Indifeso.

— Ой, Рейвен, какая же ты актриса, — язвительно протянул Реборн, не удостоив девчонку и взглядом. — Засунь все свои амбиции в жопу и заткни пробкой. Хватит лезть в дела взрослых. — Если это дела взрослых, то какого черта здесь забыл ты? — спокойно отреагировала на его изречение Рейвен. — Я сама решу, марать мне руки в говне или же нет. Тем более, если моя сущность в действительности такова, то какое это уже имеет значение? — Столько вопросов, и не на один из них ты не найдешь ответа, — парировал киллер. — Мне кажется, я в пустую трачу время. — А мне кажется, что Гокудера и правда плохо на тебя влияет. — Да пошел ты, — отрезала Магнаго. Она подобрала кукри с пола и, крепко сжимая рукояти, двинулась на поиски своей потенциальной добычи. Эйден не мог допустить этого. Он не мог потерять сестру. Все шло не по плану, от этого парень начинал корить себя за допущение ошибок, которые в будущем не сможет себе простить, пускай даже война между кланами закончится победой его стороны. Магнаго хотел ринуться за сестрой, связать ее, если потребуется и удалить с поля сражения, как ненужный файл на рабочем столе своего компьютера, но в самый последний миг его остановил именно Реборн — человек, от которого подобного положения дел он вообще не мог ожидать. Ведь аркобаленно только что пытался пристыдить Рейвен за ее кровожадный настрой по отношению к врагу, за потерю контроля, самообладания и, главное, человечности. Взгляд малыша горел адским огнем, а на устах застыла шокирующая ухмылка. Он смотрел на Рейвен, словно одичавшую в момент, наслаждаясь каждым движением ее тела, которое хоть как-то подверглось изменениям. Ее поступь стала тяжелой и немного устрашающей, впервые девчонка не сутулилась, а держала плечи ровно, от крепкого сжатия рукояток ее кисти подрагивали от напряжения. Когда Магнаго наконец-то исчезла из поля зрения собравшихся, снося далее, похоже, все на своем пути, Реборн позволил себе вслух усмехнуться. — Ты посмотри на это. Как на судьбу человека может повлиять одно неосознанное действие, — без доли смущения говорил аркобаленно, подразумевая именно решение Хаято. — Я уверен, что из нее получится прекрасная наемная убийца. — Как ты можешь о таком говорить? — возмутился Эйден. — Она, в первую очередь, девушка. Я в последнюю очередь хотел вовлекать ее в нечто подобное… — Ну когда же ты прекратишь смотреть на все сквозь розовую пленку, Магнаго? — прыснул мафиози, уже не в силах скрывать свое мнение. — Пора бы уже видеть в некоторых вещах не только плохое, но хорошее и в каком-то плане поразительное. После убийства дона Барбереи Рейвен не станет прежней идиоткой с комплексами и дурью в башке. Она либо окончательно сломается и будет корить себя до конца жизни, в чем теперь я уже точно сомневаюсь, либо войдет во вкус и займет твое место во главе стола. — Я хочу, чтобы она была счастлива, — Эйден нервно сглотнул, думая, как же ему поступить дальше. — Она будет счастлива, — хмыкнул Реборн, — когда выпустит папаше твоей мертвой подружке кишки. *** Рейвен вырубила ударом ноги охранника, которого повалила на спину минутой раннее, и вышла на улицу через выломанную дверь. Оставшийся без охраны и оружия дон Барбереи двигался к машинам, припаркованным в конце огромных размеров площадки. Рейвен преследовала его уже довольно долгое время, и ее радовало, что подобраться к нему было так просто. Когда Барберея сел в джип и завел его, Магнаго перешла на бег, но все равно не успела; шины заскрежетали об асфальт, и машина сорвалась с парковочных места. Однако радость и облегчение Барбереи длились недолго: путь ему преградили ворота, за которыми вовремя появился отряд Хибари. — Обожаю такие совпадения, — усмехнулась Рейвен. Барберея хотел было набрать скорость, дабы снести преграду к чертовой матери, но опять же удача была не на его стороне; Тсунаеши Савада, будущий босс Вонголы, как будто бы с неба свалился ему на бампер, отчего тот не справился с управлением и врезался в стену. Казалось бы, все близилось к счастливому концу: злодей пойман, сражение окончено. Осталось лишь главному герою осознать свои ошибки, свернуть с неправильного пути и помириться со второй половинкой. Но это всего лишь кино или книга. В реальной жизни бывают такие повороты событий, которые даже знаменитые писатели не включают в свои произведения — это сложно, описывать действия людей, когда нет ни четких мотив, ни четкий целей. И даже, наверное, некрасиво выглядит на бумаге. Тсуна вытащил дона Барбереи из машины и швырнул спиной на асфальт. Его тело шмякнулось, как кусок теста, и при этом мужчина вскрикнул от боли. Рейвен видела своего брата вместе с Реборном со своей позиции. Она знала, что он его свяжет и бросит гнить в тюрьме. И знала, что Барберея заслуживает