Око за око, зуб за зуб - часть 3 цикла "Сказки многоликого Универсума"

       В Хогвартс скрытный маленький волшебник отправился не полной неумехой, каким он себя выставлял перед окружающими, а довольно натренированным в Силе самоучкой. В школьной библиотеке он узнал, что волшебники называют его Силу беспалочковой магией. На первом курсе самым трудным для молодого гриффиндорца было подавление своей Силы. Шифровался Гарри, как мог, хотя еще в Литл Уингинге овладел этой магией на уровне инстинктов. И, поскольку банда кузена Дадли «наказывала» в Начальной школе всех, кто сближался с ним, он и в Хогвартсе по привычке ни с кем не сошелся. Во избежание. Так, что о его "особых" способностях никто — ни его сверстники, ни остальные ученики, ни учителя — даже не подозревал.       Хотя, неожиданно в его окружении появилась особенно глазастая однокурсница — Гермиона Грейнджер, с некоторого времени постоянная «попутчица» в библиотеку. Эта лохматая, курчавая девочка раздражала Гарри не за свое настырное присуствие рядом, но за свою выдающуюся правильность и прямолинейность. Будучи слишком лояльной преподавателям, особенно старому директору, она проявляла себя как заядлая стукачка. Узнай она истинные способности своего однокурсника, сразу же доложила бы декану Гриффиндора, профессору МакГонагалл, а то и самому профессору Дамблдору. И тогда вся его дальнейшая конспирация накрылась бы медным тазом. И не смог бы Гарри следовать своему кредо:«Око за око, зуб за зуб».       Борьба за выживание у Дурслей научила его некоторым стратегическим правилам:       1. Все взрослые ему враги, а родственники — тем более. А к врагам надо относиться с маниакальным подозрением и жить в состоянии постоянной боеготовности;       2. Не верить на слово никому, даже если он выглядит как старый дедушка, у него длинная-предлинная белая борода и угощает тебя конфетами. Наоборот, если угощает конфетами — беги, Гарри, беги! Чувство настороженности ко всяким добрым дядькам-педофилам было вбито в голову Гарри Поттера школьными рассказами;       3. Россказни незнакомых, чужих людей — особенно, если они трехметровые, чумазые и лохматые грубияны — не могут быть ничем, кроме лжи и обмана. Ложь про Великого человека Дамблдора и его святости, а также о душевной доброте родителей, Гарри Поттер принял в штыки. По мнению самого Гарри, доброта Лили и Джеймса Поттера была направлена на кого угодно, только не на собственного сына, раз уж они оставили его сиротой. Где тут к черту доброта? Но хотя бы Лили и Джеймс оказались его родители и, на самом деле, волшебниками, погибшими в местечковой войнушке, защищая его, Гарри, а не алкоголиком с проституткой, как говорила тетя.       4. Уговоры сверстников предаваться лени и праздному времяпровождению есть ничто иное, как вражеская диверсия. С такими «друзьями» и враги не нужны.       5. О своих навиках в Силе никоим образом НЕ ПРОБОЛТАТЬСЯ! Если волшебники узнают, что он сам овладел беспалочковой магией на таком уровне в том возрасте, то будут ему завидовать и стараться как-нибудь забрать его способности себе. Когда поймут, что украсть его Силу они не смогут, то могут и убить. Люди вообще не любят тех, у кого есть что-то, чего не могут понять или перенять.       Гарри от остальных ребят держался особняком. На уговоры соседей из спальни мальчиков-первокурсников присоединиться к игре в Плюй камни Гарри не поддавался, оправдываясь тем, что он в эту игру никогда не играл, бессмысленные игры ему не интересны и вообще, ему некогда играть. Кроме того, что за "плюй камни" такие? Все это ему не нравится.       Так что одним махом он записал всех людей - включая и преподавателей, и учеников как Начальной школы в Литл Уингинге, так и школы Чародейства и Колдовства; включая своих родственников - в разряд «чужих». То есть, видел в них своих злейших врагов. Ну, по меньшей мере неприятелей. На всех вокруг он смотрел волком потому, что всех подозревал и боялся их.       Единственным и непререкаемым авторитетом для Гарри был и оставался магистр Йода.       На самом деле, в Хогвартсе Гарри Поттер кое с кем все-таки подружился. Если, конечно, регулярный обмен несколькими репликами можно назвать дружбой. Это была школьная библиотекарша, мадам Пинс, которая к мальчику-герою относилась тепло и с пониманием. Она ни о чем его не расспрашивала, только брала заявки на учебники или обычные книги, которых быстро приносила. А иногда и отвечала на его вопросы, если таковые были. В библиотеке Гарри задерживался ненадолго, брал с собой фолиант и уносил с собой в Гриффиндорскую гостиную, как думала мадам Пинс.       В действительности, находиться в гостиной своего факультета Гарри ненавидел. Там все время было шумно, школьники громко разговаривали, было невозможно отрешиться от всего и углубиться в изучение интересных книг. Поэтому он находил себе свободную аудиторию на каком-нибудь верхнем этаже — каждый раз новую — закрывал ее неслабеньким Колопортусом и читал, сколько пожелает.       Таким образом, Гарри Поттер не завел себе на Гриффиндоре ни друзей, ни приятелей. Сторонился любой компании, навязанной сокурсниками, и общался с соседями по спальне только односложными предложениями, типа: «Доброе утро» или «Спокойной ночи». Отлучки значительно облегчились после Рождества, когда ему вернули мантию-невидимку его отца. В анонимном дарителе сего подарка Гарри заподозрил директора Дамблдора, который мерцал глазами за очками-полумесяцами в его сторону во время приема пищи. И закономерно задался вопросом, зачем директору понадобилось забирать отцовский плащ, как было написано в записке «…для изучения ее свойств» и какую роль это сыграло в гибели его родителей? Прямую, — ответил сам себе на свой вопрос Гарри Поттер, и его ненависть к Дамблдору снова возросла. Впервые он возненавидел этого трижды проклятого «Великого человека», узнав со слов Хагрида, что своей горькой жизнью у тети Петунии он обязан именно Альбусу Дамблдору, самоназначенному магическому опекуну мальчика-сироты.       К написанному в книгах — хотя он любил их читать — Гарри относился со сдержанным энтузиазмом, давая себе отчет в том, что их тоже написали люди, а не некие благородные сверхсущества. То есть, доверял он книгам с большой оговоркой, вне зависимости от того, жив автор книги или давно уже преставился. Более того, будучи давно уже мертвым, волшебник-писатель мог заранее написать такой текст, в котором словами вплел проклятие, могущее навредить только членам вражеской семьи. Кто об этом знает и добровольно расскажет маленькому мальчику Гарри которые из волшебных семей считали род Поттеров злейшими врагами?       То есть, насчет своего магического рода Гарри терялся в догадках. Кто-то в волшебном мире был относительно дружественно настроен к Поттерам, а кто-то был врагом, а он понятия не имел, кто из них кто. Ему позарез было, провести свое исследование в этом направлении, чтобы все узнать. По этой простой причине, ему, прежде всего, нужно найти достоверный источник информации.       И Гарри принялся составлять себе, в обратном порядке, список задач на лето.       Под номером три в свой список он вписал задачу найти надежный источник информации о своей магической родне. Конечно, он мог бы спросить у мадам Пинс, но, хотя та и относится к нему тепло и иногда с ним разговаривает, она не является его родственницей. Магловским родственникам Гарри не верил, магических — не знал. То есть, доверять кому-то постороннему было бы роковой ошибкой. Поиск был его личное дело.       К своей волшебной палочке, близняшке палочки Волдеморта, Поттер относился не как к продолжению магического ядра, а как к ненужному, но навязанному взрослыми волшебниками костылю. Она так и ощущалась - как, ненужный здоровому человеку костыль. И Гарри пообещал себе, что когда-нибудь, во время каникул, выкроет время, чтобы найти себе настоящую палочку, свой light saber, свой личный световой меч джедая. И не помешало бы поторопиться с этим.       Он вписал эту задачу под номером два в свой список дел на лето.       Под номером один в списке было посещение Гринготса и расследование странностей с ключиком к его ученическому сейфу, который Хагрид так и не вернул ему обратно. А это возможно разрешит и задачу под номером три.       Хм-хм.

