Indifeso.

      Все, что произошло, было уже не изменить. Рейвен понимала это лучше, чем кто-либо другой, однако боль от осознания не прекращала терзать ее. Она хотела реветь, драть на себе волосы от страданий, но с другой стороны хотела выглядеть сильной в лице врага. До сих пор не понимая, как настолько хорошо сдерживает чувства и эмоции в себе, Магнаго осмотрела помещение, в которое их с Гокудерой привели. «Если судить по нашему передвижению и вспомнить старую планировку этого уровня и корпуса, то можно предположить, что мы находимся в бывшем штабе наших карателей» — проскандировала Рейвен, осматривая знакомые приборы и технику.       В клетках, которые были расположены по всему периметру стены, находилось огромное разнообразие животных; более крупные особи покоились внизу, а грызуны и птицы выше. Не трудно догадаться, что теперь здесь располагалась лаборатория по созданию химер.       Хаято был пристегнут ремнями к стулу. Такой расклад дела стал для него последней каплей терпения, поэтому одного из солдат Барбереи он умудрился сбить с ног резким толчком, затем начал брыкаться и громко материться. — Меня можешь не привязывать, сопротивление оказывать не стану, — равнодушно протянула Рейвен, бросив взгляд на Дагона, который завел химер в клетки. — Ты уничтожил все, что у меня было. Я не вижу смысла сражаться. — Красиво сказано, — Дагон внешне напоминал Бьякурана. Но глаза у него были некрасивые. Серые, как асфальт, даже в какой-то мере не имеющие цвета, как такового. — Но я же не идиот.       Он хлопнул дверью клетки, довольно наблюдая за тем, что из себя строила Магнаго. — Ты мне не веришь?       Приблизившись к Рейвен, Дагон приподнял ее лицо за подбородок и сократил расстояние до минимума. — Я знаю, что ты врёшь. Сейчас ты лихорадочно осмотрела комнату, вспомнив, что из себя она представляла раньше. Возможно, ты представила, как отсюда выберешься вместе со своим дружком. Если я развяжу тебе руки, ты нацелишься на любой острый предмет на столике, будь то карандаш. Ну или ты хотела заболтать меня, одного из солдат, дабы достать оружие. Думаю, дальше ты и сама знаешь. Однако есть одно «но». Твой план слишком глуп, а я слишком умен. За дверьми находится как минимум 10 лучших бойцов нашей охраны. Ни один предмет ты не возьмёшь незаметно, да вообще взять не сможешь, потому что будешь находиться подвешенной на этом месте. Если ты наврешь или попытаешься выкинуть нечто подобное, я сделаю из твоего друга нового питомца или же скормлю его мамочке и папочке.       Рейвен ухмыльнулась. Она испытывала жгучую ненависть по отношению к Дагону. Он провел кончиками пальцев по ее шее, медленно перешел на грудь, где задержался, затем на живот и бедра. Это его забавляло. Ведь вся ярость, которую испытывали оба заключенных, отражалась лишь на лице Гокудеры.       Магнаго снова повесили на некий подъемный механизм посреди помещения напротив Гокудеры. Дагон отозвал всю охрану и принялся составлять нужный препарат для введения в вену хранителя урагана. «Значит он в любом случае сделает из Хаято чудовище. Я не могу этого допустить. Если он умрет, тогда я точно сойду с ума» — Рейвен встретилась взглядом с Гокудерой. Незаметно кивнув ему, она натянула на лицо маску безразличия. — Я могу быть уверена, что после запуска оружия, мне сохранят жизнь? Я бы хотела встать на вашу сторону. Ведь у меня больше нет выбора. Только выживание, — Рейвен нервно сглотнула. — Тянешь время? Умно, конечно. Пока не сделаю нужную сыворотку, все равно к разговору не приступим, — пропел Дагон, переливая жидкость. — Напрасно. Ты пока можешь вспомнить код… — Да? А перед побегом ты планировал забрать меня к себе.       Дагон заинтересовался. Он отложил пробирку с готовой сывороткой и подошел к Магнаго. — Ты все же помнишь о моем предложении. Молодец. А ведь прошел год, — хранитель Барбереи поднялся на пьедестал, благодаря чему они с Рейвен стали одного роста. — Мои взгляды на мир поменялись. Семья была моим грузом. Когда вы убьете Вонголу и моего брата с его армией, я наконец-то почувствую облегчение, — Рейвен ухмыльнулась и опустила взгляд на его губы. — А с тобой, как когда-то давно, я стану счастлива.       