Thx for loving me

      На четвертый день Конгфоба вызвали в деканат, сделав официальное предупреждение о непозволительности таких продолжительных прогулов, поэтому он уже вторую пару сидел, как на иголках, абсолютно не вникая в тему лекции. — Эй, Конг, ты чего такой хмурый? — толкнул его в локоть Эм, — ты сегодня сам не свой. Переживаешь? — Угу, — без особого энтузиазма ответил первокурсник, бездумно переписывая формулу с доски. Он сразу признался другу, где именно пропадал и понимал, что вскоре придется объясниться с Эмом. Если тот не понял всё сам. — Я дам тебе переписать лекцию, не мучай себя. Но, Конг, что… — Я люблю его. — Вот так просто. Нет смысла скрывать неизбежное. Сейчас важнее всего было просто досидеть эту, как назло, бесконечную пару и ринуться по уже знакомому маршруту туда, где он оставил своё сердце. — Оу. Почему ты никогда раньше не говорил о том, что тебя привлекают парни? — ошарашено прошептал друг, склоняясь к Конгфобу, чтобы никто посторонний не услышал их разговор. — Меня не привлекают парни. Меня привлекает Пи’Артит, — младший оторвал взгляд от доски и медленно перевел его на рядом сидящего студента, открываясь ему полностью. — Это как? — Если это не Пи‘Артит — он меня не привлекает. * * *       Артит медленно приходил в себя. Боль волнами накатывала и распространялась по всему телу, а через минуту он уже чувствовал всю прелесть своего состояния. Вокруг отдаленно слышались голоса, и наставник медленно разлепил слипшиеся ресницы. Какие-то незнакомые лица безостановочно говорили что-то, но слов он не понимал. Все попытки вникнуть в суть дела привели к резкой вспышки боли. Веки снова потяжелели, и наступила уже полюбившаяся темнота.       В следующий раз третьекурсник пришел в себя значительно быстрее, сразу понимая, что он явно не у себя в кровати. Голова просто раскалывалась, а дышать было сложно из-за тугой повязки на груди и тупой боли, разливающейся в районе лёгких. Лицо щипало от малейшего движения, а губы и вовсе, казалось, пересохли и превратились в камень. Голову что-то стягивало, создавая ощущение, что на него надели шлем, явно маленького размера. Боль была повсюду, и хотелось снова туда — в любимую пустоту. Но не тут-то было. Артит почувствовал, как его руки осторожно коснулись, а совсем рядом раздался мягкий и тихий голос. Силой воли наставник чуть повернул голову, всматриваясь в лицо говорящего. Он узнал его. Конгфоб. Осталось только разобрать слова… -… Слава Будде! Ты понимаешь, где ты? Потерпи, я позову врача. — А…- Артит с трудом разлепил губы и попытался сформулировать ответ, но в голове было как после бури. — Я…- вторая попытка не увенчались успехом. Старший занервничал и хаотично завозился на койке, доставляя себе новую дозу неприятных ощущений. — Успокойся, пожалуйста, если тяжело - не говори! — Все уговоры держать себя в руках, когда наставник очнется, мгновенно пошли коту под хвост, как только лицо третьекурсника исказилось болью. Почему-то, из глубины появился отблеск злости на старшего. Конг не был глупым и понимал, откуда у всей этой истории растут ноги. Но по этому поводу он выскажется потом. — Ты в больнице, Пи’Артит, понимаешь это? Артит честно пытался переварить информацию и, частично, у него это даже получилось. Сложив 2+2, он понял, что находится на больничной койке, а не в привычной среде университета, но при каких условиях его сюда занесло, пока не вспомнить не получалось. Старший снова открыл рот, чтобы задать вопрос, но, как будто, забыл, как надо говорить и, на этот раз, кроме мычания, ничего выдавить из себя не смог. Он хотел было поднять руку и потереть виски, чтобы хоть как-то унять боль, но в локте что-то неприятно кольнуло и скосив глаза наставник увидел иглу в вене. Снова переведя вопросительный взгляд на Конгфоба, он мысленно задать вопрос, надеясь, что по взгляду младший поймет его. — Что? Болит? — Конг приподнял бровь, бросая короткий взгляд на иголку в вене, не особо понимая, что хотел старший. Внезапная догадка осенила, и парень придвинулся