Серость и яркость наших мгновений

      «Ну и дыра» — первая мысль, посетившая Юру, как только они прибыли на место. Джей-Джей пригласил его на каникулы в свой загородный домик. Только под этим самым «домиком» Плисецкий представлял себе какой-нибудь виднеющийся издалека высокий коттедж из красного кирпича с большим цветущим садом на заднем дворе. Всё-таки семья Леруа очень даже состоятельная. Но когда Жан-Жак припарковал машину возле маленького деревянного домика, Юрины представления и фантазии разлетелись в хлам.       — Ты ожидал чего-то другого? — усмехается Джей-Джей, видя скривившееся Юрино лицо. Он открывает багажник и начинает доставать чемоданы.       — Уж точно не этого.       Юра осматривается, разглядывая пустующие улицы и растущие со всех сторон деревья с пожелтевшей листвой. Так тихо. Только перекати-поле не хватает.       — Тут вообще кто-нибудь живой обитает?       — Наверняка. Когда я был здесь в последний раз, соседи часто заглядывали.       — А когда ты здесь был?       Леруа хмурится, морщит нос так, что между бровями образуется тоненькая складочка, и придаёт лицу самый задумчивый вид, силясь вспомнить свой последний визит.       — Кажется, прошло два или три…       — Месяца?       — Года.       Юра открывает и закрывает рот, становясь похожим на немую рыбу.       — Охуенно просто! Ты приглашаешь меня в развалину, на порог которой уже три года никто не ступал. Я не удивлюсь, если окажется, что эту халупу уже взломали и оприходовали местные бомжи.       — Спокойно. Я же не сказал, что дом пустовал всё это время. Моя тётя часто тут бывает. Вообще-то это её дом. Но я всегда здесь желанный гость. Сама она сейчас в Европе.       — Значит ты соврал, когда пригласил «к себе».       — Не уточнил скорее.       — Трепло!       Юра лезет на задние сидения и достаёт оттуда переноску с котом. Пума Тигр Скорпион хорошо перенёс перелёт, но сейчас выглядит крайне недовольным и всем своим видом показывает, что хочет свободы и как можно скорее.

***

      Внутри дом выглядит довольно уютно. Стены в холле украшены головами животных. Джей-Джей вовремя сказал, что все они искусственные и в процессе создания ни одно животное не пострадало. Рогатые олени и медведи с раскрытыми пастями вносят в интерьер какой-то охотничий дух. В гостиной располагается камин, большой, современный, простой в использовании, добавляющий своеобразную изюминку. Мягкие кресла, укрытые цветастыми пледами, маленький журнальный столик, на котором лежит старая пожелтевшая газета, сделанный под старину книжный шкаф, декоративные колонны по углам, украшенные замысловатым орнаментом. Во всём присутствует что-то необыкновенно захватывающее. Скрип половиц под ногами, запах древесины, ощущение полного уединения — внезапно слишком приятные чувства.       Юра всегда мечтал вот так вот посидеть у горящего камина, рассматривая пляшущие языки пламени. У деда на даче только огромная старая печка, на которую дров не напасёшься. Стой на улице и махай топором, пока руки не начнут дрожать от усталости. И топить долго, зимой в доме окочуриться можно, пока тепло не пойдёт.       Джей-Джей рассказывает всякие нелепицы, вспоминает детство, как тётя приглашала его погостить к себе, какие вкусные она готовила сладости, и как потом им обоим влетало от мамы за нарушение спортивной диеты. Юра сидит в кресле, пьёт какао и внимательно слушает, запустив руку в густую шерсть мурчащего кота, мирно лежащего на коленях. Трещит камин, за окном завывает ветер. Голос Жан-Жака плавный и приятный, обволакивающий. У Юры в голове образы маленького мальчика Джея, бегающего по дому и творящего шалости.

