Лажа

Все о тебе говорят, Что ты — мой друг. Мне трудно дышать. На счётчике полная лажа. Арбенина. Глаза, в которых я когда-то тонула и купалась в излучаемой нежности и любви, будто подернулись тонкой ледяной коркой. Что под ней? Не понять. Не проникнуть. Не разбить этот лед, затянувший некогда ясные серо-голубые озера. Кофе, исходящий паром в твоей чашке, не справится с этой непосильной задачей. А вот виски, сверкающий в моем бокале, может и помог бы, да ты теперь не пьешь. — Лажа! — ударяю кулаком по столу и отворачиваюсь к окну. Ты невозмутимо помешиваешь ложечкой кофе и отводишь взгляд. По стеклу одна за другой сбегают капли дождя. Глядя на них, погружаюсь в прошлое. Волна боли обрушивается, словно цунами, сминая на своем пути все те искорки любви, которые я, словно голодающий последнюю краюшку хлеба, берегу в своей душе. Я уезжаю подальше, стараюсь не общаться с тобой, потому что каждое слово режет как нож. Нож, проворачивающийся в моем солнечном сплетении. Сердце начинает бешено колотиться, кожа горит огнем, а тело… Тело хочет свернуться клубком эмбриона и забыть настоящее. Хочу вернуться в те дни, когда мы обнявшись смотрели на закат с крыши, и наши души сливались в одну. Когда мы согревали друг друга в холодной комнате. Когда ты смотрела на меня, как на величайшее сокровище. А я обнимала тебя и укрывала от всего мира. Я хочу сберечь это в глубине моей черной, обуглившейся души и возвращаться туда. Туда, где есть МЫ. И не позволю отнять это у меня. Что произошло? Где та точка невозврата? Я не знаю… Я мучительно долго бродила по карте наших общих воспоминаний и не нашла ее. Ни причины, ни точки невозврата. А была ли она? А что, если мы… С надеждой пытаюсь поймать твой взгляд, а в нем нет ничего… Будто и не было тех лет и ничего не было. Мы чужие? А зачем тогда ты направо и налево кричишь что мы друзья? Что все еще можно вернуть, только я не хочу… Хочу ли я? Безумно хочу… И тебя, и жить с тобой под одной крышей, и ловить смеющийся взгляд. Смеющийся, а не такой как сейчас — опустошенный. Как-будто выключили солнце. Когда-то ты затмила собой солнце, моя бывшая звезда… Ты сияла на небосклоне моих глаз и была центром нашей Вселенной. Зачем ты обманываешь меня? От боли невозможно дышать, ты никогда не будешь моей, не будешь со мной. Моя звезда будет сиять другим, а я распадаться на мириады осколков нашей расширяющейся после взрыва Вселенной. Когда-нибудь притяжение между частицами ослабнет и я рассыплюсь, меня не станет. Лишь горстка космического мусора на сцене. А ведь все так многообещающе начиналось. Я попросила о встрече, и ты согласилась. Боже, ты согласилась… Душ, какие-то штаны, к счастью, чистая любимая футболка — и я мчусь на встречу. Почему я решила, что все может измениться в этот вечер? Твое отчуждение охладило меня… Да что там, оно обрушилась на меня и лишило кислорода, будто толща ледяной воды. Я задыхаюсь рядом с тобой, я задыхаюсь без тебя… Предложила довезти до дома… Ты вежливо согласилась. Так, будто тебе все равно: на такси ты поедешь или со мной. Черт, иногда я готова убить тебя — хоть страдания не будут напрасны. Высокомерная сука… Да, я взяла себя в руки, и мы говорили о никому ненужной ерунде, мои побелевшие от напряжения пальцы сжимали руль, я старалась не смотреть на тебя и не вдыхать твой запах… А сердце отчаянно колотилось в грудной клетке… Какое правильное название — клетка. И метафор придумывать не нужно. Оно отчаянно колотилось, предательски