ближе, понижая голос и отчаянно вглядываясь в израненное лицо. — Ты не помнишь меня? Я — Конгфоб, твой подопечный. А ты глава наставников. Мы из одного университета. На тебя…напали четыре дня назад какие-то отморозки. Помнишь? Посмотрев в обеспокоенные глаза напротив, Артит открыл было рот, а затем резко помотал головой так, что перед глазами заплясали черные мушки и нещадно затошнило. Парень резко перевернулся на бок, свесившись с кровати, и вырвал на пол палаты. Тихо застонав, он потерял сознание, уже не чувствуя, как его подхватывают сильные руки, бережно укладывают на подушку и вызывают врача. * * * Артит в очередной раз открыл глаза и уже сразу сообразил, где он. Разум был более ясный, а боль не такой резкой. Рядом, возле капельницы мельтешила медсестра средних лет. — Кхун’Артит, ты пришел в себя! Скажи, где болит, как себя чувствуешь? — Лу…- хотел ответить парень, но закашлялся и замолчал. Похоже, с речью у него реальные проблемы. Все что удалось — это кивнуть. Да, ему лучше. — Хорошо, пока особо не напрягайся, мы быстро поставим тебя на ноги, не переживай, — улыбнулась добродушная женщина, — там тебя друзья ждут, я сейчас их позову. Буквально через несколько секунд в палату ворвалась вся дружная толпа наставников, каждый из которых пытался похлопать его по плечу, высказаться и пожелать скорейшего выздоровления. Они наперебой рассказывали, как и в каком виде нашли своего главу. Брайт, не отличавшийся тактичностью, вообще в красках описал ситуацию, не забыв упомянуть пункт «растления и насилия». От кучи информации у пострадавшего снова разболелась голова, но не успел он намекнуть на это, как их «свидание» прервала полиция, которая по своему долгу должна была опросить пострадавшего. Собственно, состояние Артита не давало в полной мере восстановить картину происшествия, поэтому строгий мужчина в форме пообещал встретиться позднее, когда наставнику станет лучше и пожелал скорейшего выздоровления. Только пострадавший решил уснуть, как в палату снова зашли Брайт и Нотт. — Артит, как все прошло, нормально? Не переживай, мы тоже дали показания, а сейчас снова Конга опрашивают, — Брайт не церемонясь уселся прямо на койку. — Знаешь, он так отчаянно избивал этого мудака, что мы еле оторвали твоего младшенького от ублюдка. Очень не похоже на эталон спокойствия и уверенности, Кхуна’Конгфоба! — У вас с ним все хорошо? — осторожно задал вопрос Нотт. Конечно, старый добрый друг догадался, что они не просто наставник и подопечный. Только он однажды видел наставника влюбленным. Артит только покачал головой в ответ. Ему хотелось обсудить проблему личной жизни хоть с кем-то, но как минимум надо подождать, пока к нему вернётся речь. Ребята посидели ещё полчаса, и ушли, обещав зайти завтра. Как только все ушли, Артит закрыл глаза и попытался глубоко вдохнуть. Похоже, покой ему сегодня будет только сниться. Проклятая дверь в палату снова открылась, и парень увидел Конгфоба в белом больничном халате. Теперь, когда старший мог ясно мыслить, ему захотелось провалиться сквозь землю. С одной стороны ему было приятно, что младший беспокоится о нём, но с другой стороны — не так должен выглядеть старший перед младшим. Не избитым и практически изнасилованным. Даже страшно представить, как он выглядел в глазах Конга в тот день. Стало жутко стыдно и в глазах начало щипать. Слава Будде, первокурсник начал говорить, а Артиту только и оставалось, что отрицательно качать головой в ответ или утвердительно кивать. Конгфоб сидел близко, поэтому наставник хорошо видел его руку, которая непроизвольно поднялась к лицу, чтобы убрал чёлку со лба. Протянув руку, свободную от капельницы, старший аккуратно взял ладонь чужую ладонь и чуть приподнял, рассматривая сбитые в кровь костяшки. Затем поднял вопросительный взгляд, ожидая комментариев. — А, это, — неохотно начал первокурсник, спешно убирая свою руку, — ну, мы же немного подрались с тем..., вот и сбил костяшки. — Конгфоб на минуту снова ощутил тот адреналин, когда смачно избивал одного из тех