Осмелившись желать тебя

Я играл концерт для фортепиано си-бемоль мажор Сальери в манере молодого Моцарта. Прошлой ночью мы смотрели «Амадея», и я был одержим тем же самым озорным стремлением к жизни. — Это злая проделка над бедным Сальери, — сказал Оливер, наклоняясь, чтобы поцеловать мою шею. Я откинулся назад и почувствовал, что его кожа все еще горяча после жгучего июльского солнца. — Я разговаривал с твоим отцом, и он в упор спросил меня, планирую ли я написать книгу про Кьеркегора. Что происходит? — Ты преподаешь философию. — Я знаю ваши с отцом секретные коды. И я также слышал, как ты секретничал по телефону с Петри. — Собираюсь выучить датский. Я сменил мелодию Сальери на Дебюсси. — Ты переезжаешь в Данию? — спросил он, и никто, кроме меня, не услышал бы напряжения в его голосе. Он старался говорить предельно спокойно, но поступал так лишь тогда, когда чего-то боялся. — Я надеялся, что мы сможем как-нибудь вместе поехать. Я знал, что через мгновение до него дойдет, и продолжил играть, стараясь не улыбаться. — Ты хочешь выйти за меня? — Технически, это не настоящий брак, но... Не дав закончить, Оливер развернул меня, поднял и крепко поцеловал в губы. — Вам двоим следует уединяться для подобного. Например, в вашей комнате. Вимини выглядела здоровее, чем раньше, но все еще была слишком маленькой для своего возраста. — Вы вызовете у меня сахарный диабет, а я не нуждаюсь в еще одном опасном для жизни заболевании. Что происходит в Дании? — Ты подслушивала? — спросил я, и Оливер усмехнулся. — Нет, но твои родители обсуждают «Из Африки». И твой отец продолжает называть автора Исаком Динесеном, но я знаю, что ее настоящим именем было Карен Бликсен и что она родом из Дании. Она подняла брови, подражая моему отцу, и мы рассмеялись. — Я всегда хотела увидеть статую Русалочки. — Ты можешь поехать с нами. Вимини смерила меня изучающим взглядом и изогнула губы в одной из своих кошачьих улыбок. — В конце концов, ты не так уж и глуп, — заявила она и вышла из комнаты, по-королевски высоко подняв голову.