Бельгийский демарш

— Капитан Лестрейд, письмо? — Что? — Грег вынырнул из полудремы, облизывая потрескавшиеся губы. Голова трещала, и пить хотелось нещадно, но почему-то пока было нельзя. Ах да, теперь ему многое нельзя. — Написать для вас письмо? Грегу наконец удалось сфокусировать зрение на тонкой фигурке мисс Оливер. Госпитальный потолок с паутиной застарелых трещин навалился и отодвинулся. Усталая санитарка, зыркнув на мисс Оливер недовольно, сжалилась и смочила платком Грегу губы, положила на секунду прохладную ладонь на горящий лоб, даруя краткое облегчение, и тут же умчалась в общую палату — под ее опекой здесь, в госпитале, находился весь его эскадрон. Грег невольно застонал, вспомнив, что днем умерло еще восемь солдат, но тем самым нечаянно навредил себе: мисс Оливер с участливой улыбкой придвинулась еще ближе. Кто она была, откуда — он не знал. По манерам дворянка, да и платье под слишком чистым сестринским фартуком было отнюдь не простеньким. Помогать она не помогала, даже, как он слышал от сестер, боялась крови, так что скорее путалась под ногами, но ее не выгоняли и главный врач, доктор Теодор, относился к ней с почтением. Может быть, ее семья была влиятельной или жертвовала на медицину? И мисс Оливер при этом отличалась настолько сумасбродным характером, чтобы покинуть свою семью, бежать в неизвестность и вместо танцев с офицерами и благотворительных вечеров осесть в вонючем госпитале на единственно свободном клочке Бельгии, который, похоже, тоже вот-вот будет захвачен? Впрочем, она делала то, что сестры не успевали делать — разговаривала с ранеными и писала письма, и уже за одно это можно было быть ей благодарным. И Грег в этом не был уверен, но, возможно, именно она сидела с ним и держала его за руку перед операцией, убеждая, что все идет так, как надо, и все будет хорошо. Он не верил в это тогда, как не верил и сейчас, но мысль, что он хоть на минуту был кому-то небезразличен, грела сердце. — А Майкрофт? — спросила мисс Оливер, присаживаясь на край кровати, благо пустого места там теперь было хоть отбавляй. Грег вздрогнул, чувствуя, как ужас расползается по измученному телу, скручивает живот. — Что Майкрофт? — шепотом выдавил он. — Ваш брат — или кто он вам? Вы его звали, пока были в бреду. Разве вы не хотите ему написать? — Звал?! — Грег прикрыл глаза, молясь, чтобы приглушенный свет скрыл краску, которая наверняка заливала его лицо. — Ну да, твердили все время «Майкрофт, пожалуйста», «пожалуйста, Майкрофт», «Майкрофт, не надо». — Нет, не надо, — резко перебил Грег. — Ну… как скажете, — в голосе мисс Оливер звучала явная обида. — Он умер, — сказал Грег. — А. Простите меня. Грег услышал, как она отошла, но потом вернулась и сказала с неожиданной горячностью: — Я знаю, вы не хотите сообщать родным о том, что с вами произошло. Вы сейчас переживаете большое горе, но, поверьте, несмотря на все, что с вами случилось, ваши родные будут счастливы узнать, что вы хотя бы живы. Нет ничего страшнее неизвестности. Она явно говорила о том, что знала, и убежденность в ее голосе дала Грегу ответ на вопрос, зачем она здесь. — Хорошо, — согласился Грег со вздохом. — Завтра напишем письмо. Завтра напишем Лили Арден. — Хорошо, — теперь в ее голосе слышалась легкая улыбка. — Отдыхайте, капитан Лестрейд. До завтра. Когда легкий стук каблуков затих, Грег наконец открыл глаза. В комнате теперь было темно, лишь полоска света пробивалась из-под одеяла, которое использовалось вместо двери. Из общей палаты доносились стоны. Он знал, что ночью умрут еще несколько человек. И для кого-то это будет удачей — для тех раненых, которые сейчас размещались в куда худших условиях. Эскадрону Грега еще повезло. В этой цепочке потерь он был самым первым. Грег застонал от бессилия, вспоминая операцию. И ведь говорил же Джефферсону, что