ублюдков, разбивая лицо в кровь. Вообще-то, жестокостью он никогда не славился, но в ситуации, где причиняют боль твоему близкому человеку, эмоции берут вверх над здравым смыслом. — Не переживай, тетенька-врач мне их заботливо обработала и дала мазь. - младший открыто улыбнулся, - Я хотел остаться с тобой на ночь, но мне не разрешили. Поэтому, будут сразу после пар завтра, — Конг поднялся со стула, пытаясь поймать взгляд старшего, который вдруг начал старательно отворачиваться и прятать глаза. Через минуту младший тихо выдохнул, взял Артита за руку, оставил на его пальцах легкий поцелуй и покинул палату. Когда дверь за Конгфобом закрылась, Артит ещё несколько минут смотрел на окошко в двери и размышлял, что же о нём думает Конгфоб теперь. Наверно, ему противно находиться рядом, а приходит он чисто из жалости. Скорей всего, теперь и в университете будет несладко — грозный бывший глава наставников был избит и изнасилован. Ну, или почти изнасилован. Как какая-то шлюха. Захотелось снова провалиться в пустоту, лишь бы не видеть больше глаза Конга. Никогда. Наставник уже решил для себя, как только встанет на ноги, будет избегать младшего и прятаться по всем углам. Осталось только выйти отсюда. Его мысли прервал лечащий врач, который влетел в палату и сразу подошёл к больному. Задав несколько стандартных вопрос, на которые можно было отвечать без слов, он сделал перевязку на голове, обработал раны на лице и осмотрел обширную гематому на груди. — Пару недель и будешь как новенький. А вот что меня действительно волнует — это твоя голова. Давай-ка ещё раз проведем небольшой эксперимент. — Мужчина достал из кармана маленький фонарик и начал светить им, то в один глаз, то в другой. Затем попросил наставника дотронуться до носа пальцем с закрытыми глазами и ещё некоторые неловкие вещи. — Рентген, конечно, показал, что череп целый, но давай-ка, на всякий случай, сделаем МРТ завтра. Не понимаю, что с твоей речью. Сосредоточься и попробуй произнести слово «привет», — мужчина выжидающе посмотрел на пациента. Артит разозлился. Этот мужик всерьез считает, что он притворяется или просто не хочет говорить, изображая из себя немого или дауна?! — Иет., — выдавил из себя парень сиплым голосом, хаотично соображая, как же всё-таки правильно это произнести. Вот вроде все понимает, а как заставить вырваться нужным словам наружу — не знает. От напряжения наставник покраснел, но ничего путного выдать так и не получилось. — Ладно, спокойно, не надо больше. Сейчас, я тебе дам обезболивающее средство, постарайся поспать, а утром проверим тебя на аппарате, — установив капельницу, врач вышел из палаты, оставив наконец-то Артита в покое. Утром, как и было обещано, первым делом, главу наставников повели на МРТ, но, как и ожидалось, аппарат не показал ничего угрожающего жизни третьекурсника. Сотрясение мозга было, как при любой травме головы, но ближе к средней степени тяжести, а главным лечением назначили только отдых и покой. Поэтому врач решил, что проблема с речью — чисто психологический барьер и назначил ему встречу с психологом на вторую половину дня. Просто замечательно. После лёгкого обеда, который представлял собой безвкусный суп, пришел Конгфоб. Выглядел тот неважно, больно уж усталым, хоть и улыбался своей теплой улыбкой. — Пи, как ты себя чувствуешь сегодня? — первокурсник поставил пакет с какими-то припасами на тумбочку и сел на край кровати, дотрагиваясь до кисти старшего. Он практически не спал этой ночью, просматривая сайты и читая всякие ужасы о травмах головы. Толку от этого не было, а вот переживаний о состоянии наставника, причем как физическом, так и психологическом, прибавилось в разы. На вопрос Конга, Артит поднял руку, показал на себя, а затем повертел пальцем возле виска, пытаясь сказать, что его приговор — «псих». — Не надо так. — младший с сожалением покачал головой, вытаскивая из пакета напитки, фрукты и снеки. — Если честно, я и понятия не имею, что нужно приносить больным в больницу, — неловко улыбнулся, откидывая челку