Fuck My Life

— Просто не верится, что эта сука могла такое выкинуть. Ну кто так делает, Микки, ну кто? — Йен лежал на постели, копаясь в своем фейсбуке. — Ребенок оказался азиатом… Азиатом, Микки! Микки закатил глаза, продолжив чистить зубы. Они были вместе уже почти шесть месяцев. Йен практически жил с ним – так часто он здесь находился, – и обычно оставался ночевать, но даже после столького времени до сих пор не выучил, что не надо разговаривать с ним из другой комнаты. Кроме того, в раковине вода текла, как он должен был его услышать? — А я говорил Липу, что она шлюха. Я сразу это понял, но ты же знаешь его, он отказался слушать, а теперь его сердце растоптано какой-то потаскухой с района. Он так разбит, ты бы видел его. — Галлагер! — раздраженно крикнул Микки. — Я ни хера не слышу, ясно? Пиздуй сюда, если побазарить охота, или просто подожди, бля, — он снял колпачок ополаскивателя и прополоскал рот, наслаждаясь мятным покалыванием, когда сплюнул жидкость и глубоко вдохнул. Мелочь, а приятно. Черт, Микки никогда не думал, что счастье возможно, никогда не уделял внимание мелочам, а потом Йен ворвался в его жизнь, как летучая мышь, и вонзился ему в сердце своими острыми зубками. И вот теперь он состоял в серьезных, публичных отношениях. Да, он сказал «публичных», но это не значит, что Йен превратил его в социальную бабочку. После того, как они сошлись, Микки встречался с Галлагерами раза четыре, и его это устраивало. У Йена была большая семья, и обычно полон дом. Микки чувствовал себя не очень комфортно, потому что до сих пор не привык к такому. Только с появлением Йена его семья начала вести себя, как настоящая семья. Обычно у них дома царил жуткий депрессняк, каждый утопал в собственных проблемах и грезил о том, чего не сможет иметь. Одна только Мэнди всеми силами пыталась вести общественную жизнь. Если бы не его глупая сестра, Микки никогда бы не встретил единственного человека, который действительно мог заставить его чувствовать себя нормальным… настолько, насколько это возможно. Он никогда не признается Йену. В этом нет необходимости. Они знали, как контролировать свои возможности; конечно, они иногда прокалывались, но Йен и так считал их странными, так что это нестрашно. Никакой поебени с полнолунием у них нет, и спасибо на этом. Микки вытер лицо полотенцем и зашел в спальню, в которой его парень продолжал трещать все об одном и том же. — Ты же понимаешь, что я ничего не слышал, да? — Ой, ну прям удивил меня, Мик. Все равно тебе было бы неинтересно. Просто очередная Галлагерская драма. Микки забрался на постель и забрал у своего парня телефон, отложив его в сторону. — Ты Галлагер, — он наклонился и оставил на губах Йена легкий поцелуй. — Ты важен мне, так что если эта хрень заботит тебя, она заботит и меня. — Правда? — Йен заглянул в голубые словно звезды глаза и облизнул губы, смакуя вкус мяты, что остался от губ его парня. — Тебя заботит, что мой брат думал, что от него залетела какая-то овца, только для того, чтобы в конце выяснить, что ребенок азиат? — Мм… вообще-то нет, — Микки засмеялся и перекатился на спину рядом с Йеном. — Я херово буду выглядеть, если скажу, что это смешно до уссачки? Йен кинул взгляд вниз и задумчиво поджал губы. — Возможно. Но мы и так знали, что ты хер. — Да? — глаза Микки зажглись, а уголки губ приподнялись в коварной ухмылке. Он схватился за промежность своих штанов и вскинул брови. — Я покажу тебе хер, Галлагер. Сразу обо всем у меня позабудешь. Йен закатил глаза. Он был со многими парнями, давайте уж честно, но все они и в подметки Микки не годились. Он не только был зверем в постели, буквально, но постоянно хотел секса. Йен не понимал, как ему это удавалось. Он привык считать себя озабоченным подростком, но Микки, казалось, мог трахать его когда угодно и где угодно, что было жутко горячо, но порой утомляло. — А ну-ка место, — он взял ладонь Микки и нежно поцеловал. — Мне на работу пора. Йен подавал документы в несколько колледжей штата, но раз теперь он с Микки, идея об отъезде из Чикаго даже не рассматривалась. Но оно того стоило. Он бы навсегда остался на Саутсайде, жить с тремя лишними людьми, если бы это значило, что он будет с голубоглазым парнем, что лежал рядом с ним. Йен шумно вздохнул и поднялся с постели, подойдя к комоду и вытащив темно-синие джинсы и зеленую рубашку. Да-да, у него имелась здесь одежда. По правде говоря, даже больше, чем у него дома. Наверно, им стоит купить шкаф побольше и просто признать тот факт, что он живет здесь. В буфете