрыл её обнаженное тело. Микки сидел на полу, глядя в красные глаза, и чувствовал в своем сердце растущую ненависть. Он не знал, когда обратится и обратится ли вообще, но когда это произойдет, он убьет Терри.

***

Мэнди была напугана. Она понятия не имела, что с ней происходит. В одно мгновение она являлась собой, а в следующее становилась иной – она становилась волком. Её братья еще ни разу не обратились, хотя уже прошло четыре дня. Мэнди не хотела быть одной, только не с Терри. Ей и без того хватало проблем, когда она боролась с пьяными домогательствами отца. К счастью, братья всегда оказывались рядом, чтобы встать на её защиту. А теперь она была волчицей. Она была одна, и ей казалось, что отец стал обращать на неё все больше и больше внимания. Он пристально смотрел на неё и даже обнюхивал, когда она принимала волчье обличье. Сегодня все стало хуже. Мэнди сидела на диване, прижав к груди колени и пытаясь думать о чем угодно, только не о взглядах, что посылал ей отец. Она слышала, как братья на крыльце спорят о чем-то; голос Микки доносился громче всех. Её брат всегда был злым человеком. Может, Микки и самый младший из братьев, но Мэнди могла поклясться, что это лишь подливало масло в его огонь. Это и тот факт, что Микки являлся любимой боксерской грушей отца. Поэтому недостаток контроля над своей жизнью он компенсировал абсолютно козлиным поведением. Но Мэнди любила Микки. Несмотря на его характер, он заботился о ней. Все братья заботились о ней, но Микки оберегал её яростнее всех. Именно поэтому, когда отец сел рядом с ней на диван и убрал за ухо прядь её волос, Мэнди истошно закричала: — Микки! Это все, что она успела сделать перед тем, как отец набросился на неё и придавил своим весом. Прежде чем Мэнди успела понять, Терри с грохотом врезался в стену напротив дивана, а три её брата стояли перед ней. В этот же момент Мэнди снова обратилась. Она свернулась калачиком и стала наблюдать своими волчьими глазами за столкновением братьев и Терри. — Ты вообще нормальный, блять? Она же твоя дочь, больной ты уебок! — кричал Игги на отца. — Ты реально в конец охуел, если решил, что можешь выкидывать такую херню, — вставил Колин. Терри взглянул на Микки, но парень продолжал молчать. Ему незачем говорить, его мысли и так очевидны. Микки всегда знал, что его отец – чудовище. Это не новость. Но он никогда не предполагал, что все зайдет так далеко. Терри подошел к своим наглым щенкам, смотря на дочь, что они заслоняли собой. — Я – Альфа! Мое слово – закон! Вы не смеете указывать мне, что я могу делать, а что нет, — прорычал он. Микки прыснул и облизнул губы, готовый ответить отцу, но прежде чем он мог успеть, Терри подбежал к его сестре и схватит её за загривок. — Теперь все изменилось. На нас не распространяются людские законы, — заявил Терри. — Мэнди будет моей парой. Микки посмотрел на братьев и догадался, что они думают о том же. Трое парней вынесли своему отцу приговор, и внезапно все переменилось; вместо того, чтобы заехать Терри по лицу, Микки пригвоздил его своими сильными лапами к полу. Он огляделся вокруг и на месте братьев увидел двух белых волков, в панике озирающихся по сторонам. Какого дьявола? Твою мать, это реально происходит. Наконец-то к Микки стало приходить осознание. Отец заерзал под ним, вырвав парня из мыслей, и Микки оскалил челюсти. Вот он – момент, которого он ждал. Терри взглянул на своего сына и увидел пламя ненависти, затопившее его глаза. — Ну и что ты делаешь, Михайло, а? Возомнил себя силачом? Я же разорву тебя. Это произошло в одно мгновенье. Терри обернулся, и они оказались загнанны в угол. Желтые глаза парня не разрывали контакта с красными глазами отца, пока они кружили вокруг друг друга. Микки услышал жалобный скулеж сестры, что лишь сильнее распалил его гнев. Он вцепился в отца и повалил его, припечатав к земле. Не тратя времени, он вонзился ему в глотку и сомкнул на ней челюсти. Внезапно все ужасы, что этот человек причинил ему и его семье пронеслись у Микки перед глазами, пока его клыки разрывали кожу. В следующее мгновенье парень заметил, что тело Терри все еще лежит под ним, а братья и сестра забились в углу, избегая его глаз. Он ткнул носом обмяклое тело волка своего отца, но тот не шевельнулся. Микки увидел на полу лужу крови, и тогда он наконец-то осознал, что сделал это. Он убил своего отца. Дьявол. Он хотел, чтобы Терри умер, но теперь, когда это произошло, не понимал, что делать. Что им теперь делать? Как они выживут? Микки медленно подошел к трем белым волкам, забившимся в углу и глядевшим на него желтыми глазами. Когда он приблизился, они приникли к полу и начали скулить. Микки догадывался, что они напуганы. Он тоже был напуган. Он лег рядом со своей семьей и ткнул сестру носом. Они во всем разберутся. Им придется.

