Будь свободна, душа

Небольшая круглая площадь залита солнцем. С одной стороны её окаймляют деревья, отделяя от проезжей части, с другой стороны расположился крытый рынок. Его вогнутая стена и обозначает противоположную деревьям границу площади. По брусчатке с желтыми пятнами солнца спешат три девушки в национальных костюмах. Они красивы, очень красивы. Девушки улыбаются, перешучиваются. В руках у всех корзины с яблоками. Солнце подкрашивает эти яблоки желтым цветом. Хосоку кажется, что он чувствует запах солнца и фруктов, несмотря на расстояние. Он широкими легкими шагами пересекает площадь. Девушки идут наперерез, в сторону входа на рынок. Они уже исчезают из поля его зрения, остаются за спиной, когда Хосок слышит оханье и видит летящие по брусчатке фрукты. Слегка замедлив шаг, Хосок вполоборота смотрит через плечо — одна из красавиц, видимо, споткнулась, яблоки высыпались из корзины. Хосок успевает посмотреть вперед, прежде чем врезаться в кого-то. Он отшатывается, придерживая рукой за плечо юношу, с которым столкнулся. Извиняется, поднимает взгляд… … и тонет в его глазах. Этот странный сон не давал Хосоку покоя весь день. Вот и сейчас он задумчиво крутил в руках стаканчик с кофе. Сон постепенно выветривался из памяти. Осталось только ощущение счастья и щекочущее чувство в груди — не хватило воздуха во сне, не хватает его сейчас. Такие глаза! У того юноши — почти мальчишки — были такие глаза! Не вдохнуть! Щекочущее чувство в груди давило на легкие, сдвигало в сторону сердце. Какие же это были глаза! — Хоупи? Задумался? — заглянула Хосоку в лицо сидящая напротив девушка. — Что? — отозвался парень. — А, нет. Прости, Мина. Да, задумался. Хосок лучезарно улыбнулся. Он знал — девушки балдели от его улыбки. Но Мина знает его много лет, знает слишком хорошо. Она лукаво прищурилась: — Влюбился? — Пф, не смеши. Я слишком хорош, — Хосок улыбнулся еще шире. Мина допила свой кофе: — В зал идем? Хосок знал себе цену. Он знал, что чертовски хорош. Он красив, молод, он не беден — спасибо родителям. У него много друзей, он популярен у девушек. Но особенно Хосок гордился не внешностью и не успехами в учебе, а своим умением танцевать. Он много трудился, часами репетировал, а потом наслаждался результатами — оценками судей на всевозможных конкурсах и восхищением зрителей. Мина иногда танцевала с ним. У неё есть своя команда — семь или восемь девушек — в то время, как Хосок одиночка. Время от времени они ставили танцы на двоих. И у них это прекрасно получалось. Выступали вместе они не очень часто, последний танец ставили года полтора назад. А вот секс у них случался гораздо чаще. Мина нравится Хосоку. Она, гибкая, как змея, хорошо двигалась, потрясающе танцевала. Она всегда поддерживала его — на баттлах, соревнованиях и после ссор с отцом или тяжких сессий. Она подкидывала идеи для выступлений, советовала, как покорить судей или девушек. И трахалась, как кошка. — Хоупи, давай поменяем эту часть. Не смотрится, — Мина остановилась, не доделав связку. Хосок прокрутил в голове последние несколько движений — действительно, выпали из общей концепции танца. — Ты права. Может, начать с поворота? — Попробуем, — бросила Мина и отошла к скамейке за водой. Хосок перематывал трек, который они выбрали, раздумывая, как органично закончить танец. В голову ничего не шло. В голове у него были яблоки, солнце и карие глаза. Горло перехватило. Он сжал и разжал кулак. Тонкое для парня плечо было в его руке. И карие глаза смотрели так… Мина посмотрела на него вполоборота. Её длинные волосы были собраны в высокий хвост, а шея открыта. По шее и вискам катились капельки пота, грудь под чёрной майкой с треугольным вырезом высоко вздымалась. Они в зале уже больше трех часов, даже Хосок устал. Нет, Мина не слабая. Она тонкая, как тростинка, но не слабая. Хосок преодолел расстояние между ними в три больших шага, подхватил девушку на руки и еще в два шага достиг зеркала. Мина вздрогнула, когда он опустил её и прижал спиной к холодному стеклу. Она улыбнулась, потянувшись за поцелуем. Хоуп ухмыльнулся и припал губами к её шее — тонкой и блестящей от пота. Он сначала спустился поцелуями до плеча, сдвигая лямку майки, потом поднялся, достигая уха. Мина зацепила ловкими пальцами его футболку и, стягивая её, заставила оторваться от себя. Отбросив футболку, девушка обняла Хосока, пробежала пальцами вдоль его позвоночника. Он поцеловал партнершу, забираясь руками под майку, смял грудь. Мина немного отодвинулась и улыбнулась: — Какой ты сегодня нетерпеливый… — Скучал, — выдохнул парень. — Врушка, — засмеялась Мина, целуя его в подбородок, потом перешла на ключицы, обвела их языком, опустилась ниже, поцеловала сосок. Хоуп глухо зарычал и вытащил руки из-под её одежды. Он развернул девушку к зеркалу и стянул с нее тренировочные штаны. Мина помогла избавиться от них, потом упёрлась рукой в стекло и пошире расставила ноги. Ей пришлось подняться на носочки, чтобы Хосоку было удобнее войти. Он сжато выдохнул, она прогнулась в пояснице… В квартиру Хосока они ввалились, опять целуясь. Им были не в новинку такие несдержанные поцелуи, глухие стоны, скинутая по пути одежда. Заснули они под утро, когда за окном начала рассеиваться ночная тьма. Девушки в национальных костюмах улыбаются так, что его губы растягиваются тоже. Они переговариваются, пересекая площадь, направляясь ко входу на рынок. Красавицы идут наперерез Хосоку. Они уже исчезают из поля его зрения, когда парень слышит оханье и видит летящие по брусчатке яблоки, которые высыпались из корзины. Хосок едва обернулся на девушек, потом посмотрел вперёд, прежде чем врезаться в кого-то. Он отшатывается, придерживая рукой за плечо юношу, с которым столкнулся. Хоуп поднимает взгляд. На него смотрят теплые, глубокие, нереальные карие глаза. Хосок проснулся в поту, сердце заходилось, воздуха не хватало. Лицо юноши из его сна стояло перед глазами. Если бы Хоуп умел рисовать, он бы написал портрет прямо сейчас.