Глава 2. Воспоминания Гарри Поттера.
22 марта 2018 г., 21:04
2.1. Литтл Уингинг до Хогвартса.
Пока не получил письмо из школы Колдовства и Чародейства «Хогвартс» Гарри не знал ничего, кроме чулана под лестницей, голода и регулярных побоев. И все это порой заканчивалось обильным кровотечением и сломанными костями. Причем, дядя Вернон бил его ни за что. Доставалось тощему, с черными, растрепанными волосами мальчику и от его тети Петунии, и от непомерно растолстевшего кузена Дадли с его шайкой будущих уголовников.
Последние довели значение слова «травля» до заоблачных высот.
Чаще всего это происходило во дворе начальной школы в Литл Уингинге, где каждую перемену его поджидала банда дружков Большого Дэ, как они называли Дадли Дурсля, кузена Гарри. Как он ни старался, чтобы избежать встречи с малолетними бандитами, хотя бы два-три раза в неделю, они все равно ловили его, в шутку называя это «Охота на Поттера».
И начиналось страшное избиение.
Если Гарри потом возвращался домой с ранами, синяками или фингалами, доставалось ему и от взрослых. Причем десятикратно.
Каким образом мальчик выживал при такой жизни, он понятия не имел. Днем он глотал слезы бессильной ярости и молча выполнял поручения из длинного списка тети. Но как только напряжение в доме сходило на нет и свет в доме выключался, печаль и боль в сердце Гарри становились невыносимыми. Это, как он узнал из некоторых более продвинутых книг в школьной библиотеке, называлось «состояние аффекта, вызванное стрессом». Одним словом — шок.
Хотелось выть от тоски и одиночества, но при любых обстоятельств тишину в доме надо было соблюдать неукоснительно. Лежа на животе, Гарри кусал свои кулачки, стараясь беззвучно стонать, и повторял для себя мантру:
Я не должен плакать. Мужчины никогда не плачут. Я не должен… плакать.
В таком состоянии человеческий разум и его организм настраивались на режим выживания; посторонние мысли и эмоции блокировались, пока не пройдет кризис. И все силы тратились на самоисцеление.
Так повторялось изо дня в день, и мальчик не видел даже искорки света в конце тоннеля. Однажды он пообещал себе, что когда-нибудь, в туманном будущем, если останется в живых достаточно долго, чтобы успеть подрасти, возмужать и благополучно покинуть этот концлагерь, вернется сюда и всем своим обидчикам воздаст по заслугам. Каждому из своих мучителей он, Гарри Джеймс Поттер, отомстит. Каждому отплатит той же монетой, чем его потчевали, за что он страдал. За сломанные ребра и руку, за выбитые зубы, за чернеющие каждое утро фингалы, — они получат по заслугам в троекратном размере. Дурсли поплатятся за его голодание, обноски, за ненависть к нему — невинному…
Око за око, зуб за зуб!
Он нашел это изречение в Библии, в школьной библиотеке, и оно крепко засело у него в голове.
Око за око, зуб за зуб! — беззвучно вкрикнул сгорающий в ночи от высокой температуры десятилетний мальчик и сжимал кулачок, непокалеченной сегодня Верноном руки. Вокруг него на короткое время полыхнула ослепительная вспышка ярко-белого света, но посиневшие от побоев веки настолько отекли и залипли от слез, что он не заметил этого.
Утром, только проснувшись, Гарри с удивлением замечал, что ночью все следы от побоев исчезали. Он чувствовал себя целым, здоровым, но очень, очень усталым. И голодным.
Первое время мальчик думал, что все люди так быстро излечиваются, пока однажды их соседка-кошатница не споткнулась дома об одного из своих многочисленных котов. Потом она целый месяц носила на ноге гипс и хромала. Разница во времени выздоровления делала маленького Гарри особенным или «уродцем», как его называли родственники. И он стал подозревать, что у них есть некое непонятное ему, но, все-таки, реальное основание считать своего племянника ненормальным и обзывать того уродом. Потому что никто кроме него не мог исцелиться за одну ночь. Мальчику даже не приходило в голову, что ненормальный он или нет, но эта способность была единственным способом для него выжить в этом концлагере.