худшего. Рейвен понимала, что если убьет его, то навсегда свернет с правильного пути. Но ее, по сути, действительно больше ничто не останавливало, она не боялась, что люди от нее отвернутся (да и перспектива стать охотником за головами была не только актуальна, но еще и заманчива теперь). Ее жизнь и так не стала бы прежней: родители мертвы, Ричард мертв, Хаято бросил ее, боясь нести какую-либо ответственность, брат вряд ли будет ей близким человеком, не говоря уже об остальных. В Японию возвращаться уже не было смысла, ничто больше там не могло удержать. Магнаго сжала кукр крепче, пытаясь подавить слезы. Она ненавидела Барберею. Всю эту семью ненавидела. Собравшиеся обратили внимание на Рейвен; ее и врага разделяли считанные метры. Девушка замахнулись рукой, все также крепко сжимая рукоять кукри, и сделала шаг, но почувствовала, как кто-то схватил ее за кисть, отчего кукри выпал из ее руки. Развернувшись, Рейвен полоснула Хаято вторым кукри по животу, оставив неглубокую рану. Вмиг белая футболка подрывника стала алой от крови, но даже не дернулся, продолжая сжимать ее руку. — Не стоит, — только и сказал он, видя, как на лице Рейвен застыла гримаса ужаса от осознания того, что она его ранила.- — Убери от меня руки, — неожиданно Рейвен переменилась в лице. Хотя, скорее натянула на себя маску, дабы не показывать свои истинные чувства. — А что? — глядя на то, как трясется ее рука, сжимающая кукри, с вызовом спросил он. — На этот раз проткнешь меня? Рейвен медленно поднесла лезвие к его горлу, постепенно давая волю эмоциям, которые в эту минуту стали зашкаливать. Тсуна было сдвинулся с места, дабы помочь другу, но путь ему преградил Реборн. Тогда Магнаго посмотрела Гокудере в глаза, в которых как обычно читались холод и безразличие, и по ее щекам градом покатились слезы. — Отпусти меня, — вкладывая в эти слова как можно больше чувств и смысла, тихо проговорила Рейвен, дабы не зарыдать в голос. — Ты думаешь, я позволю тебе убить его? — вспылил Хаято. — Хватит творить херню, Рейвен. Если в твоей жизни пошла черная полоса, это не значит, что надо всё бросить и делать те вещи, о которых пожалеешь. — Моя жизнь — сплошная черная полоса! — истерично воскликнула девчонка. — А теперь все кончено. У меня ничего нет. — Ты дура? — он говорил в своей манере. Казалось, что они снова ссорятся по пустякам, и ничего страшного совсем не происходило. Хаято, видимо, сам придался воспоминаниям и на миг замолчал. — Это конец, — продолжила Рейвен. — Я убью его и уйду. Навсегда. Обещаю. Сейчас для меня это лучшее лекарство. — Ты послушай себя, Рейв, — Хаято злился, слушая каждое ее слово, — говоришь, как сумасшедшая. — Не называй меня так, — Магнаго закусила губу, пытаясь подавить новый поток слез, вызванный теми же воспоминаниями, когда все казалось безмятежным и ничто не предвещало беды. Гокудера не знал, что ответить. Сокращение ее имени никогда прежде не казалось ему чем-то особенным до этого момента. А ведь только он так называл ее, несмотря на то, что иногда ее это раздражало, да и никто другой не мог себе подобного позволить. Хаято всегда был для нее особенным человеком, даже когда они продолжительное время ругались, не могли найти общий язык. Все это было, безусловно, странно, но казалось, что как раз таки именно такой расклад являлся для них правильным. А сейчас Хаято разорвал все нити, связывающие их, и корил себя, желая снова связать свою и ее судьбу. — Я люблю тебя, — не хотя, ляпнул Гокудера. На его лице не было каких-либо эмоций, показывающих достоверность этих чувств, но Рейвен знала, что он говорит это искренне, и все больше не понимала, зачем он расстался с ней, тем более таким отвратительным способом. Рейвен всегда прощала его. И готова была простить конкретно сейчас. Однако она побоялась снова дать себе шанс на счастливую жизнь, ведь все уже изменилось, и прежним не станет. Выбрать иной путь и оставить свою слабость — Гокудеру Хаято — было гораздо легче, нежели двигаться в правильном направлении. — Умоляю, оставь меня в покое, — сквозь боль и слезы сказала Рейвен, и это были последние слова, адресованные ему. Мир Хаято снова рухнул. И на этот раз это свершилось так быстро, что он поначалу и сам не понял, что получил отказ. Он отпустил ее руку. Рейвен отпрянула от него и двинулась к дону Барбереи, дабы закончить начатое, но неожиданно в его лоб вонзилась пуля. Магнаго замерла на полушаге, глядя на своего брата, чье лицо было скрыто челкой. Затем он холодно кивнул ей, и закончил войну, унесшую множество жизней, как дорогих людей, так и простого народа. — Мне жаль, что все закончилось именно так, — вздохнул Реборн, после чего обвел взглядом всех Хранителей Вонголы, остановившись на Рейвен. — А ведь так интересно начиналось...