и холодильнике хранилась его еда, в ванной зубная щетка, а в шкафу боксеры. Все очень по-домашнему и по-семейному, и Йену нравилось это. Он зашел на кухню, увидев за столом свою подругу в рабочей униформе и с чашкой кофе. — Мэндс, я не понимаю. У тебя же вроде на работе бесплатный кофе. Мэнди пожала плечами. — Да, но он ужасный. Как ты его пьешь, не знаю. Я лучше магазинное говно попью, спасибо. Йен хохотнул и подошел к холодильнику, достав витаминную воду. В кофешоп он больше не ходил, потому что и так видел Мэнди каждый день. А теперь, когда его лицезрели голым на постоянной основе, Йен решил снова следить за фигурой. Когда он сказал Микки, что садится на диету, его парень лишь посмеялся над ним и посоветовал скушать бутербродик. Говнюк. Йен мысленно улыбнулся и взял из коробки на столе протеиновый батончик. — Ты сейчас уходишь? Могу проводить до станции, — он откусил от батончика и стал жевать, громко чавкая. — Все равно нам по пути. — Бля, рот закрой. Щас стошнит, — возмутился Микки, пропихнувшись позади своего парня. Он терпеть не мог этого. Йен всегда так громко чавкал. Чипсами, жвачкой, да чем угодно. Он как будто нарочно пытался раздражать. Микки открыл холодильник и достал апельсиновый сок, открутив крышку и делая большой глоток. — И это от меня-то тошнит, Мик? О стакане когда-нибудь слышал? Обычно люди пьют из него, — Йен взял с сушилки стакан и поставил рядом со своим парнем. Микки вытер рот тыльной стороной ладони. — Не, на хер, — он отставил стакан в сторону и прошествовал к дивану, плюхнувшись на него и взяв сигареты. — Думал, тебе уже пора. Ты же поэтому мне не дал, да? Или… ты передумал? — Микки зажег сигарету и повернулся посмотреть на своего парня. — Фу, придурок! Можешь, пожалуйста, не обсуждать при мне, как хочешь натянуть моего друга? — Мэнди передернуло, и она схватила ключи. — Пошли, Йен. Проводишь меня. — Смотри, шибко не веселись, сидя на диване, Мик, — Йен подошел к своему парню. Микки притянул его за шею и поцеловал. — Повеселись, считая мелочь, Галлагер, — Йен улыбнулся, и Микки послал ему фак. Это был его способ сказать «я люблю тебя», и Йен читал его четко и ясно. Милкович смотрел, как его парень и сестра выходят из дома. И когда это успело стать его жизнью? Казалось, еще вчера он постоянно ходил злой и срывался на сестре и братьях. Он не участвовал во внешней жизни семейного «бизнеса», потому что слишком сильно раздражался, а когда он раздражался, просыпался его Альфа, и он вел себя тупо. Даже сейчас он чаще всего оставался дома, совершая сделки и ведя дела по телефону, пока его братья играли роль мускулов и выполняли ножную работу. Микки тоже работал, но по большей части «за сценой», стараясь как можно меньше контактировать с людьми. Даже до своего обращения он был, как это называют, «замкнутым» и «агрессивным». Но Йену удавалось укрощать его там, где другие лишь злили бы его еще сильнее. Не то чтобы они никогда не ругались – они ругались, но по большей части из-за всякой херни. У Микки был вспыльчивый характер и очень короткое терпение. Обычно весь сыр-бор происходил из-за еды. Именно, ебучей еды. Его парень был самым нерешительным человеком на свете, даже хуже Мэнди, а это о чем-то да говорит. Например, вчера вечером они разосрались из-за того, что не могли решить, куда пойти ужинать. Обычно Микки сам решал, чтобы избежать одной и той же песни, но иногда ему хотелось, чтобы это сделал Йен. Как говорится, размечтался. — Эй, веснушка, — Микки подошел к столу, за которым Йен читал комикс, и прислонился к стене. — Я жрать хочу. Сходим куда-нибудь? — Конечно. — Отлично. Куда пойдем? — Микки изучал лицо Йена, желая узнать, услышит ли он сегодня другой ответ. Его парень пожал плечами, не отрывая глаз от страниц книги. — Куда захочешь. Микки вздохнул и потер переносицу. — Я выбирал в прошлый раз. Твоя очередь. — Мне все равно, Мик, выбирай сам. Микки тяжко вздохнул и выдвинул стул, сев рядом со своим парнем. — Ладно, как насчет китайской кухни? Я б зарубал яичный рулет. — Мм, ну нет, слишком жирно. Микки облизнул губы. — Окей, можем пойти в «Джорданос» и взять пиццу на двоих. — Тяжеловато. Микки стукнул рукой по столу. — Сука, Йен, ты издеваешься? Тебе же явно, блять, не все равно, куда мы пойдем, так что выбирай уже. — Нет, мне правда… — Просто скажи, куда ты хочешь пойти, — Микки встал и, оперевшись руками о спинку стула, потер лоб. — Да куда угодно, Мик. — Куда угодно, — прыснул Милкович. — Куда угодно, значит? — Куда угодно. Микки выпрямился и достал из кармана куртки