Серость и яркость наших мгновений

      Шум воды не прекращался. Жан-Жак сидел под дверью ванной на холодном полу и то и дело прислонялся ухом к двери. Полчаса назад можно было различить тихую возню и приглушённые всхлипы, сейчас же было ощущение, что за дверью никто не двигается. Вода шла ровным потоком из крана, душ давно выключили.       Жан-Жак уперся затылком в стену и посмотрел на потолок. От долгого ожидания и волнения вспотели ладони. Мысли путались, перескакивали одна на другую. В животе всё будто скрутилось в тугой узел, неприятно давило и ныло.       У ног вертелся кот, подходил ближе, становился передними лапами на ногу и как-то слишком внимательно всматривался в лицо, будто чувствовал неспокойную ситуацию и пытался понять, в чём же дело.       Юра сидел в ванне уже больше часа. Первое время Жан-Жак стучал и настойчиво дёргал за ручку закрытой двери, но в ответ слышал только гневные просьбы свалить подальше.       В кармане вдруг завибрировало. Потя дёрнулся от резкого звука и отскочил. Пришло сообщение от Отабека.       «Как он?»       Жан-Жак нервно скривился и провёл рукой по волосам, слегка одернул их, не слишком больно, но немного отрезвляюще. Пальцы стали бегать по всплывшей клавиатуре и писать ответ.       «Не знаю. Плохо. Заперся в ванной»       «Он всё ещё напуган»       «Спасибо, я понял»       «Следи, чтобы не наделал глупостей»       Глупостей? Жан-Жак фыркнул и посмотрел на закрытую дверь. Он сейчас должен думать, что Юра там режется? Ерунда какая. Не для того Плисецкий всю жизнь пахал, превозмогая любые трудности, целеустремлённо тянулся руками к золоту, чтобы потом угробить себя по вине какого-то морального урода.       «Не наделает. Я уверен в нём»       Шум воды вдруг прекратился. Жан-Жак сразу же убрал телефон и встал с пола. Потя удивлённо мяукнул. В ванне послышалось шуршание занавески и стук. Кажется, что-то упало, это заставило насторожиться. Послышались шаги, и ручка двери вдруг дёрнулась со звонким щелчком. Дверь открылась. Юра стоял на пороге, и на него было страшно смотреть. Волосы свисали сосульками, футболка прилипла к мокрому телу, на коже виднелись невысохшие капельки воды. Юра был бледным, возле глаза красовался большой тёмный синяк, разбитая губа покраснела и припухла.       Юра прошёл немного вперёд и опёрся плечом о стену. Жан-Жак прошмыгнул в ванную и сдёрнул с крючка ближайшее полотенце.       — Иди сюда, — мягко позвал он Юру, распахивая полотенце. — Тебя трясёт.       Тот немного замялся, но всё же подошёл ближе и повернулся спиной. Жан-Жак стал аккуратно вытирать его волосы, сухим краем провёл по шее и чуть ниже, туда, куда успела натечь вода. Взъерошенные волосы теперь торчали во все стороны.       В кармане снова завибрировало. Жан-Жак проигнорировал это и потянулся, чтобы вытереть Юрины мокрые руки.       — Не надо, — раздалось тихо, голос был хриплый и откровенно затравленный.       Жан-Жак сделал шаг назад, боясь совершить неосторожность и ещё больше навредить.       — Хочешь что-нибудь поесть?       Юра отрицательно покачал головой, а потом застыл на секунду.       — Чай. С лимоном.       Жан-Жак тут же направился на кухню, заварил чай, кинул в него ломтик лимона и застыл на месте с чашкой в руках. В квартире было тихо. Юра, наверное, отправился в спальню. Хотелось взвыть. Злость и обида нахлынули холодной волной, кажется, ещё большей, чем когда позвонил Отабек и рассказал о случившемся.       Жан-Жак поставил чашку на стол и подошёл к раковине, открыл холодную воду, плеснул её себе на лицо. Нервы были как натянутые струны, беспорядочные мысли не могли собраться в одну кучу. Чёлка прилипла ко лбу, Жан-Жак небрежно смахнул её, убирая назад. Душило беспокойство, мучило бессилие. Простояв на кухне ещё минуты две, он пошёл в спальню.       На улице начался дождь, капли забарабанили по стеклу, в комнате заметно потемнело. Юра сидел на кровати и с каким-то несвойственным ему опустошением в глазах рассматривал стену. Когда Жан-Жак вошёл, Плисецкий потянулся за чашкой горячего чая, медленно вдохнул запах, отпил немного и поставил на тумбочку. Джей-Джей присел рядом, но не слишком близко.       — Ты как? — осторожно поинтересовался он.       Юра помолчал немного, пробежался по нему глазами, изучая с ног до головы, и шумно выдохнул.       — Чуть больше, чем хуёво. Но жить буду.       Жан-Жак осторожно поднёс руку к его лицу, внимательно следя за реакцией. Юра в ответ не дёрнулся и не попытался убрать руку. Пальцы аккуратно огладили припухшую губу.       — Болит?       — Не сильно.       — Прости, — тихо произнёс Жан-Жак немного ломаным голосом. Горло будто сдавали. — Я должен был пойти с тобой.       Юра в ответ резко поднял голову и посмотрел как-то слишком пронзительно, брови его нахмурились, губы сжались в тонкую линию.       — Меня не надо опекать. Я не ребёнок и не слабак.       — Я знаю.       — Ничего ужасного не произошло, просто… — Юра поёрзал на кровати и опустил глаза, лицо его скривилось. — Просто я чувствую себя очень мерзко.       — Хочешь поговорить об этом?       Плисецкий закусил губу, глаза его немного расширились, пальцы крепко сжали одеяло. Жан-Жаку было больно на это смотреть. Он подвинулся чуть ближе и поманил к себе. Юра немного неуверенно лёг рядом, положив голову Джей-Джею на колени.       — Если тебе трудно, ты не обязан рассказывать, — сказал Жан-Жак и мягко стал гладить Юру по волосам, пропуская сквозь пальцы влажные светлые пряди.       Дождь за окном забарабанил с удвоенной силой. Штора была откинута в сторону. Можно было наблюдать, как из стороны в сторону качалась берёза, сгибаясь под натиском свирепого ветра.       — Отабек был не рад видеть меня одного в клубе, попросил быть на виду, раз уж пришёл. Мне, конечно, не понравилось такое отношение. Мы немного повздорили, я обиделся, — начал рассказывать Юра. — Потом какой-то мужик предложил мне выпить.       — Ты согласился?       — Нет конечно, я послал его. Думал, вечер безнадёжно испорчен, музыка надоела, стала по ушам бить. Хотя, это ведь была музыка Отабека, а я был зол на него, наверное поэтому.       Юра на секунду замолк, что-то обдумал про себя, немного сдвинулся на коленях и продолжил:       — Я отошёл в туалет, смотрю, а тот мужик, что выпить предлагал, за мной идёт, ещё и ухмыляется так гадко. Ну, а там… — Юра шумно вздохнул и уткнулся носом в колени. — Бляяять, — громко взвыл он, — ну почему со мной такая хуйня происходит?       Жан-Жак наклонился вперёд, убрал с Юриного лица волосы и поцеловал в лоб.       — Что он сделал? — тихо спросил Леруа почти над самым ухом.       — К стенке прижал и лапать начал, сука. Я отбиваться сразу и матом его крыть, а он как заехал мне по лицу несколько раз. Я пока звёзды видел, этот уёбок ко мне в штаны залез. Пиздец. — Голос под конец предательски задрожал, и Юра снова затих.       — Меня Отабек спас. Ну, он, наверное, рассказал тебе уже. Вообще ведь не знал, что я там, думал, я обиделся и ушёл, а тут на тебе.       Юра вдруг поднялся, опёрся на локти и подполз ещё ближе, кладя голову Джей-Джею на грудь. Жан-Жак машинально обнял его. На минуту он представил себя в этой ситуации. Представил, что входит в туалет клуба и видит такую картину перед собой. Глаза тут же застелила пелена ярости. Он бы избил того парня, если не до смерти, то до инвалидности как минимум. Живут же на свете такие ублюдки.       — Я принял душ три раза. Я чувствую себя отвратительно. И мне так стыдно, пиздец.       Юра крепко сжал чужую футболку. Чёлка упала на глаза, плечи стали чуть подрагивать.       — Ты не виноват, — успокаивающе произнёс Жан-Жак, прижимая крепче к себе. — Тебе не должно быть стыдно. Плохие вещи случаются, мы не можем быть застрахованы от них.       Юра едва заметно кивнул. В кармане завибрировало. Плисецкий достал телефон из брюк и передал Жан-Жаку. На экране высветилось три входящих.       «Хорошо»       «У вас там всё нормально?»       «Жан, не игнорь меня, я же переживаю»       — Мамочка Отабек о тебе беспокоится.       Юра поднял голову и посмотрел на экран мобильного.       — Напиши, что всё хорошо. Пострадаю денёк, а там отойду.       — Уверен?       — Угу. — Юра приподнялся чуть выше и коснулся носом шеи. — Только будь рядом, и всё точно будет нормально.