Thx for loving me

      После торжественной части студенты начали разбредаться кто куда: кто-то решился зависнуть на университетском фестивале, кто-то направился сразу погулять и пообщаться с товарищами, наверстывая упущенное, а кто-то сразу решил отметить начало трудового семестра. Как, например, одна определенная группа наставников.       Брайт опрометчиво решил отлучиться за прохладительным напитком и теперь уже минут двадцать раздраженно выглядывал своих друзей в толпе, чтобы всем вместе отправиться наконец-то в бар. «Нахрена столько народу собирать» — сетовал он на толпу, поднимаясь на носочки и вглядываясь в редкие кучки студентов в форменных рубашках наставников. Вдруг, кто-то довольно сильно толкает его в спину, да так неудачно, что весь напиток оказывается на чистой, белоснежной рубашке, а виновник происшествия — с видом потерянного ягненка мнется рядом и потирает плечо. — Ты! Будда тебя накажи, моя рубашка! — наставник посмотрел сначала на свою одежду, потом на парнишку перед собой. Тот был намного ниже, с огромными глазами, яркими губами и совершенно незнакомый. Первокурсник значит. — Простите, Пи. Простите, — младший, кажется, был готов сквозь землю провалиться, чувствуя многочисленные взгляды на себе. А ведь это его первый день в этом университете и сразу такой прокол. — И как планируешь извиняться?! — Брайт уже вовсю наступал на бедолагу, пока в его поле зрения не возник герой всея Бангкока, сам Кхун Конгфоб Суттилак. — Пи' Брайт, я куплю тебе новый напиток, прости его пожалуйста. Я знаю его, он хороший парень, — Конг чуть улыбнулся Гану, тому новенькому, с которым успел познакомиться ранее и положил тому руку на плечо. — Ох, Конгфоб, снова ты! Не мог бы ты хоть раз не влезать в чужие дела, я не с тобой разговариваю! Слова за слово, Конг с Брайтом начали разговаривать весьма на повышенных тонах, перекидываясь колкостями и взаимными оскорблениями, пока их не отвели друг от друга подоспевшие Нотт и Эм. Что эти двое делали вместе — решили не обсуждать. — Что вы тут устроили, кретины? — Нотт редко выражался грубо, но любой конфликт на людях действовал на него, как красная тряпка на быка, — вы еще перед деканом подеритесь. Уже пора ехать, — наставник отпустил своего друга и повернулся к первокурсникам, — Конгфоб, 0062, ты случайно не видел Артита? — Видел перед речью ректора, — младший удивленно посмотрел на старших, — я думал, что вы все вместе будете сегодня где-нибудь тактично напиваться. — Так мы и планировали, пока этот мелкий… — Брайт обернулся вокруг своей оси, выискивая своего нового злейшего врага, но тот успешно выбрал момент избежать наказания и уже семенил в сторону одноэтажных университетских построек. — Эй, мы не закончили! Стоять! — вспыльчивый старший тут же увязался следом, а за ним и все остальные наблюдатели спектакля. Конгфоб злился так, что стук сердца набатом бил по вискам и первый посторонний звук, он пропустил мимо ушей. Но проходя вдоль хорошо знакомого зала для собраний первокурсников, звук повторился. То ли стон, то ли жалкий рык. Не сдержавшись, младший свернул с дорожки, заглядывая за массивную дверь здания. Пусто. — Эй, чего застрял, герой? — это Брайт окрикнул первокурсника, особо уже не зная куда они идут все вместе, а судя по тому, что наставник приятельски закинул руку бледному Гану на плечо, конфликт можно считать исчерпанным. Ответить Конгфоб не успел, так как уже отчетливо послышался звук рвущейся ткани и какой-то грохот левее центрального входа в зал. — Что за… — Нотт уверенно подбежал к незаметной двери и с размаху распахнул её, прирастая к полу и не замечая, как Конгфоб оттолкнул его, громко вбирая воздух в грудь. На полу подсобки лежал… Артит? От обилия крови на лице и теле, а также из-за разорванной одежды сложно было узнать главу наставников, и только неизменный браслет на руке парня давал узнать в этом месиве, кто именно перед ними. А вот преступников было