Дагон с издевкой глянул на Гокудеру, чьей злости уже не было предела, и, положив руки девчонке на талию, страстно поцеловал. Он притягивал ее к себе, отталкивал и целовал вновь, а Рейвен отвечала ему с таким чувством, будто нисколько не врала.       Хаято сжал кулаки до хруста в костяшках и напряженно закрыл глаза, дабы не причинять себе еще больше боли. Но через минуту причмокивание прекратилось. Послышался обрывистый возглас и звук падения тела.       Рейвен вырубила Дагона сильным ударом ноги на весу. Затем она принялась раскачиваться на механизме до тех пор, пока не дотянулась стопой до рычага, нажатие которого мигом опустило ее на пол. — Теперь ты мой герой, Магнаго, — с презрением глядя на Рейвен, процедил Гокудера. — А я до последнего надеялся, что вы переспите.       Рейвен пропустила его слова мимо ушей, так как понимала, что времени для нового скандала у них не было. Она достала из кармана Дагона один из своих ножей и, зажав рукоять между ботинок, порезала сковывающую руки веревку. Затем она убрала остальное изъятое оружие по своим местам. Также выудила белый револьвер и, сняв с предохранителя, без доли сомнений, выстрелила Дагону в голову. — Теперь ты свободен*, — прошептала девчонка и убрала оружие.       Она знала, что после всего этого отношение Хаято к ней может кардинально измениться. Но почему-то Рейвен казалось, что ее поступки оправданы. — На звук выстрела сбежится охрана, — холодно сказал хранитель урагана.       Рейвен принялась расстегивать ремни. Она освобождала его с абсолютно равнодушным выражением лица. — Их я тоже убью, — парировала она. — А теперь взорви здесь все. Опыты над созданием химеры — еще одна ошибка моего отца. Она должна исчезнуть вместе с ним.       Гокудера не стал спорить. Новая Рейвен больше пугала его своим спокойствием, нежели кровожадностью. — Зачем?       Рейвен вспешке искала оружие в помещении. Вопрос Хаято несколько ее обескуражил. — Мой отец хотел сделать мир лучше. Он думал, что сможет создать армию людей, обладающих характеристикой животных. Что таким образом сможет защитить человечество. Тогда же была создана бомба. Чтобы уничтожить химер, если что-то пойдет не так. После захвата Барбереи бомба была усовершенствована. А сыворотка оказалась с изъянами. Карелия, дочь босса Барбереи, была первой, кому ввели сыворотку. Она хотела защищать человечество, а не уничтожить его. В итоге что-то пошло не так, и, формально, она погибла. Потому что сейчас она не та, кем была раньше. Жизненная сила покинула ее. Она кукла в руках сумасшедшего. Остальных уродов создали, используя ее кровь. Наверное, поэтому они все поседели. (Карелия поседела в детстве из-за болезни). Это назвали «Проект Хранители». После создания последнего, Дагона, который оказался наиболее слабым, по сравнению с другими, сыворотка вскоре была окончательно утеряна, то есть Карелия могла умереть от потери крови. Используя кровь хранителей, ученые смогли воссоздать нечто подобное. Как видишь, это не «супер» люди, а чудовища, — Магнаго печально посмотрела на клетку, где были заключены ее родители, превращенные в химер. — Это все, что мне известно. Цели Барбереи, думаю, тебе ясны: они хотят сделать людей совершенными химерами и запустить бомбу. Будет конец света. И доминировать в этом беспорядке будет именно Барберея. — Твой отец был уверен, что его сыворотка идеальная по составу? — внимательно выслушав, после спросил Гокудера. — Конечно, он ведь столько лет ее дорабатывал, — кивнула Рейвен. — Но последние годы к процессу присоединился господин Барберея. — Понятно, — сказал Хаято. — Пора. Наша с Ямамото миссия провалена; тунель затоплен. Тебе следует пробраться на западный или восточный фронт.       Двери в помещение резко распахнулись, и вбежавшие внутрь охранники, завидев труп Дагона, открыли огонь. Рейвен нисколько не корила себя за то, что в этот момент думала лишь о своей жизни. Она спряталась под стол.       