Что на дне ящика Пандоры?

      Когда мне сказали, что теперь придется спать с овцами, я даже прыснула — не восприняла всерьез. А зря. Слуги, включая меня, спали чуть ли не в загоне, потому что тут было мягко и тепло… но ужасно воняло, к чему я в первые дни не могла привыкнуть, а потому ушла спать в обнимку с огромным старым псом. Он пах грязной волоснёй и жутко храпел, но все же с собакой мне было намного комфортнее, чем с какими-то незнакомыми людьми.       Вновь проснувшись от храпа, я перевернулась и аккуратно дотронулась до уха собаки, желая погладить, но не разбудить. Пёс был старым, но довольно милым для того, чтоб я забыла про боязнь больших собак и спала под боком крепким сном. Казалось, он даже не почувствовал, что ему почесали ухо — разве что шумно выдохнул и продолжил спать. А мне, наверное, стоило подниматься и идти… почти ничего не делать.       За пару дней я вылизала дом почти полностью — разве что по углам еще не лазила, между половых досок пыль не выметала. Помогала на кухне, носила воду, даже к овце меня подпустили, только к самой старой, которую, наверное, им было не жалко. Успела достать разговорами Лотора Брюна — он уже при виде меня начинал идти в другую сторону. И всё это от невыносимой скуки. Боже, в борделе хоть веселее было, что ли. Да даже в тюрьме интересней — там меня хотя бы били, и не было времени скучать. Я не знаю, насколько адекватно и реально то, что мне показалось, когда коснулась оконной рамы, но сойти с ума или помереть со скуки здесь реально. Сама уже почти готова.       С трудом поднявшись с лежанки, я оделась и привела себя в порядок, насколько позволяли нынешние условия. То есть — похожа была на чучело, что меня вообще не беспокоило, если честно. Только сейчас поймала себя на мысли, что с трудом вспоминаю, какие чудеса техники существовали в моем настоящем мире — он все больше кажется мне ненастоящим. Будто сорок лет спала и видела сон о другом мире, а потом проснулась в борделе.       «Может, это моя психика так адаптировалась?» — подумала я и тут же заметила, что думаю современными категориями, а не средневековыми. Знают ли тут о психике? Ни разу не слышала это слово. Значит, нет, всё же я дитя гуманистического мира, которое постепенно начинает забывать родной дом.       С грустными мыслями я вышла на улицу и поняла, что опять забыла нормально укутаться — тут почти всегда гулял сильный ветер. Блин, и ведь не пойму, что надо одеваться нормально, пока не заболею!       — Ты опять забыла, — услышала я и обернулась. Как оказалось, сир Лотор вышел за мной, чтобы отдать длинный шарф из овечьей шерсти, который мне выделили по доброте душевной, а то я ж прибыла с одной только пустой шкатулкой. Честно скажу, этот жест меня обескуражил.       — Спасибо, — решила я для начала поблагодарить. — Но как ты узнал, что я вышла? Ранее утро, все спят, я специально шла как можно тише, чтоб никого не разбудить.       Спрашивать в лоб «ты следишь за мной?» показалось мне не просто бесполезным — скорее даже вредным. Если следит, то после такого вопроса будет скрываться лучше. Если не следит — зря обижу. Я и так не образец вежливости и дружелюбия, что пора бы исправить.       — Услышал твои шаги, — ответил он и передал мне шарф. Ну да, и какое еще оправдание он мог придумать? — Ты до сих пор немного прихрамываешь, потому было нетрудно.       — Ладно, — я сжала губы и укуталась, понимая, что мне с ним больше не о чем говорить — разве что светские бессмысленные беседы вести. Но он опять сбежит. — Тогда я пойду. Если Кейла будет меня искать — я у моря.       — Как обычно.       Я ничего не ответила и отправилась на берег. Конечно, тут было намного ветренее, чем около башни, и шанс, что я заболею и умру без антибиотиков, намного больше, но мне даже и не страшно было после тюрьмы-то. Да что там — я даже про палец почти забыла, потому что рука постоянно находилась в перчатке, а боль перестала меня беспокоить.       Едва ли я отошла от дома, как заметила, что Лотор Брюн пошел за мной. Слежка — явно не его конёк, мог бы уже и не врать. Очевидно, что такой человек, как лорд Бейлиш, приказывает домочадцам и наемникам следить друг за другом.       