Огненный Феникс

      Всю неделю Максим вспоминал об Алексе и его огненном танце. Днем на работе он иногда выпадал из реальности и вспоминал каждое его движение. А ночью ему снилось, как Алекс танцует только для него, и смотрит только на него. В ночь с четверга на пятницу он опять видел парня во сне. Только танец уже был совсем другой. Максиму казалось, что своими действиями юноша говорит, что хочет его. Танец с пилона плавно перешел к нему на колени. Алекс извивался всем телом, терся как кот, дышал прерывисто, и вдруг прижался своими губами к губам Миронова. Они целовались, как сумасшедшие, и в следующий момент оказались на полу. Максиму безумно хотелось вылизать это стройное, гибкое и чувственное тело, и он пополз поцелуями от шеи и ниже. Сам Миронов уже горел, как при температуре, возбуждение становилось болезненным и чрезмерным, хотелось поскорее проникнуть в это желанное тело и доставить удовольствие Алексу и себе. Он поцеловал и облизал все, куда мог достать, но Максу все было мало, и он опять приник к губам парня. Ему казалось, что он сейчас сойдет с ума, если не кончит.       Но вдруг раздался звонок и Макс со стоном проснулся. Он лежал в постели мокрый как мышь, сбитое одеяло валялось в ногах, а от возбуждения выкручивало мышцы. «Гребаный будильник! - психанул Миронов. – Ни раньше, ни позже, вовремя, зараза!». Голова была тяжелая и мутная, как обычно, когда просыпаешься во время сновидения. Но делать нечего, надо вставать. Да и со стояком хорошо бы разобраться.       Максим подумал, что давно его так не накрывало, лет с шестнадцати, наверное. И это совершенно сбивало с толку. Ведь он видел этого Алекса минут пять от силы, даже не разговаривал. Почему же его так плющит? Что в нем особенного? Подумаешь, танцует фантастически, можно даже сказать – выразительно. Так он не единственный такой. Подобных танцоров в каждом захудалом ДК десяток. Но Миронову пришлось признаться: Алекс такой один. Максим никогда не видел, чтобы кто-то так откровенно, эмоционально, изящно и с полной отдачей рассказывал в танце о себе.       В конце дня он позвонил Володьке Дворному.       - Привет, Вован.       - Привееет, – растерянно протянул друг. – Ты сам мне звонишь, и даже не через месяц после последней встречи…Что-то в лесу сдохло, большое.       - Ну, начинается, – захохотал Максим. – Я чего звоню-то. Я заеду к тебе сегодня в клуб?       - Еще и в клуб заедет! Точно какой-то катаклизм произойдет, – не унимался Владимир. – Макс, если ты еще не понял, ты можешь приезжать ко мне в любое время, в любой день.       - Спасибо, дружище, – с улыбкой сказал Миронов. – Ты настоящий друг.       - Друг в беде не бросит, лишнего не спросит, вот что значит настоящий верный друг, – пропел хриплым басом Дворный, а потом они на пару рассмеялись. – Давай, приезжай. Заходи сразу в зал, за тот же столик. Охрана будет в курсе. Увидимся.       - Давай, до встречи.       Вечером Максима уже не встречали в холле, но пропускали везде. Он не был уверен, что Вовка придет к нему, все-таки нужно тут всем управлять. Поэтому Миронов просто сидел и ждал начала выступления Алекса Мистери. Через пятнадцать минут появился Дворный, уставший и замороченный.       - ЗдорОво. – Они по традиции обнялись. – Как ты?       - Нормально, – ответил Макс. – Как сам?       - Да блин, замотался я. Пока эту махину наладишь, чтобы она работала без перебоев, поседеть можно.       Они выпили немного и поболтали о насущном.       - Слушай, я тут поговорил с Алексом, рассказал о тебе, – сказал Владимир. - Но не гарантирую, что он согласится встретиться. И его можно понять. Просто дай ему время. Если начать на него давить – он точно откажется. Поверь мне.       - Хорошо, я тебя понял. Не буду давить, – ответил Максим.       - С чего тебя вообще так переклинило?       - Он… Я не знаю…- начал неуверенно Миронов. – Каждый его танец - это история... Ты говоришь, с ним что-то произошло. И он пытается побороть последствия, пережить. Своим танцем он доказывает всему миру, что он сможет, у него все получится. И я бы хотел ему помочь в этом. Звучит странно, учитывая, что мы не виделись, не общались. Но это ощущение на уровне интуиции. Нам нужно узнать друг друга.       - О как… - растерянно протянул Вовка. - Ну, будем надеяться, что и он прислушается к своей интуиции, и она ему нашепчет про тебя.       В это время свет в зале опять был приглушен до минимума и ведущий объявил номер Алекса. Максим от волнения не мог пошевелиться.       В этот раз песня была украинской группы The Hardkiss «Пропасть». Макс, конечно, не знал названия и не понимал украинский язык, но ему этого и не надо было. Алекс рассказывал, как долгое время падал в пропасть, и как пытается выбраться из нее, мечтая вернуться к людям. Опять эта пронзительная откровенность и искренность, эмоции переданные языком тела.       Макс окончательно уверился, что им нужно встретиться. На любых условиях. Он хочет ему помочь избавиться от боли и страха, которые живут в нем. Ведь именно о них, он постоянно рассказывает в своих танцах. Он хочет стать ему другом. Хотя бы другом, а там как бог даст.       - Вот вроде, что он такого делает? Просто танец на шесте, можно сказать, эротический танец. Но у него это совсем по-другому воспринимается. Каждый раз задумываешься, анализируешь, какие-то мысли начинают бродить… - подал голос Володя. – Ты как? Нормально?       - Хрен знает… Внутри раздрай полный. Мне надо с ним встретиться, Вовка. Он просит о помощи, хоть сам в этом никогда не признается. Возможно, даже не осознаёт.       - Да если бы это зависело только от меня, я бы все сделал. Макс, просто потерпи, ладно?       - Я подожду, сколько надо, – уверенно ответил Максим.       В это время в своей гримерке Лёша стоял перед небольшим зеркалом, и, впервые за полтора года, внимательно рассматривал свое лицо. С тех пор как его выписали из больницы, он старался не разглядывать себя, даже когда брился. Просто не мог. Шрамы от ожогов на лбу, рваные на щеках, на каждой брови. Урод. С тяжелым вздохом, Лёша отложил зеркало. Он наивно надеялся, что рубцы, каким-то образом, хоть чуть-чуть, но рассосались. Глупо конечно. Врач ему сразу сказал, что нужно делать пластическую операцию. И желательно не в нашей стране.       Сегодня перед выступлением он выглянул в зал из-за кулис и увидел директора в компании мужчины. Учитывая, что до этого он никогда не видел Владимира Петровича в компании с кем-либо, Лёша предположил, что это и есть его лучший друг Максим Миронов. Да, он и фамилию узнал, в клубе это легко.       Назвать Максима красавцем можно было с натяжкой. Но от него веяло силой и уверенностью. Этакий завоеватель и покоритель. И Лёшка даже под пытками не признался бы, что не против быть завоёванным и покоренным. И пусть вчера он был уверен, что непременно встретится с Мироновым, сегодня снова этому мешали страх, неуверенность и уязвимость.