выдавая меня этой замороженной леди. Кофе и апельсиновый сок, да тебе, блядь, пулю в висок надо! Приехали. — Увидимся, — скупо бросила ты на прощание. — Никогда, — пробормотала я, уронив голову на руки, едва за тобой захлопнулась дверца. Дала по газам и, резко развернувшись, рванула по шоссе. Однажды мне предсказали, что я умру в воде. Может, пришло время? Слезы застилали глаза, дыхания не хватало… — И ты мне уже не поможешь, моя Звезда. Сурганова. Когда ты позвонила мне, я была обескуражена, но надежда, тлеющая в душе, разгорелась с новой силой, как от живительного притока кислорода. Темные очки скрывали глаза, сияющие радостным блеском. Я знала, что скорее всего ничего не изменится, но увидеть тебя, просто быть рядом после стольких лет — это уже счастье и неожиданный подарок судьбы. А такой ли подарок? Ведь отпустить тебя после мгновений пусть иллюзорной, но близости, будет ох как непросто. Захожу в кафе и сразу вижу тебя. И словно камнем по голове оглушает мысль: в твоем бокале спиртное. Неконтролируемо перед глазами проносятся образы того, как ты в невменяемом состоянии… Нет, не хочу, сгиньте! Это в прошлом. Опускаюсь за столик и снимаю очки. Видения прошлого погасили радость, меня сковало ледяной коркой. Помоги мне, растопи ее… Спаси меня, Любимая! Машинально делаю заказ и вижу, как ты с презрением отворачиваешься к окну. Ты до сих пор не простила меня? Не могу задать этот вопрос, нужные слова застревают в горле, зато ненужная ерунда потоком изливается на тебя, цементируя растущую стену непонимания. А ты не пытаешься помочь мне и сделать хоть полшага навстречу. Встречу, которую ты сама же и назначила. Ты смотришь в свой бокал, а я украдкой любуюсь тобой, поднимаешь глаза и я отвожу взгляд, боясь того, что увижу в твоих глазах. Мы продолжаем делиться ничего не значащими сплетнями об общих знакомых. Но я вижу, что мыслями ты далеко. И возможно — не со мной. Ты всегда уходила в себя, когда было плохо и больно, когда что-то не понимала, а я оставалась в одиночестве, хотя физически ты была рядом. Поежилась. Волна холода обдала меня, будто ветер с Финского залива проник в теплый и уютный зал кафе. Ты опять спряталась от меня, сбежала в темные воды своих мыслей. Мне холодно и одиноко. И с тобой, и без тебя. Я не знаю, что сделать, чтобы ты поверила и простила… Понимаю, что еще немного, и слезы прорвут так тщательно выстраиваемые годами плотины. А вслед за слезами выйдут на свободу отчаянно скрываемые любовь и нежность. Ненужные тебе любовь и нежность… Ты в очередной раз решила самоутвердиться за мой счет? Так я тебе этого не позволю. Прощаюсь. Ты предлагаешь отвезти меня… Это пытка, но я соглашаюсь. Не могу отказать себе дышать с тобой одним воздухом, видеть твои черты, вдыхать твой запах до головокружения. В машине мы опять разговариваем о пустяках. Я даже не помню уже о чем. Я прикрываю глаза и мечтаю, что эта поездка — одна из многих. Что я каждый день слушаю твой голос, и мы едем куда-нибудь… Твой родной, с легкой хрипотцой голос. Но волшебство очень быстро рассеивается. Сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, прощаюсь и захлопываю дверцу. Ощущение, что я тебя больше никогда не увижу, затягивает, словно водоворот. Слышу рев мотора и визг шин. Трясущимися руками с трудом открываю калитку и, оказавшись дома, на своей территории, даю волю слезам, омывающим душу, словно ледяной ноябрьский дождь. — Никогда… — звучит в голове твой голос…