сигареты, зажав одну между губами. Он закурил и сделал глубокую затяжку, позволяя никотину успокоить свои нервы. Он взглянул на Йена, который перевернул страничку комикса. Вот же пиздюшенция. — Ну а как насчет Мексиканской? — Что-то не хочется. Да он издевается, блять? — Так, Йен, я задушу тебя, если через десять секунд ты ни хуя не выберешь, — Йен посмотрел на него и улыбнулся, и Микки почувствовал, как от его раздражения не остается и следа. — «Кейс»? — Ты же говорил, китайское слишком жирно? Йен закрыл книжку и подошел к Микки, отняв у него сигарету. — Кейс – это японский ресторан, Мик. Ну знаешь там, суши? — Это разве не одно и то же? — Микки закатил глаза и взял ключи со столешницы. — Они все на одно лицо. — Очень политкорректно, Мик, и нет, это не одно и то же. — Да срать, собирайся уже и пошли. Это был первый раз, когда Микки попробовал суши, и к его удивлению, ему понравилось. Теперь у него появился еще один вариант, от которого его парень будет отказываться. Микки про себя усмехнулся, вспоминая о том вечере. Он выдался очень славным, учитывая то, как кошмарно начинался. Кажется, это становилось тенденцией, когда дело касалось одного конкретного Йена Галлагера. Микки достал телефон и зашел на фейсбук. Он не представлял, что когда-нибудь скажет такое, но Йен уговорил его, а если точнее, заставил создать страничку на фейсбуке. «На дворе две тысячи семнадцатый, Мик, у всех есть фейсбук». Поэтому сейчас Микки листал рандомные фотки, которые постил его парень, закатив глаза, когда наткнулся на фото себя самого. На большинстве из них он пытался прикрыть лицо руками, смысл тогда вообще их постить? Микки остановился, когда увидел фото Йена и Мэнди. Его сестра выглядела искренне счастливой, и это радовало. Она была тупой пиздой, но по совместительству его младшей сестренкой, и он хотел, чтобы она была счастлива. Весь оставшийся день Микки смотрел «Очень странные дела» и принимал телефонные звонки, иногда получая смски от своего парня. Вскоре дом снова наполнился голосами членов его семьи, пока день приближался к концу. Мэнди приготовила на ужин Чикен Альфредо, которую они с треском залопали. Микки любил, нет, просто обожал чесночный хлеб и соус Бешамель. Йен ел салат «Цезарь», потому что он сидел на какой-то низкоуглеводной диете или типа того. Микки не понимал этого. Мальчишка и так был тощим как палка, и если уж на то пошло, мог бы наоборот поднабрать веса, но, если честно, он считал, что Йен идеален такой, какой есть.

***

Они лежали в постели, и Микки проходил игру на телефоне. Он продолжал материться и дергаться каждый раз, когда умирал или не добивался того, чего хотел. Йен пытался читать, и это здорово раздражало. — Мик, тебе обязательно трясти кровать каждый раз, когда ты проигрываешь? Микки взглянул на своего парня. — Ты че у нас теперь Принцесса на горошине и не можешь потерпеть небольшой тряски? — Вообще-то я читать пытаюсь. Микки прыснул и отобрал у своего парня комикс, став быстро пролистывать страницы. — Ты же понимаешь, что это не чтение, да? Это журнал с картинками. — Иди в жопу, — Йен хохотнул и потянулся за своим комиксом, но Микки швырнул его в конец кровати. — Ну эй, говнюк, я же читал! — Да ты че? — Микки отложил телефон и забрался на своего парня, нависнув над ним. — Ну и что ты мне сделаешь, мм? Они провели всю ночь, трахаясь как кролики, и закончили финальным раундом в душе. Обсохнув, они вместе забрались в постель. — Микки. — Мм? — Ты мне очень-очень нравишься. Микки вскинул брови, растерянный от внезапного признания. — Ты мне тоже очень-очень нравишься, Галлагер. Йен повернулся на бок и стал водить пальцами по торсу своего парня. — Отлично. Я рад, что мы друг другу нравимся. Микки слышал разочарование в голосе Йена. — Ну да, ты мне очень сильно нравишься, — рыжий закатил глаза. — Прям пипец как нра… Бля, мы че, в школе? — О боже, Микки, просто скажи уже это. Микки знал, о чем речь. — Ты первый. Йен сел и тряхнул своего парня за плечо. — Я же слышал, как ты почти сказал это утром. Микки перекатился на спину и взглянул на него. — Да, но я не сказал. А когда почти сказал, ты тоже почти сказал. — Мик! — Что, Галлагер? Если я скажу первый, а ты потом не скажешь, будет неловко и вся херня. — Ну а ты хочешь сказать это? — Не знаю, наверно. — Ладно, тогда давай вместе на счет три? Раз, два… Я люблю тебя. — А-ай, это тупо, — лицо Йена расстроилось, и Микки сел, обхватив его щеки ладонями. — Хэй. Ну я же шучу, — он оставил поцелуй на мягких губах своего парня. — Я тоже люблю тебя.