VI
19 января 2019 г., 02:45
— Хён, как выглядит смерть?
Чанбин вздрагивает от чужого голоса — слишком неожиданно, после продолжительной тишины. Испуг проходит достаточно скоро, сменяясь глубокими размышлениями. И правда, как выглядит смерть?
Буквально полгода назад ответ на этот вопрос пришёл бы сам собой, не заставляя себя ждать и минуты. Ведь это так очевидно. Чанбину смерть всегда виделась как нечто абстрактное, то, чего не увидеть глазами, не почувствовать кожей, ведь невозможно коснуться того, чего нет. Для Чанбина смерть лишь пустота, что после боли следует. Однако, если подумать об этом сейчас, то смерть для него начинает приобретать более ясные черты. Настолько ясные, что Чанбин буквально может ощущать смерть кожей, видеть глазами и даже ощущать её аромат, что, кажется, стал по пятам за ним следовать.
— Незабудки, — чуть слышно произносит, — смерть похожа на синие незабудки. Прекрасный образ, жаль, что такая красота убивает. Да?
Чанбин к Феликсу поворачивается и вновь вздрагивает от чего-то. Ли сидит неподвижно, чуть улыбается, кажется, и как-то пугающе смотрит вперёд, на огромное, буквально бесконечное поле морозно-синих незабудок. Настолько ярких, что, кажется, звёзды на их фоне меркнут.
«Веснушки»
Со внимательно оглядывает лицо Феликса, но не находит ни единой «звезды» на его лице.«Неужели погасли»
Хочет чужого лица коснуться, хочет убедиться, что Ликс настоящий, что не отдал своё тепло проклятым цветам, что звёзды вовсе не померкли. Но что-то не так. Стоит Чанбину руку протянуть, как он тут же в ужасе одёргивает её. — Холодно, — шепчет себе под нос, переводя взгляд на свою дрожащую ладонь, — почему? — Чанбин.«чей это голос»
— Ты ошибаешься.«Кто это… Феликс?»
— Не незабудки убили меня.«Точно»
— Это был ты.«Ты уже мёртв»
// Чанбин открывает глаза, чувствует, как по щекам предательски бегут слёзы. Он уснул. Уснул прямо лёжа на бетонном полу, сжимая в руках мобильный. — Мёртв, — тихо шепчет, глазами в полоток упираясь. Этому кошмару нет конца, но есть начало. И это начало сам Чанбин. Перед глазами всё те же морозно-синие незабудки и его стеклянно-пустые глаза, что так пугающе спокойно, словно смирившись, смотрели в бескрайнюю пустоту ночного неба, что над полем величественно возвышалось. Мурашки толпами по коже пробегались, а по венам будто ток пускали, стоило лишь всплыть в голове этому образу. Чанбин, засыпая, всегда знал, что кошмар продолжится, что он снова убьёт его, что снова услышит, как тот одними губами шепчет «люблю тебя», своей кровью захлёбываясь. Но в этот раз всё иначе. Чувства иные, такие настоящие, такие, словно Со и не во сне вовсе побывал, а пережил это наяву. В этот раз он не убивал его. Не пырнул ножом, не столкнул вниз с крыши, не задушил, смотря в его бездонные глаза, в которых целая Вселенная таилась. Он лишь на вопрос ответил. И ошибся. Феликс не сказал своего привычного «я люблю тебя», он не улыбнулся, не протянул руки и не исчез. Он уже был мёртв. Потому что его убил я. //"Знаешь, тебе стоит решать свои проблемы самостоятельно. Вот тебе адрес, Феликс будет ждать. Не ты без него не сможешь, Со Чанбин, а он без тебя".
Сынмин долго решался на отправку этого сообщения, но стоило ему случайно, дрожащим пальцем нажать на «отправку», что-то внутри зашевелилось, отдавая то ли болью, то ли облегчением. Его не волнует, что будет с ним, ведь за дверью только что Феликс, его — сынминово — имя произнёс, и теперь ничто не волнует. Я буду рядом, Феликс. Обещаю.
Примечания:
оговауэточтожалкаяпродаспустяполгоданадвессаныестраницы
мне нет прощенья, но я и не прошу))