В следующее мгновение Гокудера активировал коробочку и воспользовался щитами. Осознание, что он не пострадал, больше не вызывало в ней иных эмоций. Рейвен ощущала гнетущую пустоту и справиться с ней могла вымещая свой гнев на противниках.       Выходя на всеобщее обозрение, она не сомневалась, что Хаято поделился щитами и с ней, поэтому встретивший ее град из пуль нисколько не испугал. Пока охрана была в замешательстве, Магнаго выстрелила минимум в троих человек. Она уже не чувствовала боль от отдачи, рука словно была опущена в холодную воду. Все давалось довольно легко, что должно было настораживать.       Когда патроны в револьвере закончились, Рейвен тотчас же швырнула его одному из подчиненных Барбереи в голову. Мужчина издал звук, смутно напоминающий поросячий визг, и повалился на пол, забрызганный кровью. Магнаго хотела добить его, но ее перехватил Гокудера и с силой толкнул по направлению к выходу. Она едва удержала равновесие. — Ты что творишь? — раздраженно воскликнула Рейвен, сделав такое лицо, будто ее лишили премии. — То же самое я хотел бы спросить у тебя, — ядовито ответил Хаято. Он не мог видеть, как человек, которого он до сих пор любил, превращается в безжалостного убийцу под давлением пережитого горя. — Вали отсюда как можно скорее. Я взорву здесь все и пойду за Ямамото, черт его дери, — и ногой оттолкнул одного из охранников.       Рейвен на миг осоловела, уставившись на то, как Хаято доводит врагов до бессознательного состояния. Она посмотрела на свои руки, костяшки на которых были сбиты в мясо, и в ужасе расширила глаза — они были заляпаны кровью. Не ее кровью, а людей, у которых, возможно, была семья, которых ждали, а они работали здесь, потому что у них не было иного выхода. — Ты идиотка? Я сказал тебе: ВАЛИ! — рявкнул Гокудера, и его ударили по голове.       Рейвен нервно сглотнула и сорвалась с места. Она бежала по коридору, пытаясь сконцентрироваться на поисках выхода. Но затем она резко остановилась. Зачем ей к западному или восточному фронту? Она что, слабая? И должна прятаться за спинами товарищей, если их таковыми можно назвать? Магнаго уяснила, что раз уже ступила на кровавый путь, приняв некое немаловажное решение, то уже не оступится. Ведь она родилась в мафиозной семье. Для нее в данную минуту это было главным оправданием совершенных поступков, и почему-то впервые Рейвен гордилась своим происхождением.       Магнаго достала из карманов два одинаковых кукри, подаренных одним из папиных дружков на последнее в ее жизни рождество в кругу членов семьи. Лезвия зловеще блестели в свете коридорных ламп, точно также, как и блестели ее глаза. Создав себе образ безжалостной титании, Рейвен поднялась на верхний уровень, воспользовавшись лестницей (лифт пострадал во время одного из взрывов Гокудеры, поэтому не мог быть использованным ни охраной, ни Рейвен). Тогда она услышала взрыв, стены от которого содрогнулись. Удержавшись на ногах, она медленно зашагала прямо по коридору и тихонько проскочила в другой коридор, пока охрана отвлеклась на еще одну дрожь, вызванную следующей взрывной волной. Магнаго спряталась в первой попавшейся комнате, когда толпа охранников со всего этажа ринулась к лестнице. — Хаято хотел, чтобы я выбралась наружу, как я полагаю, — вслух проговорила Рейвен, покинув укрытие и уверенно шагая по сплошному коридору. — А мне нужно попасть в самый центр здания, и, предположительно, — она вошла в массивные двери, которые больше никто не охранял, — он находится здесь.       