Серость и яркость наших мгновений

      Юра натягивает короткие домашние шорты на чисто вымытое тело, встряхивает волосами, с которых на спину и ключицы стекают капельки воды, заматывает волосы в полотенце и пытается просунуть голову с тюрбаном в ворот футболки.       Пугающего вида мозоли на ступнях неприятно саднят. Плисецкий роется в шкафчиках и достаёт оттуда пачку полосок цветного пластыря.       За дверью ванной ждёт Потя. Этот мохнатый зверёк постоянно караулит обитателей дома каждый раз, когда те захотят помыться. Иногда ходит кругами, царапает дверь, мяукает. Вода для Поти — самый страшный враг, она жестока и безжалостна, после неё намокает шёрстка и холод пробирает до костей. Такого и врагу не пожелаешь. А глупые люди самовольно идут на такую пытку, безумцы. Кто как не Потя будет стараться их уберечь.       Видя, что с хозяином всё в порядке, Пума Тигр Скорпион издаёт довольный мурчащий звук, пару раз трётся о ногу Юры и, виляя пышным хвостом, убегает в гостиную.       Плисецкий провожает его взглядом и уходит к себе в комнату. Джей-Джей лежит на кровати и листает что-то в телефоне. Юра бросает пачку с пластырями на кровать, привлекая к себе внимание, делает широкий шаг и вдруг цепляется за злосчастную тумбочку мизинцем ноги, ударяясь и матерясь сквозь сжатые зубы. Кажется, мелочь, а больно до искр перед глазами. С приглушённым воем Юра падает на кровать и тянет к себе пострадавшую ногу.       — Сильно больно? — обеспокоенно интересуется Жан-Жак, подползая сзади.       — Нет, — шипит Плисецкий, — фигня, пройдёт сейчас.       Джей-Джей слазит с кровати и садится на колени напротив скорчившегося Юры.       — Дай ногу.       Плисецкий в ответ кривит лицо ещё больше и отодвигается.       — Ты стесняешься меня что ли? — спрашивает Джей-Джей с лёгкой улыбкой и слегка приподнимает брови.       — Не придумывай, — оправдывается Плисецкий, морщится и отводит взгляд. — Ты знаешь, какие они уродливые.       — Неправда. Дай ногу, — настаивает Жан-Жак.       Юра сдаётся и протягивает пострадавшую ногу. Мизинчик слегка покраснел. Джей-Джей бережно берёт стопу в руку и дует на ушибленный палец. У Юры красивая стопа, маленькая и аккуратная. Леруа невесомо проводит пальцем по небольшим ранкам и мозолям, гладит, массирует участки белой кожи, где нет повреждений. А потом внезапно начинает один за другим целовать пальцы, от самого маленького к большому.       — Прекрати это, — возражает Юра и дёргается, пытаясь высвободить ногу, но её не отпускают.       Жан-Жак не прекращает, лишь играючи щурится и продолжает проводить влажные дорожки поцелуев, переходя выше по ступне и наблюдая за Юриным лицом, медленно заливающимся краской.       — Тебе же нравится, — констатирует Джей-Джей, расплываясь в улыбке.       — Щекотно.       — Болит ещё?       — Не болит, — неловко отвечает Юра, не имея сил взглянуть в глаза.       — Тебя так легко смутить, — хихикает Джей-Джей, теперь уже утыкаясь в острую коленку, трётся об неё носом.       — Бесишь. Хочешь целовать — целуй в губы, — просит Плисецкий и неожиданно подаётся вперёд.       Жан-Жак находит его губы и, не отрываясь, приподнимается, опрокидывая Юру на кровать, и нависая сверху. Стягивает полотенце с его головы. Влажные светлые волосы рассыпаются на тёмном покрывале, Джей-Джей не упускает возможности запустить в них руку и прочувствовать, какие они подсохшие у самых кончиков и какие мокрые у корней. У Плисецкого приятный шампунь с запахом лесных трав, напоминает аромат свежезаваренного зелёного чая.       Поцелуй разрывается. Юра дышит Жан-Жаку в губы и облизывает свои, чувствуя чужой вкус на устах. Под спиной ощущается что-то инородное. Плисецкий сунет руку и достаёт пачку с пластырями.       — Это должно нас прервать? — разочарованно спрашивает Леруа и целует в щёку.       — Возможно, — отвечает Юра, подставляясь под чужие губы, а потом просовывают упаковку между их лицами. — Закончишь меня лечить?       — Любой каприз для моей леди!       Джей-Джей хватает помятую пачку, снова съезжает на пол, распаковывает картонную коробочку и высыпает на пол разноцветные полоски пластыря. Юра садится и вытягивает обе ноги. Ранки на второй ступне выглядят немного хуже. Жан-Жак берёт синюю полоску, отрывает тонкую белую бумажку от клейкой основы и аккуратно прикрепляет пластырь к самой большой ранке, тщательно приглаживая. Так же он делает и с остальными, и вот уже через пару минут Юрины ноги украшают разноцветные полосочки.       — В следующий раз купим пластыри с рисунками, — предлагает Джей-Джей. — С супергероями или принцессами. Хочешь?       — Я приклею их тебе на лоб.       — Согласен, — кивает Жан-Жак, цепляя на лицо глупую улыбку.       — Идиот, — беззлобно фыркает Юра.       — Я всегда приду на помощь, если твой пальчик снова пострадает. Ну, или если просто нужно облепить тебя пластырем.       Джей-Джей залезает на кровать и на этот раз тащит Плисецкого на себя, кладя его голову на своё плечо.       — Это должно быть романтично? — спрашивает Юра.       — Наверное. Уверен, ты оценил, — отвечает Джей-Джей и снова целует в губы.