Я уже почти не хотела домой — после всего произошедшего хорошо бы просто сдохнуть. Мне не нравилась эта мысль, но она стала преследовать с напористостью маньяка, желавшего кровушки очередной невинной жертвы. Устав от всего, я подняла скучающий взгляд на горизонт, и моему удивлению не было предела. Там был корабль. За несколько недель, проведенных в компании овец и других домашних животных лорда Бейлиша, которые постепенно перекладывали свои обязанности на меня, я и не надеялась, что тут может произойти хоть что-то интересное. Ведь корабль — это так интересно! Хоть бы от счастья не описаться. Пока наблюдала за горизонтом, заметила, что он приближается, а значит, ситуация может быть еще интересней.       — Предупреди слуг о прибытии лорда Бейлиша, — крикнул мне сир Лотор, который тоже вышел на берег вслед за мной.       — Хорошо, — я посильнее укуталась в платок и стала вновь подниматься наверх.       Келлу я встретила первой — ее и предупредила. А уж какой шум она подняла по этому поводу… Впрочем, пора бы и мне включить режим «мое увОжение», иначе лорд Бейлиш сочтет меня окончательно поехавшей и выкинет нахуй.       В ожидании прошло много времени — я успела почувствовать першение в горле из-за ветра — и мне показалось, что подмерзла не одна я. Уже издали, когда они пересели с корабля на лодочку, я узнала лорда Бейлиша по нарядному виду и облаку пафоса, что прилетело вместе с ним и его спутниками.       «Ну отлично. Он и правда привез свою дочь, — подумала я, увидев, что один из гребцов выносит девчонку на руках, чтоб не дай боже ее ножки не коснулись воды. — Хоть бы жопу ей подтирать не пришлось…»       Когда они приблизились, мы все дружно упали на колени, и только овцы не оказывали достаточного почтения сим величественным особам, незабвенно блея и спариваясь где-то неподалеку.       — А это мои домочадцы, — говорил Мизинец. — Только девочку не знаю. Наверное, очередной подарок от Келлы — она рожает своих ублюдков через два года на третий.       На берегу девушку поставили на ноги. Разглядывая домочадцев, лорд Бейлиш и не заметил ее мелкую дрожь, зато я заметила. Грех было не воспользоваться ситуацией и не подлизнуть.       — Миледи, позвольте… — сказала я, но прервалась, сделав вид, что обратиться к ней далось мне тяжко. — Прошу, возьмите мой шарф…       Она вырвала его из моих рук, будто действительно немного подмерзла, но даже не глянула в мою сторону.       — А, и ты тут как тут? — Бейлиш обратил на меня внимание, закончив приветствовать других домочадцев и озадачив некоторых. — Вижу, раны постепенно начинают заживать? Впрочем, неважно. С твоей новой госпожой — моей дочерью — я познакомлю тебя, как только она переведет дух после долгого путешествия.       О ужас, путешествие на корабле. Наверняка качка — это намного страшнее избиения и мора голодом. Даже не сомневаюсь. И как же они теперь, бедняжки?       — А пока помоги Келле натаскать воды.       И я молча повиновалась, ну, а что еще делать-то?       Когда они закончили с отдыхом и болтовней, наступил вечер. За уборку взялись другие слуги, видимо, решив выделиться при хозяине, а я как дура ходила и предлагала помощь, получая твердое «нет» в ответ. Мне казалось, что при Бейлише никто не знал, кто я на самом деле и как ко мне относиться.       Я подошла к столовой, в которую меня подозвали, наверное, на разговор. Войдя со стуком, увидела лорда Бейлиша и девушку, сидящую напротив, будто доселе они общались.       — Вы звали, милорд? — спросила я, поклонившись. Да, теперь мне надо вести себя подобно служанке. Боюсь, что вольности, которые отпускали проститутке, служанке не простят.       — Хочу вас наконец познакомить. Это Алейна, моя побочная дочь, — посмотрел он на нее и, поймав ее взгляд, указал на меня: — А это Нэнни. Она будет твоей служанкой.       Алейна глупо похлопала глазами и взглянула на меня. Удивительно, но синяки ее не испугали. Возможно, она не столь изнежена, как кажется внешне.       — Что с тобой случилось? — спросила она, закончив осматривать меня с ног до головы, и взгляд ее стал жалостливым. А я не смогла сразу ответить на вопрос, потому что меня удивила схожесть моего настоящего имени и придуманного Бейлишем. Он что-то знает? Если да, то… Боже, хоть бы нет.       — Ее муж оказался редкостным мерзавцем — избил ее до полусмерти, а сам помер. Нэнни долго и честно работала у меня кухаркой, а потому я решил предоставить ей новый дом здесь.       — Это очень благородно, лорд Бейлиш, — без капли иронии сказала Алейна, а я чуть не улыбнулась. Да, очень благородно. Но почему-то все еще не вызывает даже капли отвращения. Все-таки он спас меня, даже если теперь собирается как-то использовать.       — Лорд Бейлиш очень благородный человек, — сказала я Алейне. — Вам очень повезло быть его дочерью. — Девушка лишь улыбнулась в ответ, будто сама не знала, повезло ей или нет. Тогда я продолжила: — Могу я что-либо для вас сделать?       — Можешь, — начал Мизинец, пока Алейна думала, что сказать, — но для начала подойди ближе. Хочу осведомиться о твоем самочувствии.       Я выполнила просьбу — подошла к столу, за которым они сидели, а Мизинец встал и сделал шаг мне навстречу. По-отцовски он взял меня за руку, осмотрел, погладил — со стороны выглядело невинно. Но между делом он успел оставить в моем сжатом кулаке небольшой листок бумаги.       — Время лечит, — заключил он и вновь обратил внимание на Алейну. — Вас же не беспокоит ее вид?       — Нет, что вы, милорд.       — Тогда она вся в вашем распоряжении, дорогая Алейна, — сказал лорд Бейлиш, а затем обратился ко мне: — Будь добра, помимо указаний моей дочери, позаботься о камине. Ночи здесь холодные, и меньше всего я бы хотел, чтобы Алейна захворала.       — Хорошо, — ответила я. Мне показалось, что это намек — надо прочесть записку и сжечь в камине. От кого это, интересно, так шифроваться надо? Будто бы кто-то, кроме нас двоих, здесь умеет читать.       Я проследовала за Алейной в гостиную. Она, видимо, сама не знала, чем заняться, а потому привела меня к камину, села в кресло неподалеку и стала лениво искать занятие. Я присела рядом с камином, сделала вид, что перебираю сухие бревна, а сама развернула записку и прочла ее. После — скомкала и незаметно бросила в огонь.       — Леди Алейна, — обратилась я, когда подошла к ней, — могу я что-либо для вас сделать?       Она, завороженная разгорающимся пламенем, поначалу никак не отреагировала на мой вопрос, будто многое пережила и сейчас старалась переварить всё это.       — Ты?.. А… да, да… наверное, — замялась она, а я поняла, что мой вопрос очень неаккуратно вернул ее в реальность из мира тяжких дум. — Расскажи, давно ты здесь живешь? Чем тут можно заняться?       — Недавно, миледи, — начала я придерживаться истории, придуманной лордом Бейлишем. — Как лорд Бейлиш уже рассказывал, я работала на него и однажды осталась совсем одна. Если честно, миледи, простите меня за откровенность… я и не думала, что кто-либо озаботится моей жизнью…       — Ничего, — улыбнулась Алейна. Стоило произнести слово «откровенность», как девушка обратила всё внимание на меня — явно любопытство заиграло. — Я тоже не ожидала, что лорд Бейлиш… мой отец… окажется моим единственным другом.       Я улыбнулась, понимая, что они друг на друга совсем не похожи. Либо девочка пошла в мать и очень давно не видела отца, либо их родство — откровенная ложь, причем неумелая со стороны Алейны. И что-то мне подсказывало, что рассказывать Мизинцу о своих догадках не самая умная мысль. И подлавливать девушку тоже смысла не имело, так что, наверное, лучше всего было сменить тему.       — Миледи, если вас что-то беспокоит, вы можете доверить это мне, — сказала я и хотела добавить, что не расскажу Мизинцу, но это было бы таким откровенным враньем, каким не удалось бы обмануть ребенка. Хотя, если она мне поверит и начнет доверять, можно смело считать, что Алейна и правда очень наивна.       — Так много изменилось за последнее время, — я заметила, как она сжала губы, за ними — кулаки, как будто выпалила это не подумав и теперь сожалеет. — Прости, я не должна была жаловаться. Это недостойное поведение.       Моё общество почему-то расслабило ее. Видимо, она никак не ожидала подлянки от побитой и жалкой девки низкого происхождения.       — Это не жалоба, миледи, — попыталась я сказать как можно вежливее и попросила разрешения сесть рядом — она позволила. — Когда я увидела вас впервые, на берегу, у меня сжалось сердце от того, как тряслись ваши ручки. Мне захотелось помочь — и я предложила шарф. И теперь мне также больно видеть ваши страдания, и знаю, что вам необходимо выговориться, а потому выслушаю вас, даже если это займет очень много времени.       Ей явно понравилось то, что она услышала. Алейна, видимо, из-за возраста не очень хорошо разбиралась в людях, и льстивые речи казались ей медом. Ах, лорд Бейлиш, втереться в доверие к вашей дочери — очень легкое дело, и, чувствую, это не последнее, о чем вы попросите.