Одержимость

Их первый поцелуй происходит в Глейде, движимый странной яростью, закипаемой в жилах Ньют поддается порыву и резко целует Томаса, всеми силами пытаясь доказать ему то, как он не прав. Получается весьма запоминающееся, поцелуй надолго откладывается в голове обоих, а вот правота Ньюта остается далеко под вопросом. — Если ты думаешь, что самый умный, ты очень сильно ошибаешься, — остро и непривычно грубо отзывается Ньют, после поцелуя, тут же отстраняясь и убирая свои руки с кофты Томаса, пристально смотря ему прямо в глаза, — Томми, — добавляет он спустя несколько секунд уже более мягким, но все же злобным тоном. Томас странно кивает, напоминая Ньюту китайский болванчик и спешно удаляется, даже не спросив, что произошло, и хоть Ньют рад данному положению, его немало удивляет тот факт, что Томас так просто уходит, даже не потребовав объяснений. Блондин тут же жалеет о своем поступке, до конца не понимая истинных причин произошедшего, впрочем этот поцелуй ребята благополучно негласго решают утаить от всех глейдеров, не поделившись этим событием даже с Минхо, хотя и при желании рассказать о произошедшем ни Томас, ни Ньют не знают, как говорить о таком между собой, не то что со своим другом. Впрочем время расставляет все по своим местам, взяв немую договоренность с друг друга парни не говорят об этом, и спустя несколько месяцев кажется, что и вовсе забывают о случившемся. Между ними вновь устанавливается привычная дружелюбная атмосфера, которая совершенно не вяжется со случившимся и словно вытесняет то темное и странное воспоминание о произошедшем поцелуе, но хоть и Ньют чувствует, что Томас все еще его друг, в нем закладывается сомнение, что эта дружба не сможет сохранится надолго, после такого эмоционального и слишком сумбурного поцелуя, что впрочем ничего не значил для них двоих. Однако если это так, то почему Ньюту снится этот чертой поцелуй почти каждую ночь? По правде говоря, Ньют до последнего отрицает и не хочет признаваться самому себе в том, что этот поцелуй не странное стечение обстоятельств. «Да даже если и так, — как-то проскакивает мысль в его голове. — Кто же просто от переизбытка чувств целует другого, если не испытывает симпатии?» Эта мысль резко выводит из равновесия и Ньют всеми силами отгоняет ее от себя, но получается неважно. В очередной раз, лежа на траве под открытым звездным небом, спустя пару месяцев после произошедшего, Ньют все ещё не может успокоиться, вспоминая глупого Томаса, рискнувшего всем и вбежавшего в лабиринт на всю ночь. «О чем он только думал?! — сокрушается в своей голове блондин. — Какой же идиот!» Усталые, раздраженные и в той же мере злые мысли ещё долго витают в голове блондина, когда он вновь вспоминает свою злость, перемешанную с беспокойством и тот случайный поцелуй. В мыслях блондина образуется целый рой вопросов центром которых становится Томас, и больше всего на свете Ньюта интересует собственные мысли брюнета. Его странное поведение и их молчание о произошедшем явно подогревают интерес блондина, ведь парню совершенно не понятно, что же думает об этом сам Томас. Считает ли он его странным? Понравились ли ему? Испортит ли это их дружбу? У Ньюта нет ответов на эти вопросы, и это действительно мучает. Неизвестность пугает блондина намного больше, чем четкий и ясный отрицательный ответ. Однако инициативы от Томаса Ньют больше не чувствует, и парень больше чем уверен, что брюнет не захочет в ближайшее время обсудить то, что случилось несколько месяцев назад, когда они уже по хорошему совершенно должны были забыть об этом. Но все самым логичным варианом в данной ситуации все также остаётся самый простой. Ньют знает, что может поговорить с Томасом, но страх неизвестности пугает его настолько сильно, что он не делает этого на следующий день, после поцелуя и не говорит с ним об этом, спустя неделю. В конечном итоге, когда между ними налаживается прежний контакт блондин просто напросто боится это разрушить, боится этим разговором словно что-то задеть в Томасе, что сподвигнет его сделать что-то такое, к чему он не готов. Ведь Томас тоже молчит об этом. «Вероятно, так лучше», — проскальзывает мысль в его голове, каждый раз, когда Ньют думает о произошедшем. «В любом случае, — решает блондин, — все должно быть хорошо» Ведь его Томми никуда не денется, хотя бы потому что высокие стены Глейда просто не позволяет ему уйти слишком далеко, и Ньют обязательно сможет во всем разобраться, ведь у него так много времени. И он свято верит в это до тех пор пока в лабиринте не появляется Тереза. До ужаса красивая, худая, голубоглазая с копной черных, густых, развивающихся на ветру волос, что так прекрасно сочетаются с ее бледным цветом кожи — она кажется Ньюту до ужаса омерзительной. Девушка вовсе не очаровывает его, в отличие от десятков Глейдеров, что разинув рты, даже не пытаются скрыть то, как они откровенно пялятся на нее, разглядывая ее во все глаза. Тереза безусловно симпатична, вот только Ньюту совершенно безразлична ее красота, более того его страшно раздражает поведение парней, которое и вовсе рушит весь тот порядок, что он устанавливал годами. Блондин видит как одна девчонка переворачивает их хрупкий мир с ног на голову, очаровывая буквально каждого, за исключением разве что Минхо. И когда Ньюту кажется, что наивысшая точка раздражения достигнута, он начинает замечать по-настоящему влюбленный взгляд Томаса, что носится за Терезой, как ее преданный щенок. От этого блондину почему-то становиться неимоверно тошно, но когда этот порыв проходит, Ньют понимает, что тут