Но иногда судьба бывала к нему помилостивей. В такие дни родственники его почти не замечали, не били, даже кормили ужином и сразу отправляли спать в чулан.
Это позволяло мальчику отдохнуть, набраться сил, а рано утром, проснувшись, он чувствовал себя переполненным до самой макушки особой будоражащей энергией, которая кололась и рвалась наружу сквозь кончики пальцев в виде маленьких звездочек света. Лежа на своем тонком матрасе, он смотрел на эти светлячки и думал о своей до чертиков страшной жизни.
Однажды, прокручивая в голове в тысячный раз странности своей жизни у родственников, к нему пришло озарение, что, может быть, Дурсли ему совсем не родственники, а он им никакой не племянник. Он достаточно подрос, чтобы заметить, что у него с Петунией, — так называемой сестрой его матери, — нет ничего общего. А вот Дадли был весьма похож на свою тетю Мардж!
Возможно, те люди, которые погибли в автокатастрофе, и вправду приходились Петунии родственниками. Более того, и вправду были алкоголиками, а та погибшая женщина, ее сестра — еще и проституткой, но, ведь, после катастрофы годовалого сироту сначала отправили в детдом. А если Вернон и Петуния в последствии забрали оттуда не того мальчика, не своего родного племянника? Не то, чтобы их особо интересовала сама родственная связь с ним, с Гарри Поттером (которая по его мнению даже близко не была похожа на родственную). Он был им полезен в качестве домашнего раба и груши для тренировки собственного сыночка Дадли. Для снятия стресса, так сказать.
Хотя, пока, никто на нем не применял сексуальное насилие.
Здесь следует отметить ключевое слово «пока». Гарри был еще маленьким, но в школу ходил уже пять лет, а там и не такого наслушаешься.
***
Со временем, подрастая, он открыл у себя еще одну, не менее замечательную ненормальность. Он, вдруг, осознал, что ему подвластна неведомая СИЛА джедаев. Об этих знаменитых героях фильма «Звездные войны» Гарри узнал из телика. Впервые услышав будоражащую мелодию в начале первого эпизода, мальчик весь задрожал, чувствуя, как по спине бегут тысячи электрических мурашек. Сидя на матрасе у себя в чулане, он тихонько приоткрыл дверь, чтобы заглянуть одним глазом в гостиную, откуда раздавалась эта вдохновляющая мелодия. Со своего места мальчик смог увидеть только половину экрана телевизора, но и этого было достаточно. Гарри сел поудобней и приготовился смотреть, что будет дальше. А дальше по экрану пробежали титры и прозвучал зычный голос диктора: „ Давным-давно, в далекой-далекой галактике…». Все внутри мальчика сжалось в комок. Восторг охватил его до такой степени, словно ему самому предстояло полететь к звездам. Чистая и незамутненная экзальтация охватила его, переполняя душу предвкушением чуда. Вытаращив глаза, не мигая, он следил за приключениями молодого Люка Скайвокера. И в тот момент, когда Люк, оказавшись в затруднении, впервые разбудил в себе Силу, призвав световой меч, у Гарри тоже наступило пробуждение. Словно в нем разорвалась плотина, сдерживающая неведомую доселе мощь, и она штормом захлестнула его, стуча в висках, стремясь выйти наружу. Подняв руку, Гарри захотел, чтобы те раздражающие предметы, мешающие ему свободно смотреть на весь экран телевизора, отступили в сторону. В нем что-то откликнулось и он почувствовал отток покалывающей теплоты через свои пальцы. Дверь гостиной бесшумно и незаметно для прилипнувших к телевизору родственников сама собой распахнулась, больше не мешая темноволосому мальчику наслаждаться этой до боли интересной историей. Его исполнил восторг от собственных возможностей. «Со мной сила! Я, Гарри Поттер, тоже джедай и открыл дверь Силой!» — молча возликовал он, продолжая смотреть как завороженный остаток фильма. История Звездных войн показалась мальчику Гарри настоящим откровением. Главный герой, молодой Люк, тоже был сиротой и тоже жил с дядей и тетей. Но родственники того парня, в отличие от Гарриных, любили и заботились о своем племяннике. Не потому ли, задался он