Пигмалион

— Чим-Чим, ты только посмотри, кто пришел! — с наигранным удивлением воскликнула девушка, подходя к решетке и обхватывая ее прутья руками. — Мой драгоценный директор. Что-то Вы сегодня припозднились, я уж заждалась. Знаете ли, скучно сидеть целый день в обезьяннике без дела.  — Прекрати паясничать, Сэнваль, — вздохнул Чимин, устало потирая лоб и вставая из-за стола.  — Я бы с радостью не приходил, если бы имел на это право, — сквозь зубы процедил мужчина, бросая на девушку уничтожающий взгляд. Та лишь надула губы, наигранно обижаясь.  — О, Юнги, ты тоже пришел, — уже с меньшим энтузиазмом сказала девушка, переводя взгляд на только что вошедшего парня с необычным мятным цветом волос. Он остановился, посмотрел на нее своим обычным тяжелым взглядом и неодобрительно качнул головой. — Знаете, когда вы вот так приходите вытаскивать меня отсюда, я прямо чувствую себя нужной. Слава богу, что ненадолго, а то я могу и привыкнуть к этому ощущению.  — Чимин, ты уверен, что ее никак нельзя здесь оставить? — вздохнул мужчина, косясь в сторону довольной Сэнваль.  — Вы же знаете, что нет, господин Кан, — ответил Чимин, доставая из ящика стола какие-то бумаги и кладя их перед мужчиной. — За мелкие хулиганства больше нескольких суток не сидят. Она и так здесь чуть ли не ночует. Прошу, сделайте что-нибудь, чтобы она больше не сбегала, — сказал парень, протягивая Кану ручку. — Вот, подпишитесь.  — Я же говорил, что на нее нет управы, — с долей сожаления в голосе ответил мужчина, подписывая уже знакомые бумаги. — Была бы возможность, я бы поставил камеры и колючую проволоку на забор, но, знаешь же, что государство считает, будто мы должны воздухом питаться. А у меня таких, как она, целая сотня. К тому же, я уверен, что, поставь я эту чертову проволоку, эта девчонка все равно нашла бы выход, — подписавшись, мужчина выпрямился и посмотрел на Чимина. Тот лишь с обреченным видом кивнул.  — Йа, Чим-Чим, ты собираешься меня освобождать или как? — послышался недовольный голос Сэнваль.  — Иду я, — Чимин раздраженно закатил глаза и, взяв ключи, направился к камере. Затем он отпер дверь и выпустил девушку на долгожданную свободу. Она потянулась, делая вид, будто разминает кости и с усмешкой на лице уставилась на Чимина. — Сэнваль, прошу тебя, сделай так, чтобы мы больше не виделись.  — Не говори так, будто тебе на меня наплевать, — Сэнваль нахмурилась, с неодобрением оглядывая Чимина. — Я же знаю, что тебе тут скучно без меня. Сидишь целый день да только и делаешь, что свои бумажки пишешь.  — Не в этом дело… — хотел было возразить Чимин, но девушка не дала ему этого сделать.  — Не волнуйся, не успеешь соскучиться, как мы снова увидимся, — Сэнваль заговорщицки подмигнула Чимину и направилась к выходу.  — Эта девчонка… — вздохнул господин Кан и, попрощавшись, направился следом за Сэнваль.  — Юнги, может, хоть ты с ней поговоришь? — Чимин повернулся к парню, все это время молча стоявшему в стороне. Тот лишь развел руками.  — Я и без твоих указаний знаю, что мне делать, — в довольно грубом тоне ответил Юнги. — Думаешь, один такой умный? Сам же знаешь, что с Сэнваль невозможно разговаривать.  — Тебе наплевать на свою сестру? — Чимин скрестил руки на груди и, удивленно вскинув брови, посмотрел на собеседника.  — Слушай, не лезь не в свое дело, — огрызнулся Юнги.  — Я просто не хочу, чтобы Сэнваль провела жизнь за решеткой, — серьезным тоном заявил Чимин.  — Этого не будет, — уверил его Юнги и, не прощаясь, покинул помещение. Когда Юнги вышел на улицу, он застал вполне привычную для себя картину: возле своей машины господин Кан что-то яростно пытался донести до Сэнваль, пока та с отсутствующим видом разглядывала парковку так, будто вообще не слышала того, что ей говорят. Юнги глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь сохранять спокойствие, и, сунув руки в карманы, направился в сторону директора с сестрой.  — Мое терпение заканчивается, Сэнваль! — говорил мужчина на повышенном тоне. — Я не обязан каждый раз вытаскивать тебя из участка. Ты — не мой ребенок, чтобы я о тебе волновался, ты — совершенно чужой для меня человек, на которого мне абсолютно плевать!  — Так не вытаскивайте, — пожала плечами девушка с таким видом, будто ее вообще не задевают слова директора. — Думаете, мне хочется каждый раз возвращаться в детдом? Да в участке в сто раз приятнее находиться, чем в Вашем обществе.  — Ты вообще не думаешь о том, что говоришь?! — воскликнул мужчина. Он выглядел как никогда разъяренным, но Сэнваль было откровенно плевать на его слова. Она выслушивала это столько раз, что не сосчитать, поэтому уже давно выработала иммунитет к подобным выговором.  — Я как раз таки думаю. А Вы оставьте меня в покое и избавьте, наконец, от Вашей никчемной болтовни, — без капли стеснения выдала Сэнваль, кинув на директора презирающий взгляд. Мужчина, не выдержав подобного к себе отношения, отвесил девушке смачную пощечину. От неожиданности Сэнваль чуть пошатнулась и схватилась за место удара, зашипев от боли.  — Йа, кто Вам дал право поднимать на нее руку? — только что подошедший Юнги встал перед директором и посмотрел на него присмиряющим взглядом.  — Пока она является воспитанницей моего детдома, я имею право делать с ней все, что хочу, так же, как и с тобой, так что засунь свою неуместную смелость куда подальше и не беси меня, иначе выкину на улицу, — ровным тоном проговорил Кан.  — Будете говорить мне это прямо перед полицейским участком? — Юнги вопросительно выгнул бровь, сохраняя свое обычное непреклонное спокойствие.  — Будешь прикрываться полицией? — на лице мужчины появилась язвительная усмешка. — Думаешь, им есть дело до таких приблуд, как вы? Уверен, на меня даже не посмотрят, если вы вдруг исчезните с лица земли так, будто вас и не было. А, знаете, почему? Потому что вы никому не нужны здесь и, вообще, нигде. Вы — никто и так и останетесь беспризорниками, у которых нет ничего, кроме животного желания выжить любой ценой.  — Лучше быть никому не нужными беспризорниками, чем такими ублюдками, как Вы! — не выдержав, Сэнваль плюнула в сторону мужчины, отчего он пришел в еще большее бешенство.  — Ну сейчас ты получишь, неблагодарная тварь! — прошипел мужчина и замахнулся для следующего удара, но Юнги, вовремя перехватив его руку, отбросил ее в сторону.  — Прекратите этот концерт! — рявкнул Юнги. — И не смейте трогать мою сестру, иначе Вам придется иметь дело со мной.  — Угрожаешь мне? — рассмеялся Кан. Его глаза сверкнули откровенной ненавистью и нескрываемой злостью. Он подался вперед, наклонившись к Юнги и Сэнваль, стоящей за спиной брата, и чуть тише проговорил: — Будешь еще открывать свой грязный рот в моем присутствии, не сомневайся, что твоя сестра завтра же окажется за решеткой, и теперь уже — навсегда. Юнги сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу и с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать этому типу.  — Я предупредил, — абсолютно серьезным тоном сказал парень.  — Я тоже, — усмехнулся директор, даже не подумав о том, чтобы воспринять слова Юнги всерьез. — Если вы не хотите нажить себе проблем в моем лице и провести остаток жизни как потенциальные преступники, поумерьте свой пыл и дотерпите до своего чертового совершеннолетия, чтобы я окончательно мог избавиться от вас навсегда.  — Не могу дождаться, когда, наконец, перестану видеть Вашу наглую физиономию каждый день, — прошипела Сэнваль. Юнги дернул ее за рукав, призывая остановиться, и она недоуменно глянула на брата. Парню с трудом удалось самому сдержаться и не ответить директору как следует, но он осознавал: безопасность сестры для него сейчас важнее его собственной гордости, поэтому и смог промолчать. Директор склонил голову набок и, прищурившись, посмотрел на Сэнваль.  — Ты должна быть благодарна за то, что я не вышвырнул вас на улицу сразу же на следующий день после того, как вас повесили на мою шею.  — Лучше бы вышвырнули, — фыркнула Сэнваль, развернувшись, открыла машину и села внутрь.  — Скажешь что-нибудь еще? — все с той же язвительно усмешкой спросил Кан, переводя взгляд на разъяренного Юнги. Тот ничего не ответил и сел в машину следом за Сэнваль, показательно хлопая дверью. Ноябрь подошел незаметно. На улице порядком похолодало, и за окном начинал накрапывать мокрый снег. Сэнваль потеряла счет времени и не особо следила за сменой сезонов, поэтому внезапные холода застали ее врасплох. Она куталась в куртку, молча глядя в окно отсутствующим взглядом, и с обреченным видом ждала, пока они доберутся до стен места, в котором она провела практически всю свою жизнь. Юнги сидел рядом и, не отрываясь, смотрел на сестру, думая лишь над тем, почему она доставляет так много забот. Сэнваль всю свою сознательную жизнь отказывалась подчиняться правилам, но со временем ее и так несносный характер стал еще более невыносимым. С тех пор, как девушка открыла для себя новый мир за пределами детдома, Юнги не знал покоя. Сэнваль научилась сбегать, а когда ее ловили и возвращали обратно — в основном, через полицейский участок — она снова уходила, невзирая на наказания. Юнги был ничем не лучше, но он все равно пытался ее останавливать, зная, что Сэнваль легко попадает в плохие компании. Но девушка не слушала брата, поэтому постоянно оказывалась в одном и том же месте — за решеткой. Машина остановилась у дверей потрепанного здания, носящего название Детский дом «Ханыль»* и ничуть не оправдывающего его. Сэнваль, не дожидаясь указаний директора, выскочила из машины и направилась внутрь. Юнги с тяжелым вздохом поплелся за ней. Девушку душили эти стены. Ее тошнило от затхлого запаха в коридорах, от вида трескающейся штукатурки в комнатах, от безвкусных блюд из столовой и от людей, которые обитали здесь. Детдомовцы были жестокими, не знающими сострадания и таких простых понятий, как дружба и любовь, но Сэнваль была не лучше. Со временем она, казалось, и вовсе забыла, как чувствовать и сопереживать, радоваться и наслаждаться жизнью. Единственным, кто поддерживал в ней человечность, был и остается Юнги. Возможно, он не показывал всего того, что чувствует, когда видит, как его сестра в очередной раз оказывается в участке, ведь он привык скрывать свои чувства и эмоции, но она была единственной, ради кого он существовал в этом мире, поэтому парень всеми силами пытался ее защитить, что у него пока получалось весьма скверно.  — Вот держи, — Юнги опустился рядом с сестрой на подоконник и протянул ей упаковку лапши быстрого приготовления. Сэнваль не среагировала. Она сидела, уставившись в окно, погруженная в свои мысли и, казалось, даже не заметила брата. — Поешь, — снова подал голос Юнги и Сэнваль, наконец, обернувшись, устало посмотрела сначала на него, а затем на упаковку в его руках.  — Не хочу, — буркнула девушка, снова отворачиваясь к окну.  — А я сказал поешь, — повторил Юнги уже более резким тоном. Сэнваль никогда не понимала, когда с ней говорили по-хорошему, потому что привыкла слышать в свою сторону лишь угрозы и оскорбления. — В столовой сейчас тебя никто не покормит, а я не знаю, когда ты последний раз брала что-нибудь в рот, поэтому возьми и не беси меня. Сэнваль недовольно хмыкнула, но все же неохотно приняла предложение Юнги и, аккуратно открыв свежезаваренную лапшу принялась с аппетитом ее поедать.  — Директор ждет, чтобы назначить наказание, — через какое-то время сказал Юнги, наблюдая, как Сэнваль наматывает лапшу на палочки.  — Мне плевать, — буркнула она, прожевывая очередную порцию.  — Знаешь же, что будет хуже, если не пойдешь.  — Как он может меня наказать? Заставит драить пол на всех этажах или перемывать посуду на кухне? Надоело, — фыркнула девушка, снова возвращаясь к еде.  — Почему ты опять сбежала? — после недолгого молчания спросил Юнги. — Я же просил тебя не уходить.  — А я говорила, что не собираюсь гнить в этом богом забытом месте и лицезреть выходки нашего «любимого» директора Кана.  — Думаешь, если будешь уходить и заниматься непонятно чем, тебе станет лучше? — Юнги посмотрел на сестру исподлобья. Та, закончив с едой, отложила пустую тарелку в сторону и, достав из кармана пачку сигарет, протянула одну брату. Он тяжело вздохнул и, взяв сигарету, выудил зажигалку, давая закурить и сестре.  — Нет, но сидеть просто так я тоже не хочу, — повторила Сэнваль, выпуская изо рта струйку дыма.  — Если бы не твои идиотские компании, с которыми ты водишься, я бы еще мог закрыть на это глаза, — Юнги затянулся, наполняя легкие никотином. — Сэнваль, ты портишь себе жизнь.  — Говорит тот, кто только что взял у меня сигарету, — фыркнула девушка. Юнги в ответ лишь обреченно покачал головой. — И ты называешь это жизнью?  — Потерпи каких-то пару месяцев, окончим школу и уйдем отсюда.  — А что потом? У меня нет цели, Юнги, — девушка в очередной раз затянулась. — У меня нет ни дома, ни семьи — ни-че-го, — по слогам произнесла девушка.  — У тебя есть я, — ровным тоном сказал парень.  — Вот именно. Если бы тебя не было, я бы вообще не возвращалась в это убогое место, — ответила Сэнваль, выбрасывая окурок в сторону.  — Все же, Сэнваль, в последний раз прошу: не водись с этими отбросами, к хорошему не приведет, — с серьезным видом сказал Юнги, докурив сигарету. — Из-за них ты постоянно оказываешься в участке, и мне нужно уговаривать директора забирать тебя оттуда. Это не может продолжаться вечно.  — Я тоже отброс, если ты не заметил, — хмыкнула Сэнваль. — Да и вообще, с кем хочу, с тем и вожусь. Я же не лезу в твою жизнь, вот и ты меня не трогай, ладно? — девушка спрыгнула с подоконника и направилась по коридору, оставляя Юнги в одиночестве смотреть ей вслед. Юнги перевел взгляд на окно, за которым было уже темно. Мокрый снег превратился в дождь, который, скорее всего, будет идти всю ночь. Парень не любил осень так же, как и Сэнваль, ведь именно в это время года много лет назад они оказались в детдоме. Тогда они, естественно, не понимали, зачем их сюда подбросили. Потом, когда они подросли, то начали думать, что родители в скором времени появятся и заберут их из этого мрачного места. Но их ожидания не оправдались, и Юнги с Сэнваль совсем скоро позабыли про свои пустые надежды и про родителей тоже. Юнги дал себе обещание защищать Сэнваль и делал это безмолвно, никогда не говоря о том, что ужасно волнуется о ней. Девушка тоже молчала. Хоть она и сбегала из детдома, она возвращалась ради Юнги. Они никогда не говорили о том, как важны друг для друга, лишь доказывали это действиями. А теперь Юнги по-настоящему переживал за сестру. Она связалась с действительно плохой компанией, и парень боялся даже представить, что с ней может случиться, если она продолжит водиться с ними. Парень закрывал глаза на то, что Сэнваль начала курить и пить, ведь когда он запрещал ей это, она его не слушала. Но когда девушка начала заниматься этим с местными отбросами, Юнги окончательно потерял терпение. Но на Сэнваль не действовали даже самые жесткие методы их директора. Поэтому Юнги думал, что его сестру образумить сможет только чудо.  — Посмотрите кого принесло, — раздался насмешливый голос, как только Сэнваль вошла в свою комнату. — А я уже наделась, что тебя где-нибудь по дороге машина сбила.  — Не дождешься, — бросила Сэнваль, переводя взгляд на своих соседок по комнате.  — Какого черта ты вообще вернулась? — вскинула брови девушка. — Я же просила сделать нам одолжение и не возвращаться, раз тебе так уж нравится сбегать.  — Слушай, отвали, а? — Сэнваль закатила глаза и хотела пройти к своей кровати, но девушка не дала ей этого сделать.  — Ты меня бесишь, — сквозь зубы процедила она, вставая перед Сэнваль. — Почему тебе все должно сходить с рук? Почему ты должна сбегать и разгуливать снаружи, а мы должны терпеть эту тиранию?  — Может, тогда вы тоже попробуете сбежать и отстанете от меня, наконец?  — Так говоришь, будто мы не пробовали, — усмехнулась другая девица. — Но вот получается почему-то только у тебя.  — А это уже ваши проблемы, — отмахнулась Сэнваль. — Дай пройти.  — Нет, я не хочу больше терпеть тебя, скользкая мразь, — буквально выплюнула в лицо Сэнваль девушка, стоящая перед ней. — Это тебе не курорт, чтобы приходить сюда, когда захочется. Тебя не было пару дней, вот ты и потеряла свое место. Так что вали, откуда пришла и не попадайся мне больше на глаза, усекла?  — Думаешь, я испугаюсь и буду тебя слушать? — на лице Сэнваль не дрогнула ни одна мышца. — Прекрати строить из себя страшную стерву и выпендриваться. У всех здесь равные права.  — Кто бы говорил о правах, — вступилась третья девушка. — Раз тебе здесь все дозволено, и ты не следуешь правилам, иди и найди себе комнату получше, а нам глаза не мозоль. Тошно на тебя смотреть.  — Вот именно, свали уже, ненормальная, — бросила вторая девушка, садясь на кровать Сэнваль. Девушка в который раз закатила глаза и тяжело вздохнула.  — И куда мне, по-вашему, идти?  — Не знаю, может, к своему любимому братцу? Ведь именно так ты поступаешь, когда мы «уж слишком действуем тебе на нервы», — девушка нарисовала в воздухе кавычки и ухмыльнулась. — Извращенка, — сплюнула она, оглядывая Сэнваль презирающим взглядом.  — Вы ведь не успокоитесь, да? — Сэнваль с трудом сдерживалась, чтобы не высказаться в полную меру, потому что она обещала Юнги, что не будет наживать себе проблем хотя бы с сожительницами. Но сегодня, видимо, не ее день.  — Нет, не успокоимся до тех пор, пока не увидим, как ты переселишься в свое любимое место — за решетку, — Сэнваль хотела было развернуться и выйти, но девушка продолжила: — И брата своего сумасшедшего прихвати, пока не доигрался, иначе ему тоже не поздоровится, — губы девушки растянулись в наглой ухмылке, и Сэнваль, не выдержав, со всей силы ударила ее по лицу. Девушка схватилась за место удара и глазами, полными ненависти и презрения воззрилась на Сэнваль. Ее подруги подскочили и подбежали к ней, вставая перед Сэнваль.  — Если хоть кто-то тронет Юнги, я лично позабочусь о том, чтобы вы искупались кверху ногами в местном туалете, усекли? — рявкнула Сэнваль и, развернувшись, вышла из комнаты.  — Больная дрянь. Надеюсь, ты сдохнешь, когда в следующий раз попытаешься сбежать, — прошипела одна из девушек ей вслед, но за Сэнваль уже захлопнулась дверь. — Опять она приперлась, — фыркнул сосед Юнги, как только девушка вошла в комнату, где спал брат. Было уже поздно, поэтому его сожители давно улеглись в свои постели, но спать, естественно, не собирались. Все трое парней неодобрительно уставились на только что вошедшую Сэнваль. — Сэнваль, — Юнги с усталым видом провел ладонью по лицу, — я же просил не приходить. Ты, что, опять погрызлась с ними? — Сэнваль в ответ на его слова кивнула и, подойдя к кровати парня, по-хозяйски уселась на нее. — Слушай, может, местами поменяемся, раз тебе там не спится? Я не против жить в одной комнате с такими красотками, — сосед Юнги усмехнулся и заиграл бровями. Сэнваль исподлобья уставилась на парня так, что он сразу притих. — Йа, Сэнваль, ты все еще предпочитаешь своего брата мне? — раздался голос другого парня. Он приподнялся на локтях и, чуть прищурившись, посмотрел на девушку. — Может, в этот раз поспишь в моей кровати? — Совсем охренел? — не выдержал Юнги и захотел уже встать с места, но Сэнваль придержала его. — Не слушай этих придурков. По крайней мере, они многим лучше, чем стервы из моей комнаты, — сказала девушка. — Подвинься лучше. Юнги послушно отодвинулся, освобождая для девушки больше места, и она легла рядом. — Ты же пообещала, что больше не будешь приходить, — тихо сказал Юнги, когда его сестра устроилась поудобнее. Места на односпальной кровати было немного, но им всегда хватало. Да и Юнги спалось намного лучше, когда сестра была рядом. — Знаешь же, что из-за этого одни проблемы. — Я не виновата, что эти идиотки постоянно ко мне докапываются, — фыркнула девушка. — Или хочешь, чтобы я в следующий раз осталась и отправила их в больницу? — Почему ты постоянно бросаешься в крайности? — вздохнул Юнги. — Остановись ненадолго и подумай. Если продолжишь цапаться со всеми подряд, не ценить себя и сбегать… — Если продолжу так жить, ничего не случится, Юнги. Кончай свои нотации, — буркнула Сэнваль. Юнги лишь обреченно вздохнул. Сэнваль непреклонна как всегда. Она даже не дает ему договорить, не то что не слушает. Похоже, она действительно неисправима. — Ты не бережешь себя. Сейчас живешь одним днем, а сама подумала, что будет дальше? — Вы заткнетесь или нет? — послышалось недовольное ворчание со стороны соседней кровати. — Я тут спать пытаюсь. Будете и дальше болтать, выкину к чертовой матери. — Будешь возникать, сейчас сам вылетишь, — огрызнулся в ответ Юнги. — Я сейчас тебе вылечу. Это общая комната, если не забыл. — Хён, не лезь к нему. Знаешь же, что проблем не оберешься потом, — раздался другой голос. — Ты тоже прекращай задираться там, где не надо, — обратилась Сэнваль к брату. — Лучше замолчи и дай мне поспать. Юнги что-то недовольно пробурчал себе под нос, но возражать больше не стал. Накрыв одеялом себя и сестру, он погрузился в полудрему, а вместе с ним — и все остальные. Так Сэнваль осталась лежать в тишине наедине со своими мыслями. Ей не удалось поспать и пары часов. Девушка проснулась от того, что почувствовала, как организм постепенно начинает требовать новую дозу. Сэнваль охватило чувство тревоги. Она ощупала свой лоб, мокрый от пота, и решила, что больше не может ждать. Недолго думая, она взяла себя в руки и решила, что нужно торопиться. Аккуратно встав с кровати, стараясь не разбудить брата и остальных, Сэнваль накинула куртку, замоталась в шарф и направилась к выходу. Ей нужно было достать наркотик, пока она еще имела возможность мыслить здраво. Пытаясь отсрочить подступающее чувство паники, девушка тихо выскользнула за дверь, даже не подозревая о том, что ее брат тоже уже давно не спит. *Ханыль (하늘) - небо, небесный