таится что-то другое, ему становится невероятно обидно от осознания того, что Томас просто напросто перестает думать о чём-то, что хотя бы косвенным образом не относится к ней. Это бьет Ньюта похлеще всякой пощечины, и он до конца сам не осознает, почему же ему так отчаянно хочется, чтобы брюнет выкинул девушку из своей головы. Тереза совершенно не нравится ему, и это неприязнь усиливается, когда он начинает замечать, как Томми глупо улыбается при упоминании ее имени и то, как старается ей угодить, и это будто бы выводит Ньюта на новый уровень — он начинает испытывать злость. Такую непривычную для его спокойного и уравновешенного характера эмоцию. Чувство, которое никак не вяжется с его поведением, но тем не менее Ньют ничего не может поделать, он злится, пиная мелкие камни, что попадаются на поляне, когда в очередной раз видит то, как Томас робко берет Терезу за руку, и когда слышит ее смех. Красивый, звонкий. «Как же это мерзко,» — думает он. Вечерами сидя у костра, после очередного закрытия ворот Ньют невольно начинает понимать, что был бы не против, если бы Тереза стала бегуном и ее сожрал какой-нибудь очередной гривер. От этой мысли по спине невольно проходит холодок, а тело покрывается мурашками, и Ньют качает головой, совершенно не понимая, как такая мысль могла прийти ему в голову, совершенно не понимая, почему же эта девушка так не нравится ему. — Я терпеть ее не могу, — как-то зло скрипит он, смотря на девушку, что вновь улыбается Томасу, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. — Она меня бесит! — Чувак, — хлопает его по плечу, рядом сидящий, Минхо, — почему она тебе так не нравится? — спрашивает он, и не дожидаясь ответа тут же продолжает говорить. — Я от нее, конечно, сам не в восторге, хотя бы потому что она просто напросто охмурила Томаса, но ты буквально ее ненавидишь. «Да потому что она охмурила Томаса!» — взрывается Ньют в собственной голове. — Не знаю, — скомкано отвечает блондин. — Когда она появилась тут, все пошло наперекосяк, — неуверено отвечает Ньют, скрывая истинную причину своего отношения к девушке. На самом деле осознание настоящих причин для ненависти даётся нелегко, и ещё сложнее становится в тот самый момент, когда Ньют понимает, что Тереза буквально крадёт время блондина, которого, к сожалению, оказывается ничтожно мало. Но мало времени для чего? Для осознания и принятия своих чувств или же попыток влюбить в себя Томаса? Впрочем проходит еще достаточное количество времени, проведенного Ньютом в полнейшей тишине у костра, когда как ему кажется Минхо уже и сам забывает свой вопрос. Прежде, чем блондин разбирается в собственно поведении, прежде, чем понимает, что он по-настоящему черт его бери ревнует Томаса. Своего Томаса. Своего Томми. «Своего,» — раз за разом отдается в его голове. «Он ведь и в правду был моим, — думает блондин. — С самого первого дня он стал моим другом, человеком с которым мне комфортно, так почему же одна единственная девчонка так легко это разрушает?!» Эти мысли невольно в очередной раз вызывают воспоминания об их поцелуе, что и так преследует Ньюта в его снах. В голову тут же лезут мысли о чувствах, которые Ньют пытается запихнуть, куда подальше, но в его разуме все равно проскальзывают мысли о теплых губах, и приятном запахе, что он ощутил. По телу вновь прибегает ряд мурашек, когда Ньют вспоминает то, как Томас ответил ему. Робко и неуверенно, совершенно сбитый с толку, не принимающей происходящего, но ответил. Эти эмоции буквально бьют Ньюта по лицу и дают ему какую трепетную и хрупкую надежду. Надежду? Но на что? Ньют тут же качает головой и натыкается на обеспокоенный взгляд Минхо. — Все нормально? — спрашивает он, пристально смотря на Ньюта. В голосе парня чувствуется забота, от которой Ньюту становиться немножко теплее на душе, однако взгляд азиата пробирает до мурашек, и до блондина медленно доходит тот факт, что парень вероятно уже давным-давно наблюдает за ним и его несомненно странным поведением. — Да… — неуверенно отвечает Ньют, спустя время. — Все хорошо. Парень пытается придать голосу как можно более уверенный тон, однако азиат все равно разводит плечами, прекрасно понимая, что сейчас Ньют выглядит до ужаса задумчивым и совершенно, не напоминающим привычное спокойное и рассудительное расположение духа, в котором он пребывал практически всегда. — Когда захочешь поговорить, скажи, -кидает он фразу, которая говорит сама за себя. Минхо так просто не провести, и он явно чувствует, что с блондином что-то происходит. И Ньют кивает ему в ответ. Скрыть правду от Минхо невероятно сложно, а притворяться и вовсе нет смысла. Эта ситуация в очередной раз доказывает блондину, что азиат слишком хорошо его знает, и этот факт несомненно греет душу, хотя и парню так не хочется говорить обо всем, что у него накопилось. Потому ребята сидят молча еще на протяжение нескольких минут, пока мирно трещит костер, и глейдеры наслаждаются мнимым чувством спокойствия и защищенности в этих стенах. Мысли Ньюта еще долго витают вокруг Томаса, пока тот резко не встает со своего места, чем не мало удивляет Минхо и спешно удаляется вглубь леса, не замечая, как переходит на бег, не замечая боль в давно уже покалеченной ноге, он бежит, что есть сил, надеясь, что Минхо поймет, что за ним не нужно идти. И к счастью Ньюта, Минхо действительно это понимает и когда до блондина доходит тот факт, что сейчас за ним никто не следует, вопреки здравому смыслу он начинает бежать гораздо быстрее, словно пытаясь убежать от неизбежно настигнувшей его мысли. Ему нравится Томас.