вопросом, что у родственников Люка Скайвокера собственного ребенка не было? Какой была бы жизнь самого Гарри, если бы у Дурслей не родился сыночка Дадли? Лучше, или хуже? Но, с особой щепетильностью он старался запомнить уроки мастера-джедая Йоды. Позже, оставаясь дома один, Гарри становился перед зеркалом в ванной комнате и повторял раз за разом каждый жест учителя Йоды. И даже его мимику. Старания мальчика не прошли даром, и он научился, сосредоточившись, легко входить в то самое состояние, которое помогло ему открыть на расстоянии дверь гостиной. Дальнейшие тренировки позволили ему поднять свой уровень владения Силой до такой степени, что он, одной силой мысли, стал поднимать и удерживать в воздухе различные предметы, находящиеся в ванной комнате: мыло, шампунь, флаконы тетушки, бритву дяди Вернона. Впоследствии Гарри рискнул решился на шалость и, прежде чем аккуратно вернуть все на место, повертел их вокруг себя. Было очень весело и он впервые почувствоваль себя счастливым. Гарри понимал, что его способности пока мало чего стоят. Ему нужно было добиться более впечатляющих результатов, чем глупая левитация пластиковых бутылочек шампуня над головой. Ему нужно было научиться мгновенно входить в ТО трансовое состояние, отточить до автоматизма призыв Силы, чтобы защитить себя при необходимости. Но, пока его возможности в Силе недостаточно развиты, ему необходимо работать и работать. Тренироваться, чтобы повысить прежде всего мощь Силы, а потом и самоконтроль. Он поставил себе цель научиться направлять ее, словно пулю, а не бить во всех направлениях. В конце концов, хорошо было бы по чуть-чуть помогать себе Силой в работе по дому, но так, чтобы родственники не заметили его новые способности. Иначе они станут мстить ему, потому что их сын так не может. И еще пуще станут зверствовать. Как говорил тот боров Вернон, из племянника надо «выбивать дурь и ненормальность». И Поттер тренировался как проклятый каждую свободную минуту. К счастью, у него с самого начала, открылся талант к перемещению мелких предметов в воздухе, даже не видя их. И он воспользовался этим талантом, чтобы открыть с внешней стороны двери замок чулана, будучи запертым внутри него. С этого момента он стал лучше питаться. Ночью, когда все в доме засыпали и за ненавистным племянником никто не следил, Гарри тихо отпирал щеколду чулана и на цыпочках, не включая свет, посещал кухню. Оттуда он по-быстрому таскал к себе еду, но так, чтобы утром тетя не замечала пропажу. Уже в своей каморке он объедался и засыпал довольный как кот. Свою тайну он никому не доверил потому, что ни друзей, ни близких людей у него не было. И некому было рассказать и показать свои новые возможности в Силе. Он настолько сильно отдалился от семьи родственников, что начал воображать себя похищенным незнакомыми врагами сыном джедаев. Видел себя наследником таинственного Клана сверходаренных людей, которого те же самые Враги скрыли среди местного населения этой никчемной планете, чтобы никто не мог его найти и спасти от этих трижды проклятых Дурслей. Жизнь Гарри в Литтл Уингинге превратилась в хождение по лезвию бритвы. С одной стороны он уже не мог не пользоваться Силой, потому что иначе не был бы джедаем Гарри Поттером. С другой — в любой момент дня и ночи его тайна могла быть рассекречена. Такой образ жизни в доме Дурслей сделал мальчика скрытным, нелюдимым и неотзывчивым. Появление первого письма-приглашения Гарри Поттера в школу Чародейства и Колдовства Хогвартс, и для него, и для его родственников, до сих пор свято уверенных, что своими методами воспитания они «выбили дурь из ненормального», стало полной неожиданностью. Хотя, не замечать постоянные проявления ненормальности темноволосого мальчика, живя рядом с ним, это надо быть слепо-глухим. Очевидно, его родственники все-таки страдали этим недугом, потому что нашествие сов с письмами из школы Чародейства и Колдовства, адресованные ненавистному племяннику, стало для них как гром среди ясного неба.