***

      Ночью Юра просыпается от громкого звука. В голове путаница, мутная пелена сна до сих пор стоит перед глазами, мешая здраво мыслить. К реальности удаётся прийти только тогда, когда рядом зажигается ночник и пропадает необходимость вглядываться в темноту.       Жан-Жак сидит на кровати, рука неподвижно застыла в воздухе возле миниатюрного выключателя. Юра прослеживает чужой взгляд и медленно переводит взор на письменный стол. Сон как рукой снимает, тело напрягается, лёгкий колючий холодок страха пробегает по спине. На столе, расколовшись надвое, лежит глиняная статуэтка бобра. Голова с длинными передними зубами повёрнута глазами к свету лампы. В чёрных стеклянных зрачках, как черти, пляшут маленькие огоньки. Тело лежит чуть левее, длинный плоский хвост наклонён ребром, по гибкой глиняной спине с имитацией меха расползлась огромная трещина.       — Упала, — тихо шепчет Юра, будто боясь произнести слова слишком громко и с грохотом разорвать тишину. — Она просто упала.       Он переводит взгляд на полку над столом, туда, где в ровный ряд выстроены другие статуэтки животных. Старые, поцарапанные, обросшие слоем пыли.       Джей-Джей будто выходит из оцепенения, плечи плавно опускаются, напряжение немного уходит. Ярко горящие красные цифры на часах показывают три часа ночи. Солнце пока ещё не думает вставать. Из чуть приоткрытого окна дует лёгкий ветерок, слышится шелест листвы на деревьях.       Юра убирает упавшие на лицо волосы и плавно выдыхает, испуг проходит, сонливость снова возвращается. В ногах начинает шевелиться кот, всё ещё заинтересованный ночным происшествием.       — Она хорошо стояла, не на краю, да и полка не наклонена, — начинает рассуждать Джей-Джей, хмурясь. — Я как раз рассматривал их перед сном.       — Значит плохо рассматривал.       Юра зевает и собирается откинуться на подушку, но той почему-то не оказывается на месте.       — Ты выкинул её во сне, — комментирует Джей-Джей и пытается улыбнуться, чтобы вернуть немного позитива ситуации.       Юра страдальчески вздыхает и смотрит в другой конец комнаты, именно там находя потерявшуюся подушку. Дело не в новинку, сколько раз он просыпался без подушки, одеяла, а то и без самого Джей-Джея, скидывая на пол, все, что только можно.       — Так, выключай режим паникёра и давай спать, ты мне обещал насыщенное времяпрепровождение, а зевать на прогулках я не хочу, — требует Юра, наблюдая за тем, как Джей-Джей всё ещё пялится на разбитую статуэтку. — Ладно Потя, он кот, коты любопытные. Чего тебе не лежится спокойно?       Леруа отрывается от созерцания письменного стола и старается изобразить максимально расслабленный вид. Губы растягиваются в улыбке, но глаза выражают скорее замешательство, чем веселье.       — Ничего, Юрочка. Выключаюсь. Под твоим боком, как за каменной оградой.       Жаль, что подушка далеко, она бы пригодилась, чтобы отогреть кое-кого по морде. Напускная уверенность и плоские шуточки в разгар нешуточный паники — вот это Джей-Джей стайл во всей красе, браво.       — Ложись давай, придурок.       Юра чуть ли не насильно заставляет Жан-Жака лечь и вытаскивает подушку у него из-под головы, размещая её ровненько посередине, так, чтобы было легче поместиться вдвоём. Приходится прижаться друг к другу теснее. Плисецкий чувствует под своими ладонями по-прежнему напряжённые мышцы, проводит рукой вниз, скользя по чужому плечу, и нащупывает взмокшую ладонь, несильно сжимает её, чувствуя, как подрагивают пальцы. Тело у Джей-Джея такое горячее, и спит он, как назло, без футболки. Хочется раздеться самому и прильнуть вплотную, чтобы точно не было страшно, но лучше сейчас не портить момент. Юра утыкается носом в чужую шею, щекоча горячим дыханием.       — Я выключу ночник, — вдруг говорит Джей-Джей, неловко улыбаясь, и немного отстраняется, голос звучит так, будто горло сдавили удавкой. И Юру это бесит до чертей просто.       — Блять, да не строй ты из себя не пойми кого, — едва ли не шипит Плисецкий, кладя руку на плечо и не давая подняться. — Если тебе страшно, то ты можешь мне сказать об этом.       Юра слышит рядом смешок и наблюдает, как у Джей-Джея розовеют кончики ушей.       — Хер знает, почему эта фигня упала. Может ветер не так подул. Если бы тут был полтергейст, Потя бы его давно заметил и отреагировал, так что этот вариант отклоняется, — категорически заявляет Плисецкий, а про себя думает, что никогда не умел нормально успокаивать людей. Дурацкая ситуация.       Следующие полчаса проходят в молчании. Юра пытается заснуть, но почему-то не получается. Джей-Джей тоже глаз не смыкает.       — Я тут вспомнил, — начинает Юра неуверенно. — Когда мелким был и у деда на даче ночевал, то за одну ночь чуть седым не стал.       Жан-Жак чуть отстраняется, приподнимается, опираясь на локоть, и внимательно смотрит на Юру, выражая любопытство.       — Просыпаюсь я значит от того, что соседская собака залаяла. Подумал, может случилось что. Подошёл к окну и тут вижу, как по нашему участку что-то ползает. Сначала подумал, что кот, но оно так странно переваливалось, что аж не по себе стало. Потом оно исчезло из виду, и как только я успокоился, оно прыгнуло прямо на окно! Мой ор наверное весь посёлок слышал, — смеётся Юра. — Дед прибежал, думал, я там помираю. А я и помер почти!       — Так что это было? — спрашивает Джей-Джей с волнением и нескрываемым интересом.       — Да фигня. Мешок мусорный летал, представляешь?       Джей-Джей не выдерживает и заливается смехом, утыкается лицом в подушку, чтобы приглушить хохот.       — Вот тебе смешно, а я чуть заикой не стал, между прочим! — дуется Юра и тычет локтем Жан-Жаку под рёбра, не больно, просто чтобы неповадно было.       За окном светлые лучи потихоньку прорезают ночное небо. Джей-Джей всё же тянется к ночнику и выключает его, ложится, прижимая Юру к себе, обхватив рукой вокруг талии, и спустя несколько минут засыпает.

***

      Юра смотрит на себя в зеркало и проводит расчёской по волосам, пытаясь придать им божеский вид. Совсем растрепались за ночь. Об ногу трётся Потя, издавая при этом требовательное мяуканье. Надо бы его покормить.       — Держи. — Джей-Джей протягивает красную клетчатую рубашку. Юра принимает, накидывает поверх футболки и застёгивает на несколько пуговиц. Из-за холодных половиц приходится носить тёплые носки. Тётя Джей-Джея всегда оставляет несколько новеньких пар на случай приезда родственников.       — Прогуляемся сегодня. Не думай, что тут одна глушь. Я обещал тебе насыщенный отдых.       Жан-Жак подходит ближе и обнимает Юру со спины, прижимаясь голым торсом, целует в висок, проводит рукой по только что причёсанным волосам. Но Плисецкий не возражает, напротив, подставляется, ластится.       — Дерзай, — отзывается Юра. — И оденься наконец.       Джей-Джей выпускает лёгкий смешок прямо над ухом и уходит за одеждой. Пускай это не курорт, но своя особая романтика в этом определённо есть, и Юра намерен насладиться отдыхом сполна.