назад, — но в фильмах все приносят что-нибудь вкусненькое. Кстати, я принес твой телефон и зарядку. Его подобрал Нотт в тот день. - Снова взглянув на знакомое, уже родное лицо, покрытое синяками и неглубокими ранками, в груди появилось то самое щемящее чувство, которое требовало защищать Артита всеми возможными способами. — Я его зарядил. Теперь ты можешь писать мне что-нибудь в заметках. Правда тебе и этого нельзя, но, я думаю, в особых случаях…пригодится. Наставник обрадовался и вкусной еде, и найденному телефону. Благодарно кивнув и взяв телефон не свободной от иголки рукой, парень открыл заметки и настрочил: «Спасибо, Конгфоб, теперь я не умру со скуки. И я жутко голоден, здесь отвратительно кормят.» Протянув телефон младшему, он аккуратно подтянулся и сел, облокачиваясь на спинку кушетки. Прочитав сообщение, младший широко улыбнулся и, сев рядом, протянул Артиту сладкий напиток с мякотью фруктов, попутно открывая пачку вафель с бобовой пастой. — Тогда завтра принесу тебе что-нибудь более путное. Я думал, в больницах неплохо кормят, но видимо это не так. — Подождав, пока старший немного поест, Конг всё-таки задал волнующий его вопрос, -Пи, речь ведь к тебе вернется? Что говорит доктор? — " Не знаю, рентген не показал ничего страшного и мой врач решил, что я просто псих, поэтому ко мне сегодня придёт врач-головомойка», — протянул телефон младшему, но тут же отдернул обратно, словно вспомнил ещё кое-что. — «Кстати, Конг, могу я попросить тебя передать декану или полицейским, чтобы они ничего не говорили моей родне? Мать все равно не приедет, а бабушка с дедушкой — пожилые люди, не хочу, чтобы они беспокоились». — Я уже это сделал. Попросил, чтобы родным не сообщали. Сказал, что ты сам решишь стоит ли это делать, потому что имеешь право не разглашать это, — ответил первокурсник, как только прочитал написанное. — О тебе есть, кому позаботиться. — Конгфоб достал из рюкзака салфетку и аккуратно вытер крошки с лица Артита, наблюдая, как тот тут же смущается. Такой родной. Какое-то время они просидели в тишине, молча поедая приобретенные младшим снеки. Первым не выдержал глава наставников, уверенно набирая мучавший его вопрос. - "Их посадили?» — Сейчас они под следствием. Я искренне надеюсь, что их посадят надолго, и никакой размер кошелька не сможет изменить этого, — Конгфоб начал нервно заламывать пальцы, словно не решаясь продолжать данную тему, — а вообще, нужно еще побеседовать с владельцем того заведения, где ты работал. Дашь мне его контактный номер и адрес? Нужно опросить других работников, возможно с ними случалось подобное. — Каким бы Конгфоб не был толерантным, но все же не мог понять Артита — какого хрена наставник пошел туда работать. — Я не совсем тебя понимаю. Да, тебе нужны деньги. Но наша безопасность в наших же руках. Ты же смышленый парень, Пи, как можно было пойти работать в подобное заведение?! — «Да нормальная работа, там ничего такого нет! Дорогой ресторан, куда приходят пообщаться и поесть. Никакого разврата, куча охраны. Просто мне попался ненормальный на голову извращенец, вот и всё! Я собираюсь вернуться туда, как только встану на ноги и получу расписание занятий в университете. Поэтому, не надо разбираться с ними, владелец заведения ни в чем не виноват!». Конгфоб был в шоке от прочитанного. Он, не веря в искренность слов, посмотрел на главу наставника, пытаясь найти в его словах толику смысла. Вернуться он обратно хочет? Ну — ну. Видимо, у Артита просто отсутствовал инстинкт самосохранения. Или мозги. — В любом случае, полицейский у тебя это потребует. Ты думал, что все так просто? Они должны выстроить полную картину происшествия, где и при каких обстоятельствах вы познакомились, что вас связывает и прочее. Но, Пи'Артит.. — Высказаться особо ему не дали, так как в палату зашли двое мужчин во врачебных халатах, и Конгу пришлось быстро откланяться. Но осадок остался бесспорно. У обоих. Артит вздохнул и поднял взгляд на пожилое лицо своего психопалача. Ну что ж. Сеанс психотерапии открыт.