***

Прошло меньше недели с того дня, когда Микки убил своего отца и их жизни навсегда изменились. Он и его братья сидели в гостиной и раскуривали косяк, пока их сестра была в школе. В дверь постучали, и Микки ощутил, как по спине пробежал холодок. К ним домой никто никогда не приходил. Терри вел свой бизнес за его пределами, тогда кого, мать твою, принесло? Микки взглянул на братьев, и они встали с дивана, последовав за ним к входной двери. Он открыл и увидел перед собой двух довольно крепких мужчин. — Хули надо? — спросил он коротко, прислонившись к дверному косяку. Двое мужчин обменялись взглядами, затем посмотрели на Микки. — Терри здесь? Микки неуютно подвинулся. Он старался забыть это имя. Стереть из памяти и вырвать из словаря. Им повезло, что после смерти отец остался в волчьем обличье – так легче было замести следы. Никто никогда не сможет ничего предъявить. — Его больше нет. — Его больше нет? — повторил один из мужчин, испытующе смотря на парня. — Я так и сказал. Мужчина еще несколько секунд смотрел на него, внимательно изучая лицо. — Ты, наверно, Михайло. — Микки. — Послушай, Микки. Мы знаем, кто ты, и мы здесь, чтобы помочь тебе, — сказал один из мужчин, взглянув на своего спутника. — Если Терренса правда больше нет, мы должны обсудить будущее. Ваше будущее. Теперь много чего творится в округе. Микки закатил глаза, не желая впускать в дом посторонних людей. Но его семья была в растерянности. Они ссорились друг с другом, когда эмоции накатывали слишком сильно, и понятия не имели, что им делать. Микки развернулся, уйдя обратно в дом, и жестом позвал мужчин следовать за ним. Он присел на ручку дивана и сложил руки поперек груди. — Так что нам теперь делать? — Я Томас Барринджер, а это Роберт Шульц. Мы правим стаями на Востоке и Западе. Наши собратья не смогли приехать, но они правят на Севере и Юге. Ваш отец, Терренс – наш Альфа. Под его присмотром находятся все стаи Чикаго. Микки фыркнул на слова мужчины. Да уж, кто еще, кроме Терри, будет печься о кучке каких-то волков, а на собственных детей класть хуй. — А мы тут причем? — нетерпеливо спросил он. Томас смотрел на Микки, пытаясь найти подтверждение того, что, как ему казалось, он уже знал. — Что случилось с вашим отцом? Микки потер переносицу. — Я уже сказал, его здесь нет. — Мы не представляем угрозы, Микки. Ты можешь сказать нам. Он еще жив? — спросил Роберт. Микки взглянул на братьев, которые быстро отвернулись. Они часто делали это в последнее время… Странно как-то. Томас заметил это, и все понял. — Его действительно больше нет, да? Ты убил его? — Вы ни хера не знаете, ясно? — ответил Микки, готовый защищаться. — Успокойся, сынок, у волков всегда так. Это значит, что ты теперь Альфа, — Томас подошел к парню. — Ты займешь роль своего отца, и вместе мы победим Охотников, а люди снова научатся бояться нас. Вот как? Микки не хотел, чтобы люди боялись их, и не особо горел желанием нести ответственность за весь город. Твою мать, да он даже с собственными проблемами разобраться не в силах. — Я Альфа… и это значит? — Это значит, что ты вожак своей стаи. Ты главный. Теперь это в твоей крови, — ответил Роберт. — Именно, и, как кровь Терренса, ты перенимаешь право владения этим городом, — добавил Томас. — Нет. — Что-что? — двое мужчин обменялись взглядами. — Ты хорошенько подумал, сынок? Не стоит воспринимать это так легкомысленно. — Во-первых, я не твой сынок, и мне нечего думать. Нет, — ответил Микки. — Я не мой отец, и, как Альфа этой стаи, я говорю «нет». Мы сами справимся, спасибо. — Микки, если ты откажешься от этой чести, ты изгонишь свою стаю. Это значит, что вы будете сами по себе. Вы готовы к этому? Мы не защитим вас от Охотников. Микки знал, что не согласится на их предложение; они могут поцеловать его в зад. Однако он нуждался в информации. — Че еще за Охотники, бля? — У людей есть специально натасканные группы, задача которых истребить всех вервольфов. Несколько уже убиты. Именно поэтому ваш отец обратил вас – чтобы вы помогли нам в войне, — ответил Роберт. — Так, ну а это уж вряд ли. Мы сами в состоянии о себе позаботиться. Обойдемся без вашей войны, — Микки указал на дверь. — Свободны. — Ты хорошо подумал, Милкович? — спросил Роберт, смотря на молодого волка. — Еще как, блять. А теперь – убирайтесь из моего дома. Мужчины посмотрели друг на друга, но не двинулись с места. Внезапно у Микки взыграл сильный инстинкт охранять свою территорию от посторонних. — Вон! — громко рявкнул он, заставив двух мужчин ринуться к выходу. — Ты пожалеешь об этом! — дрожащим голосом крикнул Томас, когда за ними захлопнулась дверь. Микки не знал, правда ли это, но прямо сейчас ему было все равно. Он не собирался втягивать свою семью в очередную драму. У них и своих проблем хватало. Теперь, когда он узнал, что он Альфа, все равно оставалась уйма неразрешенных вопросов, и Микки не знал, с чего, черт возьми, начать. Единственное, что он знал – их жизни больше никогда не будут прежними.