Это была огромная круглая комната. Противоположная от Рейвен стена была проломлена также, как и потолок — она увидела кусок неба, необыкновенно чистого. В дыру входили люди Магнаго во главе с Эйданом. Над дырой в потолке витал Тсунаеши. Но внимание Рейвен было заостренно на небольшом пьедестале, на котором располагалось дорогое кресло, обтянутое белым бархатом. В нем сидела молодая девушка, когда-то очень красивая и любимая всеми. Но от старой Карелии не осталось ничего: ее волосы были лишены цвета и выглядели, как солома, в глазах, когда-то смотрящих на мир с радостью и любовью, не осталось жизни и былых эмоций. Голова Карелии была немного склонена вбок, руки аккуратно положены на подлокотники, а взгляд был устремлен в стену, и казалось, будто она не моргала. Ей было все равно на то, что вокруг нее собрались враги, также ей было все равно на Эйдена, который звал её по имени, увидев то, что с ней стало. Карелия была опустошена внутри, и ее сложно было назвать живым человеком. — Рейвен? — прокричал Савада, увидев замершую от удивления девчонку. Когда он подлетел ближе и увидел, как крепко она сжимает рукояти кукри-близнецов, взирая на безжизненное тело Карелии, он в панике пискнул.       Эйден перевел свое внимание на сестру и был не менее огорчен и одновременно ошарашен. — Рейвен! Что ты здесь делаешь? — обратился он к ней гораздо спокойнее, чем ожидалось. — Хм, а как же «сестрёнка, ты в порядке!»? — протянула Магнаго и яростно добавила: — Я пришла сюда, чтобы ее уничтожить. Вся эта хрень началась с нее и закончится ею же.       Савада ошеломленно уставился на Эйдена, который не мог поверить словам своей сестры. В ту же секунду на лице Рейвен проступили слезы, обжигающие кожу на щеках сильнее, чем когда-либо. — Ты хоть знаешь, через что я прошла и что я видела? Из-за ее глупого желания ее папаша согласился ввести ей сыворотку, и увидел результаты, которые побудили его на ужасные вещи! Эйден, они убили Ричарда, — Магнаго сорвалась на отчаянный крик и стала еще ближе к Карелии.       Ни один мускул на лице Эйдена не дрогнул. Казалось, каждое печальное известие придавало ему больше сил скрывать свою боль. — Наши родители уже никогда не станут прежними. Они…да они чудовища! Такого никто не заслуживает, понимаешь? И все это из-за твоей любимой Карелии, — продолжала Магнаго. — Рейвен, ты сошла с ума, о чем ты говоришь… — недоумевая, перебил ее Тсуна, оказавшись рядом с Эйденом. — Молчать! — провизжала Магнаго и швырнула один из кукри прямо в сторону Савады, но тот машинально уклонился. Лезвие ударилось об стену и упало на пол, лягз еще пару секунд эхом отражался от стен в помещении.       Магнаго бессильно упала на колени и громко зарыдала. — Я не хочу так жить, я устала, я хочу бросить все и уйти, чтобы больше никогда не вернуться сюда, — кричала Рейвен, не в силах больше бороться со своим нутром. — Катись все к чертям, я ненавижу эту жизнь. Ненавижу…       Рейвен хотела метнуть кукри в Карелию, но неожиданно появился Реборн, который не дал ей этого сделать простым действием — пнул ее ногой по голове. — Приди уже в себя, наконец, — его голос звучал иначе, казалось, что это говорит не ребенок, а взрослый мужчина. — Эйден знал обо всем, поэтому не хотел, чтобы ты была здесь. — Это жестоко даже для тебя, братец, — сквозь зубы проговорила Рейвен и выпустила из рук оружие. — Гокудера и Ямамото внизу. Им нужна помощь.       Реборн пнул кукри под ноги Эйдену, строго разглядывая его безразличное лицо. Однако по его щекам продолжали капать слезы. — Савада, возьми с собой небольшой отряд и отправляйся на помощь своим хранителям, — с этими словами Тсуна кивнул нескольким мужчинам в ряду солдатов, и они двинулись на помощь Хаято и Такеши. — Реборн, убей Карелию. Я не хочу, чтобы моя сестра пачкала свои руки в крови моей любимой женщины. — Немного эгоистично, Эйден, — сказал Реборн и не глядя пустил пулю в лоб Карелии Барбереи. Маленькая струйка крови потекла по ее белой коже, и ее тело упало на пол.       Эйден закрыл глаза и отвернулся, дабы не видеть мертвую девушку. Хотя, по сути она уже была мертва. Никакой финальной битве с Карелией не суждено было случится, как это всегда бывает в других историях. — Хибари скорее всего уже добрался до Виско Барбереи, — сказал Реборн холодно. — Ты тоже попросишь меня убить его? — Ну уж нет, — Рейвен вытерла тыльной стороной руки слезы, размазав кровь по своему лицу. — Я убью его и никто мне не помешает.