Рабочая тетрадь

      Когда живешь на берегу океана, и до ближайшей деревни нужно лететь почти час, то волей-неволей проникаешься уважением к труду земледельца. Так вышло, что я был у родителей младшим сыном, и именно меня, по обыкновению, отдали в помощники маме, пока все старшие братья учились корабельному ремеслу отца.       Позже, лет в десять, отец, конечно, и меня кое-чему научил, пока море окончательно не забрало его, однако я всегда буду благодарен маме за то, что узнал вместе с ней. Впрочем, до её умений мне ещё далеко.       И всё же, когда Рэндел забрал меня к себе, я почти сразу заметил, как хороша земля у подножия маяка – тёмная, плодородная, да и солнце любило посещать наши края. Руки сами тянулись освободить землю от сорняков и использовать под посевы. К счастью, мой дракон не возражал против моей затеи, и по весне я впервые засадил свой маленький огородик всякой зеленью. Хорошо, что Рэндел забрал меня по осени, иначе... Кхм, ну, иначе мне было бы совсем не до огорода. А так, холодные месяцы пронеслись практически незамеченными за жарким знакомством, а к весне я – и Рэндел, конечно же – уже мог смотреть и думать о чём-то кроме своей волшебной пары.       Я мотнул головой, чтобы приятные воспоминания от наших с Рэнделом первых месяцев не мешали заниматься делом, хотя с губ по-прежнему не хотела сходить улыбка. Ну и пусть. Она не мешала прореживать землю от сорняков и аккуратно поливать всходы артишоков. Забавное, конечно, растение. Мне его Рэндел в качестве цветка привёз с какого-то базара в Столице. Артишок был похож на самого Рэндела: весь чешуйчатый, зеленовато-фиолетовый и краси-и-и-ивый... Я поставил стебель в воду, а он возьми да прорасти. Ну, я мешать не стал, пересадил в землю, а сам пошёл в библиотеку, чтобы узнать, что же это за цветок такой. Оказалось, что это не столько цветок, сколько овощ. До того как он расцветёт, его можно вполне употреблять в пищу.       И когда посаженный артишок дал первые всходы, мы с Рэнделом его даже попробовали. Я как-то не проникся, а у дракона, который больше за компанию решил его пожевать, так как его диета состоит по большей части из мяса и рыбы, вдруг аж чешуйки на загривке колом встали – понравилось. И вот, выращиваю теперь артишоки в три ряда, чтобы до весны хватало моего Рэндела радовать.       Вообще, я не только огородом, как какая-то девчонка, занимаюсь. На маяке дел полно. Я и рыбачу, и выстругать из полена что-нибудь могу. А когда Рэндел в рейды улетает, то всегда оставляет меня за старшего – почётно. А с домом мне феечки помогают. В мою первую весну на маяке они прилетели на запах посаженного мной базилика. Я нашёл их совершенно пьяными под листьями, чуть за сорняки не принял. Оказывается, как коты от валерианы дуреют, так феечки – от базилика. День отсыпались! Потом росы напились, варенья из драконьих запасов налопались да и решили остаться насовсем. Сказали, негоже двум мужикам быт домашний вести.       Признаться честно, я поначалу всех этих, вроде бы, сказочных существ побаивался. Всё-таки до совершеннолетия я только с Рэнделом виделся, а когда он меня забрал к себе, то оказалось, что он "к себе" не только на территорию забрал, а по сути в мир свой, волшебный. С феечками, барабашками и другими его жителями. А животных, разговаривающих человечьим языком, сколько уже повстречал – не счесть! Да чего далеко ходить, даже наш с Рэнделом пёс, Рыжуля, и тот на двух шпарит, когда настроение хорошее. И конь мой, Каштан, тоже умеет, но он по характеру молчун больше.       За всеми этими размышлениями у меня внезапно кончились грядки для пропалывания, я с удовольствием встал во весь рост и потянулся. Обогнул маяк и, взяв ведро, пошёл по пирсу, любуясь открывшимся видом на океан. Солнце готовилось садиться за горизонт, поигрывая лучиками на волнах. Вода на побережье была прозрачной, и я осмотрел спрятанные под пирсом сети, в которые могла попасться какая-нибудь рыба или краб. Небольшой улов и правда был, и я принялся его разбирать: кого-то поменьше и поядовитей отправлял обратно в море, а кого-то складывал в наполненное морской водой ведро, пока в сетке не остался последний дюже странный предмет – круглая, переливающаяся на солнце разноцветным перламутром жемчужина, размером с мою голову.       Я отставил ведро в сторону, а сеть выкинул обратно в воду, взяв обеими руками жемчужину. Она была очень тяжёлой. И будто бы... Будто бы у неё всё время менялся центр тяжести, пока я вертел её в руках. Так странно... Ещё и без ракушки – я даже обломков в сетке не нашёл.       Ведро я принёс на кухню феечкам, а за одно и найденное сокровище показал.       – Ого! Она просто огромная! – порхала около неё Лучик.       – На кольцо под неё понадобится целый слиток золота! – сверкала глазками Локон.       – Мне вообще кто-нибудь будет рыбу чистить помогать?! – не впечатлилась жемчужиной Лепесток и притопнула ножкой, разметав вокруг себя золотую пыльцу.       Лучик и Локон потупились и отправились помогать Лепестку с ужином, а я услышал характерный звук только-только приземлившегося на крышу Рэндела, подхватил жемчужину и пошёл встречать моего дракона.       Он был прекрасен в лучах заходящего солнца. Радужная чешуя переливалась всеми цветами, едва не ослепляя, и от вида Рэндела у меня привычно перехватило дыхание, хотя видел я его уже многие сотни раз. Я встретился с ним глазами и поспешил к нему навстречу. Прижался к горячей гладкой чешуе, вдохнул эту причудливую смесь запахов морской воды и костра, и почувствовал, как счастье заполняет лёгкие. Дракон склонил мне лобастую голову на плечо, а потом и вовсе обвил шеей на полспины, обнимая в ответ.       – Как прошёл день? – прогудел Рэндел, оторвавшись от меня, чтобы взглянуть в глаза.       – Замечательно, – улыбнулся я и протянул перед собой сокровище: – Смотри, какую огромную жемчужину принесло в наши сети.       Рэндел склонился, смешно изогнув длинную шею вопросительным знаком, потом вдруг вскинул костистые брови и прижался ухом к жемчужине. А спустя мгновение снова взглянул на меня:       – Это не жемчужина, Томи, – обеспокоено выдохнул Рэндел, – это дитя.       Я опустил глаза на переливающуюся сферу в своих руках и прижал к себе. Тоже послушал, но ничего не услышал, кроме шумного дыхания дракона над другим ухом.       – Как это, дитя? – поднял я на Рэндела глаза.       – Это не жемчужина, а русалочья икринка, – пояснил смутившийся озвученными подробностями Рэндел.       Я почувствовал, что моё лицо тоже заливает краской.       – И что же с ней делать? – похлопал я глазами.       – Не знаю, – почесал лапой за ухом Рэндел. – Вообще не понимаю, как она в сети попала – русалки очень старательно следят за потомством, агрессируют. О том, чтобы какая-то русалка могла оставить своё дитя без присмотра, я и не слышал никогда. Впрочем, всё когда-то случается впервые, – смягчился он и многозначительно посмотрел на меня.       Я снова вспыхнул румянцем.       – Значит, – поспешил я с вопросом и посмотрел на икринку, – её кто-то ищет?       Рэндел передёрнул крыльями:       – Слетаю-ка я к дядюшке Ктулху, он наверняка уже в курсе о пропаже, а ты пока присмотри за дитятею и обязательно в воду положи, а то пересохнет и раньше срока вылупится.       Я перепугался, представляя, как из жемчужины вылупляется человекоподобный головастик, и резво кивнул наставлениям. Рэндел разбежался и оттолкнулся задними лапами от края крыши, взлетая в воздух. Я проследил за тем, как он полетел над океаном, а потом спланировал прямо в воду, оставив подозрительно мало брызг после себя.       В чулане я нашёл свободное корыто и наполнил его морской водой. Положил туда икринку. Осмотрел критическим взглядом и решил, что раз уж это дитя, то негоже ему в пустом корыте лежать, ему люлька нужна. Поэтому пока светило солнце, я наковырял у берега мха и выложил им дно корыта. Теперь белоснежная икринка покоилась на мягком зелёном "одеяле".       Рэндел вернулся аккурат к ужину в ещё большей задумчивости, чем улетал. За стол сел "человеком", поддакнув моим благодарностям феечкам за трапезу. Те как-то сразу поняли, что нас нужно оставить наедине и быстро ретировались в неизвестном направлении.       – Что сказал дядя Ктулху? – осторожно спросил я.       Рэндел ещё сильнее забегал глазами, но затем собрался с духом и взглянул на меня:       – Томи, – шумно сглотнул он, – мы ведь с тобой два самц... мужчины, – поправился он.       – Есть такое, – осторожно кивнул я.       – Ну и... У нас же не может быть, эм... потомства...       – Ну да...       – А тебе бы хотелось? – резко выдохнул Рэндел.       – Что? – не совсем понял я.       – Ты помнишь апрельский шторм? – спросил вдруг Рэндел.       – Конечно, такой шторм тяжело забыть, – подтвердил я.       – Мать и отец найденного тобой дитяти погибли в нём...       – Как ужасно...       – И дядюшка Ктулху подумал, что раз у него нет родителей, а у нас нет потомства, то... – умолк Рэндел, надеясь на мою сообразительность.       Внезапно загадочность попадания икринки в мои сети рассеялась, но на её месте тут же заклубился ворох новых вопросов. Впрочем, на один вопрос у меня всё-таки был точный ответ.       – Мне бы хотелось, – посмотрел я на Рэндела и уточнил, замерев внутри, – воспитывать с тобой потомство. А тебе?       – Тоже, – кивнул мне Рэндел.       Я потянулся к своему дракону и шумно поцеловал его, после чего улыбнулся:       – Давай есть скорее, а то мне ещё кучу литературы по уходу за икринками и воспитанию русалок читать.       – Нам, – тихо поправил меня Рэндел и, прежде чем отпустить, вернул поцелуй.