нельзя выступать так рано, но Джефферсон, полковой командир, и сам по большому счету только делал вид, что командует, а на деле был той еще подневольной пташкой, и прозрение — понимание, что все четыре эскадрона были только пушечным мясом и что в любом случае они никогда бы не обошли немцев с фланга, — догнало Грега слишком поздно, в тот момент, когда он мчался прямо на строчащий по нему пулемет. С Джефферсона тоже уже нельзя было теперь спросить — почему-то Грегу в этой мясорубке, хоть он и попал в нее первым, повезло больше всех. Но хуже всего то, что, даже если бы он понял все раньше, он ничего не мог бы с этим поделать, ему точно так же пришлось бы вести эскадрон в этот чертов обманный маневр, и совсем еще юный капитан Диммок, который пять дней назад выиграл у него в карты, а теперь валялся где-то в братской могиле на окраине этого забытого богом городка, точно так же повел бы свой. И это было как раз то, о чем предупреждал его когда-то Майкрофт, умоляя не ходить на фронт. «Ты не понимаешь, что это такое, Грегори! Ты идеалист. С твоей прямотой и отсутствием таланта к интригам ты не продержишься там и года. Военная машина тебя перемелет и выплюнет!» — говорил он, удерживая его ладонь в своей. Знойное солнце, вливаясь в длинные окна Локридж-холла, подсвечивало нерасчесанные после сна вихры. «Зато у тебя таланта к интригам хоть отбавляй! Я знаю, что ты говорил с Рокхэмом насчет того, чтобы меня оставили в штабе, — Грег выдернул ладонь, толкнул Майкрофта обеими руками в самую середину веснушчатой груди и принялся одеваться. — И не смей больше со мной разговаривать на эту тему, не смей!» Грег закрыл глаза, смаргивая слезы. С левой стороны жгло, будто сразу несколько адских чертей впились туда своими крючьями и принялись тянуть в разные стороны… Локридж-холл… --------------------------- …Закинув вещи в машину, Грег отверг предложение водителя и отправился к имению через поля. Небо хмурилось редкими облачками, но на дождь вроде не намекало, а Грегу после бурной ночи и не менее бурного утра хотелось побыть наедине с собой. Он не был в Локридж-холле уже несколько лет, с тех пор как порвал с отцом. Родственники не отказывали ему от дома, но Грег слишком хорошо знал своего родителя и не собирался давать повод для скандала. Тем более что нашлось такое хорошее решение — армия. По крайней мере, тогда оно казалось хорошим. Но не зря Грега называли счастливчиком. Теперь, когда он вышел в отставку и ему требовалось гораздо больше денег на балы и клубы, внезапно скончался отец, и, несмотря на то что в последние годы тот балансировал на грани разорения, Грегу даже кое-что перепало. В данный момент он как раз раздумывал, продолжить ли семейное дело и разводить лошадей, или продать последнее имение к чертовой матери, выплатить закладную, а остаток вложить в ценные бумаги и заняться чем-то совершенно новым. Вот только чем… Тропинка перед Грегом раздвоилась: правая вела сквозь дубовую рощу, за которой начинался прямой путь к дому, левая, срезая рощу по краю, шла в обход и делала крюк в полторы мили. Недолго думая, Грег свернул влево. Лили вряд ли зайдет так далеко — в отличие от Молли, она не была любительницей прогулок за пределами парка, и значит, они не разминутся. Насвистывая марш легкой кавалерии, Грег сделал несколько десятков шагов по тропинке и вдруг замер. — Нет! — вырвалось у него удивленное. Впрочем, он тут же сам засмеялся над своей реакцией. Чуть в стороне от тропинки, под столетним дубом, где детьми они так любили устраивать пикники, привалившись спиной к стволу и неловко обхватив колени руками, спал мужчина. Стараясь не шуршать палыми листьями, Грег подошел поближе и несколько минут рассматривал незнакомца, который столь спокойно рисковал дорогим костюмом. Привлекательностью тот явно не страдал: лицо портил внушительный