двое. Тот, который держал наставника за руки громко матюкнулся при виде незапланированных свидетелей разбоя, а вот второй только ехидно улыбнулся и склонился над распластавшимся телом, собираясь… Первым оценил ситуацию Брайт, кидаясь на насильника и сбивая его, стараясь тут же обездвижить. Вторым тут же занялись Нотт и Эм. — Зовите на помощь кого-нибудь из преподавателей, живо! — Нотт резко заломал руки мерзавцу и через силу удерживал его в неподвижном состоянии. — Конгфоб, чего стоишь? Быстрее! А Конгфоб стоял и смотрел на окровавленное лицо. Глаза Артита были закрыты и даже непонятно, есть ли дыхание. Волна чего-то страшного и неконтролируемого прошлась по всему телу, оставляя после себя огненные лавы, разливающиеся по венам. Когда он сделал, первый шаг никто не заметил, но через секунду младший уже схватил насильника и с громким рыком начал обрушивать на его лицо многочисленные удары. Нет, драться Конг не умел, мало того — никогда не практиковал, но гнев и бешенство заполнили его разум, и он продолжал разбивать костяшки пальцев о мерзкое лицо напротив, не слыша окриков и новых голосов. Но продолжалось эта вакханалия недолго: младшего резко дернули, буквально откидывая от противника, а сильные руки Нотта, не давали и шанса вернуться к отвратительному действу. — Приди в себя, 0062, здесь ректор. — Злое шипение над ухом и, наконец-то, пелена спадает с глаз, как раз в тот момент, когда охрана университета надевает наручники на преступников, а в дали слышится звук приближающихся сирен. — Уведите первокурсников, — распорядился ректор, обращаясь к наставникам. — Нет! Я не уйду, пока не узнаю, жив… в каком он состоянии! — запротестовал Конгфоб, наблюдая за тем, как Артита переворачивают на спину и, укрыв малиновыми рубашками, проверяют пульс. Ответить никто не успел, так как во двор на скорости подъехала карета скорой помощи и, вскоре, всех попросили освободить помещение. А дальше, как в тумане: какие-то выкрики, потом главу наставников кладут на носилки, закатывают в реанимобиль и надевают маску на лицо. — Молодой человек, если Вы ранены, проходите в машину, — Конгфоб не сразу понял, что это адресовано ему, но как только его подтолкнули — тут же зацепился за такой шанс и запрыгнул в машину следом. Больше никого не взяли, сообщив только номер больницы. А дальше снова отрывки фраз в воспаленном мозгу: «Черепно-мозговая…возможны переломы…множественные ссадины разной степени тяжести…затруднено дыхание…разбойное нападение…риск изнасилования…». Больно. Невыносимо. Конг резко сгибается, прижимая руки к животу и рвёт прямо на пол машины, содрогаясь всем телом и смахивая предательские слёзы с щёк. А потом наступает темнота.       Открыв глаза, первокурсник сразу понял, где он: белые стены, стерильная повязка на руке и тонкая игла в вене не дают и на секунду забыть, при каких обстоятельствах он сюда попал. Вырвав иголку из вены, парень выбегает в коридор, сталкиваясь с пожилой медсестрой и уточняет, куда положили главу наставников. В коридоре уже столпился народ: Нотт, Брайт, Эм, Прэм и чуть поодаль ректор, общающийся с людьми в полицейской форме. Сколько же прошло времени?! — Чуть больше часа, не парься, ничего не пропустил, — устало ответил Брайт, как оказалось, на заданный вслух вопрос младшего. — Пока нет новостей.       Последующие полчаса Брайт, Нотт и Прэм наворачивали круги в широком больничном коридоре, а Конгфоб сидел чуть подальше от всей толпы, и молча буравил взглядом стену напротив, заламывая пальцы на сбитых костяшках и прокусывая губу до крови. Он раз за разом прокручивал в уму тот момент, как влетел в крошечное помещение и, первым делом, увидел избитого Артита в бессознательном состоянии. Открывшая дверь из реанимации произвела эффект грома среди ясного неба. Высокий серьезный мужчина растолкал, накинувшихся на него студентов и, подойдя к ректору и взяв того за локоть, прошел в кабинет напротив. — Зашибись, а