***

      Не светиться перед остальными учениками и преподавателями в Хогвартсе стало второй сущностью маленького конспиратора. Во время занятий и каждый раз, бывая у всех на виду, Гарри старательно изображал из себя затюканного тупицу. Когда он таращил за круглыми, треснувшими стеклами очков свои — по словам девочек «цвета Авады» — глаза, полные недоумения, мальчик выглядел, по меньшей мере, глуповато. Потом на занятиях он получал свои «Удовлетворительно» по всем предметам, кроме Зельеварения, где твердо стоял на самой нижней планке всего первого курса с отметкой «Тролль» и не парился. Декан Гриффиндора, профессор Минерва МакГонагалл кусала локти от злости, лезла на стену, стараясь вбить в пустую башку сына Лили и Джеймса — отличников курса в свое время — хоть немного крупиц знания. Но все было впустую. Она жаловалась директору Дамблдору, краснела перед коллегами, но те только лицемерно вздыхали и отводили глаза, а директор с замысловатым выражением лица потягивал бороду и молчал.       Со своей стороны, гриффиндорцы, которые восторженно приняли в свои ряды Мальчика-который-выжил, после первого месяца обучения, окончательно и бесповоротно в нем разочаровались. Из-за него Гриффиндор болтался на последнем месте в соревновании факультетов, а о продвижении вперед не могло быть и речи, потому что Поттер умудрялся по два раза за день терять баллы.       А ему самому факультетское соревнование было пофигу. Он упрямо игнорировал все насмешки и упреки. После обеда отправлялся в библиотеку, где постоянно читал скучные книги, а самой лучшей оценкой у него было «Удовлетворительно».       Среди посетителей библиотеки и гриффиндорцев поползли слухи, что пережитая им в младенчестве Авада все-таки сделала свое дело — выжгла подавляющую часть мозгов национального героя, оставив его полудебилом. Иначе, как объяснить его нулевой прогресс в учебе после стольких часов пребывания в храме знаний, в библиотеке Хогвартса?       Для всех преподавателей школы Хогвартс, сын Лили и Джеймса, Поттер был одним сплошным раздражением. Все они, во главе с деканом Слизерина, профессором по Зельеварению, Северусом Снейпом, считали Гарри умственно отсталым, и они тоже начали несмело обсуждать между собой влияние Авады на мозги Поттера. То есть, профессорский состав Хогвартса повторял слухи, что ходили среди учеников и был с ними согласен.