нос, да и усы ему не шли, добавляя оттенок простоватости, в то время как резкая складка в углу рта делала выражение лица надменным и даже хищным. Бледность кожи наводила на мысль о вампирах. Грег фыркнул, поднял желудь и уже собирался было кинуть в ствол рядом с незнакомцем, как тот слегка пошевелился, застонал во сне, и пугающее лицо его мгновенно сделалось беспомощным и усталым. Чертыхнувшись, Грег бесшумно вернулся на тропинку и продолжил путь. Любуясь осенней рощей, с которой было связано так много хорошего, он мгновенно забыл о странной встрече и ускорил шаг, радуясь предстоящему свиданию с Лили. Он столкнулся с ней через десять минут. Поздоровавшись, они пошли рядом — тропинка здесь превратилась в парковую дорожку и это позволяла. — Она тебе не подходила, — едва сделав пару шагов, безапелляционным тоном сказала Лили. — Дженна? — удивился Грег. С мисс Коулман они познакомились, когда он был в предыдущем отпуске два года назад. Их роман развивался весьма бурно. Множество писем, скоропалительная помолвка в следующий отпуск, согласие управлять имением Коулманов, данное отцу Дженны, начало подготовки к свадьбе, и вдруг несколько недель назад ни с того ни с сего — разрыв. — Вертихвостка — вот она кто, — тряхнув копной рыжих волос, Лили взяла его под руку. — Она еще пожалеет! Грег задумался, стоит ли признаваться Лили, что ему, по большому счету, все равно и, если он не сделает этого, не закрепится ли за ним слава страдальца с разбитым сердцем? Конечно, его гордость была задета. Но в целом… Получив письмо Дженны, он, с одной стороны, почувствовал себя глубоко уязвленным, а с другой — выдохнул с облегчением. Он только в миг разрыва осознал, насколько не нужен был ему этот брак. Дженна была удивительной, да что там — она была чудесной, но он оказался совершенно не готов связывать себя какими бы то ни было узами. В конце концов, ему только двадцать семь. Отец вон вообще женился в сорок пять. — Надеюсь, ты останешься на ужин, — продолжила между тем болтать Лили. — Или ты собирался укатить сейчас к себе? — А что такое? Я же вернусь. — Нет, ты не можешь нас сегодня бросить, — сказала Лили со смехом. — Ты должен спасти нас от этого ужасного мистера Холмса. Ты же знаешь, от Молли никакой помощи нет. Она уткнется в свои книжки и, даже если и выйдет к ужину, наверняка будет утопать в мечтах о том, как разрезает печень какого-нибудь бедолаги. — Мистер Холмс? Кто это? — спросил Грег, вспомнив встречу в роще. — О, это брат Шерлока. Ты же помнишь Шерлока? И если Шерлока еще можно терпеть, то мистер Холмс совершенно несносен. Абсолютно. — Никогда не думал, что может найтись кто-то несноснее Шерлока, — улыбнулся Грег. Он видел его последний раз года четыре назад — ураган, виртуозно игравший на скрипке и так же виртуозно высказывавший гадости обо всех, кто оказывался в его поле зрения. Из писем Лили Грег знал, что с тех пор ничего не изменилось. — Так вот, — продолжала Лили, проигнорировав реплику Грега, — мало того что он возымел наглость искать его у нас в имении, так еще отец попросил задержать его до своего приезда. К счастью, мистер Холмс все же собирается нас сегодня покинуть, однако не понимаю, почему он нас покинет только после обеда. — Может быть, он пытается отыскать Шерлока? — предположил Грег. — Ну так сегодня он его точно здесь не найдет. — Но ведь Шерлок наверняка будет через три дня на балу, — Грег продолжал улыбаться, — верно? Он ведь не упустит случая покрасоваться со скрипкой и потанцевать, нет? Лили пожала плечами. Вырвав руку, она пробежала по дорожке несколько шагов и развернулась к Грегу. — Ты возьмешь мистера Холмса на себя, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Ладно, — ухмыльнулся Грег и, поймав руку Лили, поднес ее к губам, — но имей в виду — я бы не сделал подобного ни для кого, кроме тебя.