мы не люди, — тут же вспылил Прэм, бросившись следом, с явным намерениям сейчас же получить информацию, но был пойман Ноттом и силой усажен на железный стул. — Успокойся, Нотт, ты ничего не добьешься, — наставник легким кивком головы указал на полицейских, — Ждём. Через пятнадцать минут доктор снова появился в поле зрения ребят и все-таки уделил внимание собравшимся. — Ваш друг реанимирован. Всё не так плохо, как казалось на первый взгляд. Опасения пока имеются только из-за травмы головы, но ничего критического обнаружено не было. Артит пока без сознания и, в любом случае, мы вкололи ему снотворное, поэтому посещения сегодня бессмысленны. Как только он придёт в себя, я сообщу вашему ректору. Пожалуйста, расходитесь по домам. Вот так. Ничего конкретного. Конгфоб стиснул зубы и направился на выход. Он вернется сюда утром и самостоятельно все выяснит. Не дожидаясь остальных, первокурсник просто поймал такси и направился в общежитие.       На следующее утро, Конг проигнорировал занятия и прибыл в больницу точно к началу приема посетителей. В палату медсестра его не пустила и сказала дожидаться лечащего врача, который появился в поле зрения через несколько минут и сразу скрылся в палате Артита. Снова дурацкое ожидание. Хотелось просто вынести эту чертову дверь, к чертям собачьим. — Вы к Кхуну’Артиту, молодой человек? Открыв, непонятно когда закрывшиеся глаза, младший подскочил, вежливо кланяясь старшему, и кивнул. — Могу я узнать как он и навестить его? — Он все еще не пришел в себя. Не думаю, что есть смысл… — Пожалуйста, доктор! — на грани отчаяния попросил Конг, вполне понимая, что если он сейчас не увидит старшего — сойдет с ума. Но помимо собственно желания были еще два важных вопроса, которые младший тут же задал. — Нет, я уверен, что жизни Артита ничего не угрожает, — спокойно ответил мужчина в белом халате, — и факт изнасилования также выявлен не был. Ему хорошо досталось, но он крепкий парень, все будет хорошо. У Вас есть полчаса, попрошу не задерживаться. Вопреки всему, Конгфоб еще пару минут стоял в коридоре, держа руку на ручке двери, боясь сделать первый шаг. Но время действительно не ждет и, глубоко вдохнув, первокурсник все-таки зашел в палату, плотно прикрывая за собой дверь. Артит неподвижно лежал на спине, укрытый по грудь белоснежной простыней и с прозрачной маской на лице. На чересчур бледной коже виднелись уродливые кровоподтеки и синяки, а голову «украшал» стерильный бинт с уже проступившими после очередной перевязки пятнами крови. — Скоро сюда приедут твои друзья, и я хотел побыть с тобой до того, как здесь соберется толпа, — зачем-то мягко поведал Конгфоб, подойдя к кровати, и присаживаясь на стул, стоящий рядом. Он еще раз молча осмотрел наставника и, сглотнув тяжелый ком в горле, взял того за руку. — Ну и напугал же ты нас однако, вредина! Но знай - я с тобой, ты только приди в себя. Но Артит не пришел в сознание ни в этот день, ни в несколько последующих. Посетителей больше не пускали, а ректору пришлось сообщить новости его ближайшим родственникам. Врачи ничего внятного не говорили, только уверяя, что поводов беспокоиться нет, аргументируя тем, что все важные системы организма работают стабильно, а значит, жизни пациента ничего не угрожает. В очередной раз, Конгфоб выходил из больницы совершенно подавленным и изнеможенным. Несмотря на то, что после двух дней его дежурства под дверьми палаты, за которыми "спал" самый дорогой человек, доктор сжалился и разрешил младшему короткие посещения при соглашении о неразглашении данного действия перед другими близкими, моральных сил это никак не прибавляло. Третий день принес такую же мрачную повседневность: снова неопределенность, снова эта глухая надежда, слабое дыхание всегда сильного духом главы наставников, снова холодные пальцы в смуглых руках, всё те же тихие мольбы, набатом звучащие в звонкой тишине палаты... И еще один день ожидания чуда.