Nobre Sangue (Благородная Кровь)

Флаке огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Должно быть, "отец" спал, и этим следовало бы воспользоваться. Он тихонько подошёл к пианино и осторожно поднял крышку. Он никак не мог понять, почему на инструменте никто не играет, и вместе c тем был рад, что пианино, по крайней мере, отсюда ещё не убрали. Для Флаке оно стало другом, а других друзей у него и не было. Он сел за инструмент и задумался. Парнишка старался вспомнить ноты, ведь ему не доводилось музицировать уже несколько месяцев. Его руки вспорхнули над клавишами, прежде чем уверенно опуститься на них. Готово. Флаке играл, почти не прилагая усилий — музыка сама рождалась из чувств. Он улыбался, а пальцы танцевали по клавиатуре — игра была великолепной. Да, он хотел бы стать настоящим пианистом. Более того, для них с мамой когда-то это было общей мечтой. Игра настолько поглотила Флаке, что он не услышал, как отворилась дверь в комнату. У него сердце в пятки ушло от неожиданности. Слова, произнесённые грубым мужским голосом, предназначались ему: — Какого хрена ты здесь играешь? Флаке с лязгом захлопнул крышку пианино и вскочил на ноги. Сердце забилось быстрее. Он нервно заправил длинную прядь светлых волос за непропорционально большое ухо. — Отец, — его голос дрожал, — я не... — Не ври мне, жалкое подобие человеческого существа, — прорычал Дирк, хватая "сына" за ухо. Как обычно, Флаке не смел и пикнуть. — Я говорил, что больше не желаю слышать этот мерзкий шум в своём доме, говорил? Так что же ты творишь? Продолжаешь играть! — Он дёрнул Флаке на себя, — ну почему ты такой, Кристиан? — Почему же ты всё ещё меня опекаешь, почему не даёшь уйти, ведь ты мне даже не отец? — набравшись смелости, Флаке отвесил мужчине пощёчину, за что сразу же получил пинок в живот. Он глубоко вздохнул, пытаясь удержаться на ногах. — Ты знаешь, что мне от тебя нужно, — голос Дирка звучал злобой. Он схватил мальчика за пах так, что тот скорчился от боли. — Чёртов... — шепнул Флаке, отталкивая руку мужчины. В голову начали приходить знакомые образы. Ему невольно вспомнилось, как эта отвратительная тварь, которую он должен с благодарностью называть "папой", годами втихаря проникала в его комнату. Флаке было шестнадцать, когда, во время сна, у него отняли невинность. После этого сеансы насилия становились всё чаще, и во время них Флаке уже не спал — он чувствовал, как боль выпивает его по капле. — Таким ты мне не нравишься, — прорычал мужчина, выдёргивая Флаке из воспоминаний. — Ты, подстилка, нужен мне покорным. Понял, педик? — Я больше не собираюсь быть твоей подстилкой! — У Флаке на глазах застыли слёзы. Тут же он получил удар в подбородок, что заставило его отлететь в сторону и рухнуть на пол. Улучив момент, Флаке поднялся и бросился прочь из дома, но Дирк, несмотря на лишний вес, без труда нагнал его и схватил за руку. — Отпусти меня, сукин сын! — кричал Флаке, пытаясь сопротивляться. — Заткнись, — сказал мужчина, затаскивая брыкающегося Флаке в припаркованную рядом с домом машину. Управившись, он усадил его впереди и пристегнул ремнём безопасности. Затем Дирк сам забрался внутрь через другую дверцу, завёл мотор и поехал. — Куда ты меня везёшь? — спросил Флаке сквозь икоту. От страха он плакал. Да, парень почти восемнадцати лет от роду, плакал от страха. — Ну если ты больше меня не слушаешься, тебе придётся послушаться кое-кого другого — того, кто поможет тебе вспомнить о хороших манерах. — Рука Дирка блуждала по бедру Флаке, отчего то задёргалось. — Я больше не хочу быть игрушкой для утех в руках жирного неудачника. — Флаке едва успел закончить фразу, как чужая ладонь оторвалась от его бедра и пощёчиной приложилась к его рту. Языком он ощутил вкус крови, сочащейся из маленькой трещинки на внутренней стороне губы. — Ты стонешь, как твоя мать. В этом-то и была её проблема. Флаке попытался толкнуть мужчину, но тот его опередил: схватив его за руку, он выкрутил её до упора. Флаке проглотил стон боли и глубоко вздохнул. — Ты и вправду считаешь, что мне есть дело до твоих слов? — заявил он отважно. — Моя мама была лучшим человеком из всех, кого я знал! — За деньги давала каждому встречному — вот чем она занималась по жизни. Кстати, внутри ты такой же узенький, как и она! Флаке с ненавистью зарычал. — Не смей ничего говорить о моей матери, понял, — в его словах звучала ярость. — Тебе ещё повезло, что она не подхватила никакой заразы, пока носила тебя в животе. Эти месяцы до твоего появления ей дорого обошлись... — Она меня любила, — слёзы продолжали падать из голубых глаз, которые Флаке унаследовал как раз от мамы. — Она не перестала продаваться даже после того, как родила тебя — это ты называешь любовью? Вдруг Флаке заметил, что их машина приближается к мосту. Это шанс. Пусть он умрёт, но заодно заберёт с собой и этого монстра, который на самом деле и не был его отцом. Флаке — сын проститутки и какого-то немца, а мужик, сидящий рядом — всего лишь мерзкий дружок его покойной матери. — ...Она случайно залетела. А ты никогда не был мне сыном и никогда им не станешь! Не обращая внимания на слова Дирка, Флаке дёрнул колесо руля. Его надежды оправдались: автомобиль потерял управление и вылетел с моста в реку. Это конец. И пока Дирк продолжал вопить от ужаса, Флаке слушал его крик, закрыв глаза и не переставая улыбаться.